Михаил Ланцов "Железный лев. Том 4. Путь силы"

Здесь тоже пришлось повозиться, чтобы подогнать её к винтовке Шарпса на дистанциях до ста пятидесяти метров. Ради чего пришлось отказаться от круглой пули и перейти на более лёгкие «колпачки» с юбкой.

Как итог – к весне 1851 года для нужд экспедиции, то есть личных силовиков графа, имелась сотня учебных пневматических винтовок. Ну и весь сопутствующий парк оборудования, как то пресс для формовки свинцовых пулек и воздушный насос для быстрой накачки баллонов.

Запчасти.

И небольшой выпуск примерно по десятку в месяц. Про запас.

Заодно велась работа над решением попроще, чтобы давать начальную стрелковую подготовку. Ну хоть какую-то.

Кроме того, для нужд более продвинутого обучения держали ещё сотню винтовок, в этот раз Шарпса, в которых был меньший калибр на толстом стволе. Этакая мелкашка, которая в остальном совпадала с оригиналом. Даже навеску пороха и пулю подобрали таким образом, чтобы совпадать на двухстах-трёхстах метрах по баллистике с нормальной винтовкой Шарпса.

Чистить приходилось СИЛЬНО чаще. Но пороха уходило радикально меньше и жило оружие не в пример дольше.

Ну и под финиш обычные армейские образцы.

До них, впрочем, допускали не сразу.

Стволы портились.

Порох «улетал» как в трубу. Но граф стремился к тому, чтобы каждый боец его экспедиции имел хотя бы тысячу полноценных выстрелов. Хотя бы. Не считая весьма выдающегося настрела на предыдущих образцах.

Морскую пехоту погнали по этой же программе.

Начиная с пневматики.

Заказ на которую расширили, достав небольшие запасы со склада.

– Всё равно не понимаю, зачем столько выстрелов, – фыркнул генерал-майор. – Блажь какая-то.

– Я же рассказывал уже.

– Никогда же так не поступали!

– Потому что дурь заразительна, – максимально добродушно улыбнулся Лев Николаевич. – Да откуда столько ружей да пороха взять? Солдаты золотыми станут.

– Вот и я о том же! А сейчас разве нет?

– Терпимо. Сейчас мы можем себе это позволить.

– Думайте себе, как считаете правильным, но я всё равно Николаю Павловичу напишу, что вы разбазариваете порох. Это совершенно недопустимо.

– Пишите. Конечно же, пишите, – произнёс граф максимально равнодушным тоном.

– С чего вы вообще решили, что много выстрелов несут пользу?

– Солдат издревле учат перезаряжать оружие тысячи и тысячи раз. Зачем?

– Чтобы в бою действовать слаженно и выверенно. Перепугался, а руки помнят.

– Вот! Для того же и настрел нужен. Чтобы руки помнили. Рядом жахнула пушка. Портки намокли. Сознание в пятки убежало. А стреляешь как надо. Перезарядку мы для того же осваиваем. И сборку-разборку с чисткой.

– Всё равно – блажь! – покачал головой генерал-майор. – Им такая точность ни к чему! По толпе залпами бить – не соревноваться в призовой стрельбе.

– А давайте проверим! – произнёс граф.

И завертелось.

Взяли произвольный десяток бойцов морской пехоты. Дали им полноценные винтовки. Выставили новые мишени каскадом от ста до четырёхсот метров с шагом в полста. Дали задание отстрелять по пять выстрелов в каждую из них от дальней к ближней на максимальной скорости. Фоном же устроили шоу с близкими выстрелами из пушек, крупными петардами и прочими приёмами, бьющими по психике.

Результат зафиксировали.

Весьма, надо сказать, посредственный.

А потом повторили все то же самое, только выставив десяток бойцов экспедиции, так же взятых наугад.

– Да уж… – с совершенно ошарашенным видом произнёс генерал-майор, идя среди мишеней.

– Видите?

– Вижу.

– У кого огонь действеннее?

– А вон то для чего? – сменил резко тему генерал-майор, указывая на полосу препятствий.

Он только накануне соизволил явиться и теперь «делал мозги» Льву Николаевичу, который только-только наладил начальный учебный процесс. Иными словами, ему всё приходилось показывать и обосновывать.

Фельдъегеря, что вёз приказ Толстому, нашли.

Его труп.

Недалеко от дороги за Владимиром. По запаху. Как завонял, так и послали туда крестьян прикопать. Думали, что останки какого-нибудь зверя лесного. Ан нет.

Депеша при этом была утрачена.

Повторная же из Санкт-Петербурга ещё не пришла. Вот Лев Николаевич в условиях полной неопределённости и занимался творческим осмыслением приказа императора. Как мог.

Губернатор, когда надо, поддавливал своим авторитетом, но Толстой старался сам. Организовал стрелковую подготовку, общую физическую и посадил всех приводить к единой норме чтение, письмо и счёт. Для начала.

С полковниками было проще.

Уставшими.

Которые и сами не понимали, куда и зачем их отправили.

– Никогда не видел, чтобы кто-то в полевой битве так атаковал, – вновь выдал перл генерал-майор.

Лев с трудом сдержался от желания его ударить.

Или пристрелить.

Тяжело вздохнул. И продолжил объяснение. Спокойно. Старательно. Как для идиота, каковым он собеседника и считал. Ловя себя на мысли, что кто-то специально постарался с этим назначением. Да и смерть фельдъегеря оказалась очень своевременной и крайне подозрительной…

Часа через три его собеседник сдался.

