Страница 4 из 11
Если смотреть накоротке. Но при оценке ситуации даже на среднюю дистанцию такие маршруты должны нести прибыль. Где-то прямую, где-то косвенную – от оживления этих самых малых городов.
После того странного разговора у Штиглица граф не стал делать резких движений. Просто удалился и продолжил заниматься своими делами. Благо, что их хватало.
Главное – не суетиться.
Лев Николаевич даже охрану демонстративно ослабил. Точнее, «раздвинул» её. Обычное сопровождение было сокращено втрое. Формально. Просто вроде как снятые люди теперь ездили изрядно отстающим «хвостом», который не так-то и просто было отследить.
Рискованно.
Да.
Но показывать страх было нельзя. Так что Толстой завершил спокойно все свои дела в Санкт-Петербурге и поехал домой – в Казань. Заботы не ждали. Государь по милости своей и добродушию вывалил Льву Николаевичу на плечи СТОЛЬКО всего, что он даже подумывал послать всё к чёрту. Включая Николая Павловича, который перепутал его с ломовой лошадью.
Сдержался.
С трудом, но сдержался.
Жить службой хорошо, когда у тебя семьи нет. А когда она имеется, равно как и масса своих личных проектов, – такое себе занятие. Хуже того, граф с удивлением отметил, что все вокруг от него чего-то хотят. Многого. Порой даже слишком. Ему вообще казалось, что он в глазах излишне большого количества людей выглядел кем-то вроде волшебника. Золотой рыбки…
– Лев Николаевич, – произнёс слуга, – к вам гости. Путилов с Черепановым.
– Проси, – ответил граф, продолжая перебирать накопившиеся бумаги.
Зашли.
Поговорили немного.
И уже полчаса спустя Толстой ехал с ними на производство.
Проходная механического завода.
Небольшая заминка.
И вот они уже идут по подшипниковому цеху. Маленький и неказистый на вид. Здесь на токарных станках просто обтачивали заготовки, изготавливая как сами ролики, так и корпуса. Термически и химически обрабатывали. Ну и собирали, куда уж без этого?
Дюжина работников на всё про всё.
И их хватало.
С избытком. Для изготовления небольшой номенклатуры роликовых подшипников, которые применяли на производствах графа в Казани. Ну и редкие штучные заказы. Получалось, конечно, не бог весть что, но точность в «сотку» творила чудеса. Из-за чего, по сути, Лев Николаевич мог пользоваться подшипниками качения уровня где-то 1920–1930-х годов, а кое в чём и получше. Что очень сильно сказывалось и на работе станочка парка, где они широко применялись, и на КПД двигателей, а также их ресурсе.
Один цех.
Маленький. И на первый взгляд незначительный. Пользу же от него вагонами отгружать можно. Опосредованную, разумеется.
Прошли через него.
Ещё несколько других минули.
Неспешно.
Потому как Лев Николаевич старался в своём обыкновении «поторговать лицом», чтобы стимулировать усердие работников.
Наконец они вошли в тот самый цех, где ещё по осени возились с трактором на калильном двигателе[6].
– Ох… – выдал граф, замирая.
– Нравится? – расплылся в улыбке Путилов.
– И оно ездит?
– А то как же! – улыбнулся и Черепанов. – Мы по двору немного покатались, но полноценные испытания пока не начинали.
– Мощность какая?
– Двадцать лошадей.
– Маловато…
– А что делать? Мы не хотели здоровый котёл сюда ставить. Сами видите – обрубок.
– Вижу…
– Не гляди на рост, гляди, как тянет! – хохотнул Путилов. – У него мощность хоть и меньше, чем у калильного, да только на пробах тяга выше. И груза он может утащить куда как приличнее…
Лев Николаевич кивнул, медленно двигаясь вокруг парового трактора. Его «слепили» наспех из того, что было под рукой, пока граф находился в столице. Решили удивить.
Сюрприз удался.
И был весьма приятный…
Аппарат получился достаточно предсказуемый.
Спереди короткий цилиндрический огнетрубный котёл, в котором имелось снизу пять толстых дымогарных труб прямого хода со спиральками для осаждения сажи, а сверху три десятка тонких жаровых труб обратного хода. Тоже со спиральками, только для улучшения теплоотдачи. И чистилось это всё очень быстро и просто.
Открыл переднюю крышку. Вытащил спиральки. Вот уже сажи часть убрал. А дальше ёршиком наяривай самым бесхитростным образом.
Изнутри же просто перед сливом подливали в воду некоторое количество уксусной кислоты и прогревали всё в щадящем режиме. А потом сливали и промывали, для чего котёл был расположен под небольшим углом и имел сливную заглушку в нижней точке.
Обслуживать такой котёл было просто.
И дёшево.
Ну относительно.
Из-за двойного прохода жара по котлу условный «выхлоп» шёл у топки, что позволило реализовать интересное решение. Дымовая труба была вставлена в другую – пошире и пониже. Через неё всасывался в топку воздух, подогреваясь немного. Впрочем, ничего сильно необычного тут не применяли. Все эти решения были уже отработаны на котлах. Даже паровая машина стандартная – та, одноцилиндровая, двойного действия.
Не очень хотелось связываться с уплотнением штока, но здесь режим работы был совсем иной. Принципиально менее нагруженный, нежели в промышленной генерации электричества. Из-за чего этот вариант оказался вполне приемлемым. В сочетании с нормальными уплотнительными кольцами и прямоточным парораспределением получалось неплохо.
