Михаил Ланцов "Железный лев. Том 4. Путь силы"

И уломали погудеть.

Знатно.

От души.

Как говорится – и выпить, и закусить, и в баньке попариться, и пострелять, и… да чего там только не было. Большая и насыщенная культурная программа. После которой он вернулся зелёный и мутный, растеряв по пути бо?льшую часть своей тревожности.

Не всю.

Ему крепко в сознание впился тот образ окунька. Но стало как-то легче это воспринимать в формате: «Делай что должно, и будь что будет». Вот и посвежел, несильно.

Вчера.

Сегодня его ещё немного штормило. Слишком уж изрядно они там выпили. Эмоционально это перезагрузило, но безнаказанно не прошло.

А тут дела.

И плац. На котором стояли три маленьких трактора с калильными двигателями, два – с паровыми, а также новая поделка – паровой грузовик. Ну и всякие прицепные механизмы.

Люди занимались текущими рутинными делами. Однако, увидев графа, быстро построились, каждый у своего аппарата. Все. Кроме одного человека, который как возился с планетарным редуктором, так и продолжил. Даже не оглянулся. К нему-то Лев Николаевич и направился.

– Что-то серьёзное? – поинтересовался он, подойдя.

– Завершаю осмотр. Шестерни стали гудеть, – всё так же не оборачиваясь, ответил тот.

– Александр, – подал голос начальник школы механизаторов. – Отвлекитесь на минутку.

Александр нехотя отвлёкся и повернулся.

– Эко тебя задело, – вполне серьёзно произнёс Лев Николаевич, глядя на совершенно перемазанного в тёмном нефтяном масле собеседника. – Прямо чёрный властелин.

– А как без этого? – усмехнулся тот, вытирая лицо и руки от масла. – Мой дядя незабвенный говаривал: проверяй всё сам. Тем и живу.

– Хорошие жизненные правила, – кивнул граф.

– Самые честные! – улыбнулся собеседник.

– Дядя самых честных правил.

– Так и есть.

– Александр Горбов у нас инженер, который отвечает за эксплуатацию тракторов, – вмешался начальник школы. – Техника новая. Вот он и смотрит, что и как в ней ломается…

Следующие пару часов Лев Николаевич проболтал с этим инженером, а тот ходил, тыкал пальцем и рассказывал. Тут это отваливается. Там сие ломается. И так далее. По кругу.

Граф же только головой качал.

Доходило до смешного – в паре мест заклёпки располагались немного неудачно на раме, из-за чего при движении появлялось биение. И их небольшое смещение должно было решить эту проблему.

По паровым котлам, кстати, вопросов особых не возникало. Чай, за столько лет конструкцию отработали недурственно. Александра волновало только крепление турбулизаторов – спиралек из тонкого железа, которые ставили в трубки, чтобы газы закручивать. Отсутствие жёсткого крепления приводило к заметным вибрациям и шуму…

И так во всём.

У него за пару недель наблюдений уже целая тетрадь оказалась исписана всякими заметками. Где он фиксировал не только поломки с недостатками, но и неудобства. Например, рычаг был слишком короток или длинен, а может, отогнут не так. Или в сиденье задница не помещалась. Али ещё чего.

Местами с шутками и прибаутками.

Местами занудно.

Но всё по делу.

А вообще голова у Льва Николаевича, конечно, кружилась.

Слегка.

Не только после вчерашнего, но и от осознания значимости этого успеха. На первый взгляд совершенно незначительного. Ну что такого? Пять тракторов и паровой грузовик. Пусть даже они в целом опережали эпоху лет на полста из-за хорошего оборудования и общего понимания – что нужно делать, но… Едва ли кто-то из местных мог осознать всю грандиозность происходящего.

Прямо сейчас слабо загруженный механический завод производил их по несколько штук в месяц. А на моторном готовилось сразу четыре линии для выпуска параллельно и тракторов обоих видов, и грузовиков на их основе.

По чуть-чуть.

По полсотни единиц в месяц. Совокупно.

Копейки.

Сущие копейки по меркам XX века. Даже его начала. Но тут выдавать в год порядка шестисот единиц колёсной техники… Это было чем-то за гранью реальности. Да и не нужна она была никому в таком объёме, как могло показаться на первый взгляд.

И на второй тоже.