Методичное, нудное и вкрадчивое упорство Толстого банально перегрузило ему мозг, и он удалился, сославшись на головную боль. Лев же, также немало устав, решил последовать его примеру.

Благо, что близился вечер, и его участие в жизни бригады не требовалось. Во всяком случае, особенно. А в Казани ждала интересная история. К нему ведь тёща приехать должна с недели на неделю. Приходилось готовиться, чтобы не ударить в грязь лицом.

Её лицом.

Потому что, если она при нём начнёт так выступать, он может и не сдержаться. Но в идеале, конечно, разборок избежать.

Театр уже построил, но труппа была пока на стадии формирования и подбора репертуара. Опера и консерватория строились. Балетный зал планировался. А больше ничего для светского времяпрепровождения и не наблюдалось в эти времена.

Посему к гадалке не ходи – тёща опять начнёт выступать.

Как это обойти?

Придумать аристократический досуг поинтереснее. Игру какую-нибудь. Большинство играли в карты, что графу решительно не нравилось. Да и никакой новизны. Он решил показать ей сеанс игры в настольную игру в духе D&D. Благо, что таких уже три были готовы. По разным сеттингам. И требовалось подобрать вариант поинтереснее и прикинуть, как это всё выглядеть будет…

* * *

Тем временем в Лондоне королева Виктория вызвала «на ковёр» министра иностранных дел.

– Вы обещали, что Николай не выдержит и объявит войну! – рявкнул принц Альберт, когда лорд Палмерстон вошёл в кабинет и за ним закрылась дверь.

– Он оказался терпеливее, чем мы думали.

– Он? Терпеливее?

– Ваше Величество, – осторожно произнёс министр иностранных дел, – император проводит широкие подготовительные мероприятия. Он тянет время, жертвуя репутацией, не из-за робости или нерешительности.

– Какие мероприятия? Сокращение армии? – улыбнулась королева Виктория с нескрываемым сарказмом на лице. – Он же попросту спасает свою казну от разорения.

– Или вы продолжите рассказывать про невероятные нормы пороха для подготовки пехоты? – с таким же выражением лица поинтересовался принц Альберт. – Всем же известно, что это обычная мистификация.

– Ваше Величество, на границе с Персией, прикрывая основные дороги и перевалы, русские возвели семнадцать башенных укреплений. Со слов самих персов, они очень походят на наши башни Мартелло[8 - Башня Мартелло – одиночно стоящая каменная башня с толстыми стенами и входом на втором ярусе или выше, с расположенной на верхней площадке пушкой большой калибра, стреляющей в любую сторону. Представляет собой очень трудноуязвимую цель для гладкоствольной артиллерии и штурма. Позволяет силами маленького отряда (5–15 человек) держать узости.]. Только мы с их помощью укрепляем побережье, а они закрывают горные проходы, обеспечивая фланги.

– Если персы не соврали.

– А зачем им это делать? Напротив, им нужна маленькая, но победоносная война. Они сейчас ищут способ вернуть Шемаху и окрестные владения себе, чтобы занять там оборону по узким проходам как на севере, так и на западе. Их люди там буквально по головам уже пересчитали всех русских солдат и знают, где и сколько их стоит.

– Значит, вы считаете, что русские построили семнадцать башен Мартелло на границе с Персией?

– Да. Турки это тоже подтверждают. Они используют такого рода башни для укрепления Черноморской линии, Керченского пролива и границы с ними. Я обобщил сведения и могу сказать, что по всему Кавказу с округой уже построено или строится где-то от шестидесяти до семидесяти таких башен.

– Вы сами в это верите?

– Мои люди смогли проверить турецкие слова в Новороссийске, Керчи и Анапе. Я просто отправил моряков туда поглазеть. И они своими глазами их видели. Башни Мартелло, как они есть. Я считаю весьма вероятными и слова персов с турками про укрепление границы.

– Это плохо, – изрядно посерьёзнел принц Альберт.

– Император тянет не просто так. Он готовится. Укрепление Кавказа идёт полным ходом. Башни Мартелло не единственное решение. Ермолов формирует и расширяет магазины. Приводит в порядок форты. Усиливает их артиллерию. Осторожно происходит переброска войск южнее Кавказского хребта, включая отдельные эскадроны, сформированные в княжестве.

– А новое оружие?

– Сведений очень много. С одной стороны, завод в Казани производит винтовки, карабины и пистолеты в три смены круглые сутки. А с другой стороны, их нет в войсках.

– А те нарезные морские пушки? – поинтересовался принц Альберт.

– Калибром восемь дюймов?

– Да.

– Такая же ситуация. Их вроде бы производят, но куда ставят – неясно. Мы с трудом смогли завербовать несколько матросов с линейных кораблей первого ранга. Они проигрались в кости и поведали за долг многое о кораблях. Там этих нарезных пушек нет. Более того, они о них даже не слышали.

– Странно, – хмыкнула королева Виктория.

– Очень странно, – согласился с ней супруг. – Может, это всё мистификация?

– Может, – согласился лорд Палмерстон.

– Что-то ещё удалось выяснить?

– Больше никакой конкретики. Видно, что какое-то движение. Но оно словно под ковром. Словно бы боятся выдать приготовления.

– Боятся чего-то? – переспросила королева.

– Если он прав, дорогая, – ответил супруг, – то они не уверены в своих силах и готовятся к войне. Откуда и нерешительное поведение Николая. Он осознал слабость своих дивизий и сейчас пытается хоть что-то предпринять.

– Хорошее выражение лица при плохой игре?