В остальном же это была вариация на тему того опытного трактора. И что примечательно – работал он на дровах или угле.
– А чего не на нефти? – поинтересовался граф, постучав по топке.
– Так её повсюду и нету вдоволь, – развёл руками Путилов. – Вот мы и решили, что и такой вариант очень пригодится.
– Это верно – пригодится… – покивал граф, продолжая вышагивать вокруг аппарата. – Значит, и реверс-редуктор сюда поставили. И цепной привод.
– А как ещё? – удивился Черепанов.
– Мы хотели сделать так, чтобы они минимально отличались, – добавил Путилов. – Чтобы выпускать было попроще.
– Выпускать… – покачал головой Лев Николаевич. – Вы бы знали, сколько всего мне нужно наладиться выпускать… Теперь ещё и это. Запас хода у него какой?
– Да бог его знает.
– Запросите десяток солдат и унтеров для обучения из запаса. И проведите полноценные испытания. Пускай они примут в нём участие. Заодно освоят мало-мало обслуживание и ремонт. И надо срочно их где-то начинать производить.
– А те, с калильным двигателем?
– И те. И побольше.
– Лев Николаевич, но как? Хотя прошу меня простить, – спохватился Путилов. – Может быть, есть какие-то конкретные требования?
– Скорее всего, в этом году или в следующем начнётся большая война. И нашей армии потребуются тягачи для перевоза обоза и пушек. Многие сотни тягачей. Тысячи.
– Но если бы мы это не сделали… – озадачился Черепанов.
– Понимаю, что всё это звучит нереально. Но надо. Чем больше, тем лучше. И машинистов-трактористов готовить. И механиков для обслуживания. Если это всё, то пойдёмте обсудим эти вопросы в спокойной обстановке. Кстати, скорость у него какая максимальная?
– Так мы не знаем, – озадачился Черепанов.
– Двигатель даёт сколько оборотов? На этом котле.
– Не больше двухсот – двухсот двадцати, – почти сразу произнёс Путилов. – Котёл всё же сильно урезанный по площади парообразования.
– Это неважно, – отмахнул Лев. – Так. Двести оборотов. Колесо заднее у нас… эм…
– Сорок дюймов[7]. – напомнил Путилов.
Лев покивал.
Подошёл к доске, а такие для записей почти во всех цехах имелись. Кое-что почеркал там мелом. И выдал:
– Где-то тридцать пять вёрст в час. Хотя, как мне кажется, быстрее тридцати не разгонится или даже двадцати пяти. Но и это славно. Очень славно. Надо погонять аппарат в разных режимах и посмотреть – где у него будет самый оптимум сочетания скорости хода и расхода топлива. А потом проверить – сколько он в таком режиме утащит.
– Зачем? – немного растерялся Черепанов.
– А как логистику рассчитывать? Вот полк идёт. Сколько им нужно штатных таких тягачей, чтобы утащить всё их хозяйство?
– По грязи тоже проверять? – уточнил Путилов.
– А как же? Могу ошибиться, но не представляю себе дороги войны без непролазной грязи… М-да. Ладно. Пойдёмте. Заодно отметим этот ваш успех. Порадовали. Вот ей богу – порадовали…
* * *
В то же самое время в столице граф Строганов беседовал с одним юристом.
– Вздор какой-то… – прочитав бумажку и откинув её, буркнул Александр Григорьевич.
– Вы желали древний род. Я нашёл древний род.
– Нет, вы решительно сошли с ума! Кто в это поверит?!
– Генеалогия последних лет этого древнего дома очень запутанная.
– Там ровным счётом ничего не известно!
– Отнюдь, – улыбнулся юрист. – В монастырь они отправили не только последнего действующего, но и родичей. Я нашёл более десятка. От многих даже имён не осталось. Впрочем, некоторые смогли бежать. Он, – ткнул юрист пальцем в бумагу, – смог, о чём сохранилась запись. Дальнейшая его судьба неизвестна. Однако вот тут всплывает некто с грамотой из упомянутого монастыря и кое-какими ценностями. В те годы случайный человек не мог ими владеть. Тем более в сочетании с крайне занятной грамотой о благородном происхождении.
– Это точно не подлог?
– Точно. Я клянусь вам. Вся моя профессиональная репутация поставлена на кон. Как можно?
– Вы представляете, какой будет скандал, если выяснится, что всё это мистификация?
– Представляю. И готов подписаться под всеми своими изысканиями. Да, собственно, у меня всё подтверждено. Видите? Все справки оформлены чин по чину.
– Хм… – задумчиво произнёс граф Строганов, вновь пролистывая генеалогическое древо с датами и краткими выкладками – откуда чего взялось.
Минута прошла.
Две.
Пять.
– Натянуто всё.
– Вот этот сертификат я получил в Вене. Он удостоверяет факт того, что генеалогическое исследование выполнено чисто и к нему нет никаких вопросов.
– Погодите… – напрягся Строганов. – Об этом результате известно в Вене?
– Ну конечно. Мне же пришлось поднимать много старинных архивов. Я слышал, что во время проверки им интересовался лично кайзер.
– Боже… – выдохнул Александр Григорьевич.
– А что не так?
– Всё… Всё не так. Он знает, для кого это исследование проводилось?