Граф рассчитывал устроить автопробег до столицы, демонстрируя возможности аппаратов. Загрузить их запчастями – и вперёд. Заодно провести полноценные маршевые испытания. И если всё нормально, «продать» эту всю технику Николаю Павловичу. Ведь один паровой грузовик заменял двадцать подвод, так как, двигаясь с той же скоростью, тащил «на своём горбу» и в прицепе столько же груза, что и два десятка телег.

Выгода?

Огромная! Расход в дровах на один паровой грузовик не шёл ни в какое сравнение с фуражом для двух десятков животинок. А ведь их кормить требовалось не только на марше.

А чтобы у Николая Павловича не возникало глупых вопросов на тему, кто всем этим хозяйством будет управлять, школу механизаторов и создали. Набирая туда всех желающих, но с приоритетом отставников из нижних чинов.

Разгоняли её синхронно с выпуском «железа».

Какой от этого будет эффект?

Колоссальный!

Просто колоссальный!

Даже десяток лёгких паровых грузовиков заменял две сотни повозок, резко сокращая и упрощая обозное хозяйство и количество нестроевых, а также общие расходы на содержание войск и меняя заодно и структуру этих расходов.

Через что, к примеру, повышалась и общая подвижность войск, так как походная колонна не растягивалась сильно, а потому легче управлялась и меньше выходило проволочек.

Причём трансформацию войск можно было производить не разом всю, а по частям и соединениям. Всё же расход боеприпасов был не таким ещё, как в годы Великой Отечественной войны. Уступал на несколько порядков. Через что возить требовалось грузов не в пример меньше.

Так что вместо пяти-девяти сотен грузовых автомобилей, типичных для дивизий образца 1940-х, здесь можно было закрыть пару дивизий аппаратов за сто – сто пятьдесят.

Песня!

Сказка!

На дворе ведь 1851 год, а тут перспективы механизации армейских тылов со всеми вытекающими последствиями.

– Лев Николаевич, – произнёс подходящий Путилов, который с некоторым трудом, но нашёл графа. – Там вас люди ждут.

– Какие люди? Где?

– На механическом заводе. Работники.

– И что они хотят?

– Так вы же просили организовать им профессиональный союз. Сделано. Они хотят, чтобы вы присутствовали на его учредительном собрании. Очень просят.

– От императора разрешение пришло?

– Пришло, – улыбнулся Путилов. – Я и сам не верил, но он согласился. И поставил своей рукой визу, даровав профсоюзам право прямого обращения к нему.

– Устав утвердил?

– Да.

– А почему я об этом в газетах не видел ничего?

– Лев Николаевич, так во вчерашнем номере, – с укоризной произнёс Путилов.

– Ох… совсем забегался. Ну пойдём. Веди. Тут ведь рядом?

– Конечно, – кивнул главный управляющий, и они направились пешком к механическому заводу, благо что было недалеко. Менее десяти минут спокойного шага.

– Профсоюзы, надо же… – покачал головой Александр Горбов. – А работать кто будет?

– Бог его знает, – пожал плечами начальник школы. – Блажь. Барин наш порой чудит.

– А кто без греха? – пожал плечами и инженер.

Глава 6

1851, июнь, 28. Казань

– Бей! – рявкнул зычный голос офицера, и почти сразу раздался залп.

Тихий.

Прям на удивление.

И ещё.

И ещё.

И ещё.

Стрелки, вышедшие на огневой рубеж, стреляли по мишеням, пользуясь духовыми ружьями Жирардони, то есть пневматическими. Их потихоньку Лев Николаевич уже который год закупал разными окольными путями.

Что удавалось найти.

Просто для того, чтобы обеспечить своим ребятам возможность нарабатывать навык стрельбы в условиях дефицита пороха. Его, конечно, выделяли. Но всё равно остро не хватало.

Поначалу, ещё в 40-е, пользовались оригинальными винтовками. Но их было мало, и они выходили из строя. Плюс имели «детские болезни». Из-за чего в механической мастерской их стали дорабатывать.

Главным недостатком была переменная мощность выстрела, которая уменьшалась по мере снижения давления в баллоне. Это обошли внедрением предварительной камеры. Взвёл курок – туда порция воздуха выпустилась. Нажал на спусковой крючок – она оттуда подалась в канал ствола. Регулировочный клапан при этом обеспечивал относительную стабильность, во всяком случае первые два десятка выстрелов.

Второй проблемой была баллистика.