Железный лев. Том 3. Падаванство
Михаил Ланцов
Железный лев #3
Приключения обновленного Льва Николаевича Толстого продолжаются.
Он сумел преодолеть первичное отчуждение и недоверие императора, а также сформировать вокруг себя определенную группу влияния. Теперь ему нужно закрепить успех… и при этом не подавиться тем куском, который он пытается откусить.
Ну и выжить. Потому как у его врагов многие иллюзии развеялись и за него решили взять серьезно – как за «большого мальчика».
Михаил Ланцов
Железный лев. Том 3. Падаванство
Пролог
1848, январь, 3. Санкт-Петербург
– Вы на меня так странно смотрите… – задумчиво произнесла Наталья Александровна.
– А что не так с моим взглядом?
– Словно вы пытаетесь во мне что-то сокрытое разглядеть.
– Спешу вас успокоить. Это обычное любопытство юности. Вполне обычное, тем более что вы моя невеста.
– Любопытство юности? – переспросила дочка графа Строганова.
– Да. Я смотрю на вас и пытаюсь представить обнаженной.
– Лев! – изрядно покраснев, воскликнула она.
Натурально так.
Как и положено особе ее возраста, статуса и воспитания при столь пикантных вопросах. Была бы в ней личность гостя из будущего, она бы вряд ли так отреагировала. Если совсем молодая и неопытная.
Паранойя.
Опять паранойя.
Впрочем, он и тогда, в карете, подумал, что в их болонку попала личность той невезучей сотрудницы… Но он так и не решился это проверить. Просто не понимал, что ему делать, если это все окажется правдой. Да и вообще Толстой регулярно ловил себя на подозрениях того или иного человека в «попаданстве». Ни разу, впрочем, не подтвердившихся.
– Вы любите собак? – сменил граф тему.
– Нет. Очень много шерсти, – чуть скривилась она.
– Особенно когда вылизываешь ее… – тихо пробурчал Толстой, чуть потупив взор. Но и этот заход опять провалился, она не поддалась на провокацию. Только нахмурилась и возмутилась:
– Что вы такое говорите?!
– Я говорю, что собакам, наверное, шерсть нравится еще меньше. Нам она одежду портит и всюду лезет, а им ее приходится вылизывать. Порой же и не только ее. Природа очень затейлива. Отчего меня всегда веселит, когда степенные матроны позволяют их собачкам лизать им руки и лицо… тем же самым языком, которым они только что чистили себе афедрон.
– Фу… – скривилась Наталья Александровна, но смешливо.
– Расскажите о себе. Чем вы увлекаетесь?
– Жизнью, Лев Николаевич. Я увлекаюсь жизнью, прежде всего красивой жизнью, как, полагаю, и все девушки моего круга. Вы разве этого не знали?
– Выходит, весь смысл вашей жизни сводится к растрате имущества вашего родителя? – максимально серьезно спросил Лев.
– Опасаетесь, что я вас разорю? Так поищите себе невесту попроще, если я вам не по карману. Уж и не знаю, что вы сказали моему папочке и почему он настолько решителен в вопросах нашего венчания, но будьте осторожны. Я ведь могу и отказать. Мои сестры умерли, и отец души во мне не чает.
– Чтобы что? – с усмешкой спросил Лев.
– Простите, но я не вполне вас понимаю.
– Чего вы этим шагом добьетесь? Или, как принято у юных особ, назло бабушке уши отморожу?
– Опять эти грубые шуточки…
– Донна Роза, я старый солдат и не знаю слов любви, – процитировал он крылатую фразу из одного фильма, который могла бы знать гостья из будущего.
– Что? Вы в себе? Какая еще донна Роза?
– М-да… – улыбнулся Лев Николаевич. – Вы меня разочаровываете все сильнее. Впрочем… Давайте еще раз. Наталья, будьте так любезны, расскажите мне, чего вы хотите?
– Отказать вам, – процедила она.
– Это сиюминутное ребячество, – отмахнулся Лев. – А что вы хотите на самом деле? К чему хотите прийти лет через двадцать, пятьдесят. Чего вы хотите добиться от жизни?
– Мне достаточно сложно ответить на этот вопрос, – после долгой паузы ответила она.
– Неужели вы никогда над этим не задумывались?
Она повела плечами в некой неуверенности и буркнула:
– Какое это все имеет значение? Вы берете меня в жены только из-за денег и влияния моего папочки. Зачем вы меня терзаете? Немного галантности, и мы бы обвенчались. Исполнили бы супружеский долг, родив кого-нибудь для наследства. А потом стали бы жить каждый своей жизнью, как и все приличные люди[1 - Автор не нашел никаких описаний характера Натальи Александровны, поэтому опирался на характер ее матери, которая, вероятно, имела очень большое влияние на ее воспитание. Собственно, Наталья в этой реплике описала примерно то, как жили ее родители в эти годы. Мать еще и интриганкой была, и своего рода светской львицей.].
– Это глупо.
– Глупо?! – натурально ошалела молодая графиня Строганова.
