Страница 8 из 11
Стволы портились.
Порох «улетал» как в трубу. Но граф стремился к тому, чтобы каждый боец его экспедиции имел хотя бы тысячу полноценных выстрелов. Хотя бы. Не считая весьма выдающегося настрела на предыдущих образцах.
Морскую пехоту погнали по этой же программе.
Начиная с пневматики.
Заказ на которую расширили, достав небольшие запасы со склада.
– Всё равно не понимаю, зачем столько выстрелов, – фыркнул генерал-майор. – Блажь какая-то.
– Я же рассказывал уже.
– Никогда же так не поступали!
– Потому что дурь заразительна, – максимально добродушно улыбнулся Лев Николаевич. – Да откуда столько ружей да пороха взять? Солдаты золотыми станут.
– Вот и я о том же! А сейчас разве нет?
– Терпимо. Сейчас мы можем себе это позволить.
– Думайте себе, как считаете правильным, но я всё равно Николаю Павловичу напишу, что вы разбазариваете порох. Это совершенно недопустимо.
– Пишите. Конечно же, пишите, – произнёс граф максимально равнодушным тоном.
– С чего вы вообще решили, что много выстрелов несут пользу?
– Солдат издревле учат перезаряжать оружие тысячи и тысячи раз. Зачем?
– Чтобы в бою действовать слаженно и выверенно. Перепугался, а руки помнят.
– Вот! Для того же и настрел нужен. Чтобы руки помнили. Рядом жахнула пушка. Портки намокли. Сознание в пятки убежало. А стреляешь как надо. Перезарядку мы для того же осваиваем. И сборку-разборку с чисткой.
– Всё равно – блажь! – покачал головой генерал-майор. – Им такая точность ни к чему! По толпе залпами бить – не соревноваться в призовой стрельбе.
– А давайте проверим! – произнёс граф.
И завертелось.
Взяли произвольный десяток бойцов морской пехоты. Дали им полноценные винтовки. Выставили новые мишени каскадом от ста до четырёхсот метров с шагом в полста. Дали задание отстрелять по пять выстрелов в каждую из них от дальней к ближней на максимальной скорости. Фоном же устроили шоу с близкими выстрелами из пушек, крупными петардами и прочими приёмами, бьющими по психике.
Результат зафиксировали.
Весьма, надо сказать, посредственный.
А потом повторили все то же самое, только выставив десяток бойцов экспедиции, так же взятых наугад.
– Да уж… – с совершенно ошарашенным видом произнёс генерал-майор, идя среди мишеней.
– Видите?
– Вижу.
– У кого огонь действеннее?
– А вон то для чего? – сменил резко тему генерал-майор, указывая на полосу препятствий.
Он только накануне соизволил явиться и теперь «делал мозги» Льву Николаевичу, который только-только наладил начальный учебный процесс. Иными словами, ему всё приходилось показывать и обосновывать.
Фельдъегеря, что вёз приказ Толстому, нашли.
Его труп.
Недалеко от дороги за Владимиром. По запаху. Как завонял, так и послали туда крестьян прикопать. Думали, что останки какого-нибудь зверя лесного. Ан нет.
Депеша при этом была утрачена.
Повторная же из Санкт-Петербурга ещё не пришла. Вот Лев Николаевич в условиях полной неопределённости и занимался творческим осмыслением приказа императора. Как мог.
Губернатор, когда надо, поддавливал своим авторитетом, но Толстой старался сам. Организовал стрелковую подготовку, общую физическую и посадил всех приводить к единой норме чтение, письмо и счёт. Для начала.
С полковниками было проще.
Уставшими.
Которые и сами не понимали, куда и зачем их отправили.
– Никогда не видел, чтобы кто-то в полевой битве так атаковал, – вновь выдал перл генерал-майор.
Лев с трудом сдержался от желания его ударить.
Или пристрелить.
Тяжело вздохнул. И продолжил объяснение. Спокойно. Старательно. Как для идиота, каковым он собеседника и считал. Ловя себя на мысли, что кто-то специально постарался с этим назначением. Да и смерть фельдъегеря оказалась очень своевременной и крайне подозрительной…
Часа через три его собеседник сдался.