– Зачем мне брать в жены вас в таком случае? Какой смысл? С вашим родителем мы и так договоримся, у нас много пересекающихся интересов. Мне было бы полезно с ним заключить такой союз, но не более. Денег у меня хватает. Семь лет назад я был сиротой, у которого из всего наследства имелись только долги родителей. В минувшем же году я уже имел доходов без четверти миллион. Доходов, Наталья Александровна. Которые, впрочем, я не собираюсь выбрасывать на ветер, как это принято у малолетних дебилов.
– ЧТО?! – вполне искренне возмутилась она.
– А вы как думали? Красивая жизнь за чужой счет – это как называется? Инфантильность, то есть у кого-то детство в афедроне еще не выветрилось. И слабоумие. Но согласитесь, это так модно. Впрочем, нет. Я эти деньги зарабатываю и пускаю в дело, строя себе будущее. Если хотите – маленькую семейную империю. И тратить время с ресурсами на предложенный вами фантом я не желаю. Уж лучше взять какую-нибудь бродячую цыганку в жены, чем вот так позориться.
– Позориться?! – ахнула она, натурально растерявшись. – Но все так делают!
– Я – не все, Наталья Александровна. Я лучше.
Девушка аж захлебнулась от этого заявления, эмоционально. Однако быстро взяла себя в руки. Чуть подумала и спросила:
– А чего вы хотите от жизни?
– У меня большие амбиции, Наталья Александровна. Ранее я уже сказал, что строю свою маленькую семейную империю. Выгрызая себе и своим людям место под солнцем. Касаемо супруги… хм… Я хочу, чтобы рядом со мной была та женщина, которая подавала бы мне патроны[2 - Патроны уже существовали к 1848 году века два как. Бумажные. И Наталья прекрасно поняла, о чем говорил Лев.], даже если кругом враги и надежды не осталось. Та, с которой я смогу добиться многого. Очень много. Женщина с клыками. Львица. Которая была бы под стать мне – льву.
– Какое самолюбование… – медленно повторила она потрясенно.
– На то есть определенные основания. Узнайте у батюшки о моих делах. Он наслышан. Кроме того… хм… Вы слышали про историю с Калифорнией?
– Это ту, в которой ваш безумный дядюшка отправился куда-то на конец света?
– Да. Это моя идея. И часть моих задумок, направленных на возвышение.
– Но зачем?!
– Поклянитесь своей душой, что никому и никогда не скажете без моего разрешения.
– Вы серьезно?
– Поклянитесь. В это посвящены единицы, включая императора. Вам, как моей невесте, я сказать могу, но пустая, досужая болтовня мне ни к чему.
– Клянусь… – неуверенно произнесла она.
– Полностью. Скажите, что клянетесь своей душой никому без моего разрешения о том не говорить.
Она нехотя произнесла.
– Вас услышали, – максимально низким голосом произнес Лев, практически в формате горлового пения, а потом, вернувшись к обычному тембру, продолжил: – Золото. Там большое месторождение золота. И мы его уже разрабатываем. Мы отхватили у слабого государства большой кусок земли с золотом. И мы его удержали. И я знаю еще несколько таких вкусных местечек. В том числе крупнейшее месторождение в мире, хотя до него будет очень непросто добраться. И за него придется подраться.
– Но откуда?!
– Мои амбиции не на пустом месте возникли, Наталья Александровна. Подумайте над моим предложением. Мне нужна вы целиком. Вся. И тело, и душа, и совесть. Верный соратник. Доверенный человек. Тот, кому я смогу доверять даже тогда, когда больше верить нельзя будет никому. А не вертихвостка великосветская. Я даю вам трое суток, – произнес он, доставая часы и поглядев на них. – Ровно в это же время по их истечении я разрываю нашу помолвку, если вы не согласитесь на мои условия.
– А если я потом передумаю?
– Наталья Александровна, вы знаете историю о том несчастном стряпчем, который попытался меня обмануть и обокрасть? Который бегал по улицам и прятался за занавески от собачьего лая?
– Про это всякое говорят. Чему из этого мне стоит верить?
– Тому, что он умер. В моей игре ставки настолько высоки, что я не могу себе позволить прощать. Никого. Особенно тех, кто был ко мне близок. Если вы пойдете со мной по жизни, то либо вознесетесь очень высоко, либо…
Молодая графиня Строганова как-то ошарашенно покачала головой, словно бы не веря тому, что слышит. А потом наклонила голову, словно птица, и спросила:
– Я слышала, что у вас раньше была болонка. Будто бы она ходила за вами всюду. Ходили слухи, что вы неразлучны. Где же она?
– Попала под колесо телеги.
– Давно?
– В прошлой жизни… – грустно улыбнулся Лев Николаевич.
Впрочем, глаз от собеседницы не отводил. Надеялся на какую-то эмоциональную реакцию. Но она вновь не выдала себя, если там, конечно, было что выдавать.
– Как жаль.
– Действительно. Слушайте, а вам что-то говорит фраза: «Критическая вероятность сигма-сдвига с массовым распадом альфа-связей»?