Методичное, нудное и вкрадчивое упорство Толстого банально перегрузило ему мозг, и он удалился, сославшись на головную боль. Лев же, также немало устав, решил последовать его примеру.
Благо, что близился вечер, и его участие в жизни бригады не требовалось. Во всяком случае, особенно. А в Казани ждала интересная история. К нему ведь тёща приехать должна с недели на неделю. Приходилось готовиться, чтобы не ударить в грязь лицом.
Её лицом.
Потому что, если она при нём начнёт так выступать, он может и не сдержаться. Но в идеале, конечно, разборок избежать.
Театр уже построил, но труппа была пока на стадии формирования и подбора репертуара. Опера и консерватория строились. Балетный зал планировался. А больше ничего для светского времяпрепровождения и не наблюдалось в эти времена.
Посему к гадалке не ходи – тёща опять начнёт выступать.
Как это обойти?
Придумать аристократический досуг поинтереснее. Игру какую-нибудь. Большинство играли в карты, что графу решительно не нравилось. Да и никакой новизны. Он решил показать ей сеанс игры в настольную игру в духе D&D. Благо, что таких уже три были готовы. По разным сеттингам. И требовалось подобрать вариант поинтереснее и прикинуть, как это всё выглядеть будет…
* * *
Тем временем в Лондоне королева Виктория вызвала «на ковёр» министра иностранных дел.
– Вы обещали, что Николай не выдержит и объявит войну! – рявкнул принц Альберт, когда лорд Палмерстон вошёл в кабинет и за ним закрылась дверь.
– Он оказался терпеливее, чем мы думали.
– Он? Терпеливее?
– Ваше Величество, – осторожно произнёс министр иностранных дел, – император проводит широкие подготовительные мероприятия. Он тянет время, жертвуя репутацией, не из-за робости или нерешительности.
– Какие мероприятия? Сокращение армии? – улыбнулась королева Виктория с нескрываемым сарказмом на лице. – Он же попросту спасает свою казну от разорения.
– Или вы продолжите рассказывать про невероятные нормы пороха для подготовки пехоты? – с таким же выражением лица поинтересовался принц Альберт. – Всем же известно, что это обычная мистификация.
– Ваше Величество, на границе с Персией, прикрывая основные дороги и перевалы, русские возвели семнадцать башенных укреплений. Со слов самих персов, они очень походят на наши башни Мартелло[8]. Только мы с их помощью укрепляем побережье, а они закрывают горные проходы, обеспечивая фланги.
– Если персы не соврали.
– А зачем им это делать? Напротив, им нужна маленькая, но победоносная война. Они сейчас ищут способ вернуть Шемаху и окрестные владения себе, чтобы занять там оборону по узким проходам как на севере, так и на западе. Их люди там буквально по головам уже пересчитали всех русских солдат и знают, где и сколько их стоит.
– Значит, вы считаете, что русские построили семнадцать башен Мартелло на границе с Персией?
– Да. Турки это тоже подтверждают. Они используют такого рода башни для укрепления Черноморской линии, Керченского пролива и границы с ними. Я обобщил сведения и могу сказать, что по всему Кавказу с округой уже построено или строится где-то от шестидесяти до семидесяти таких башен.
– Вы сами в это верите?
– Мои люди смогли проверить турецкие слова в Новороссийске, Керчи и Анапе. Я просто отправил моряков туда поглазеть. И они своими глазами их видели. Башни Мартелло, как они есть. Я считаю весьма вероятными и слова персов с турками про укрепление границы.
– Это плохо, – изрядно посерьёзнел принц Альберт.
– Император тянет не просто так. Он готовится. Укрепление Кавказа идёт полным ходом. Башни Мартелло не единственное решение. Ермолов формирует и расширяет магазины. Приводит в порядок форты. Усиливает их артиллерию. Осторожно происходит переброска войск южнее Кавказского хребта, включая отдельные эскадроны, сформированные в княжестве.
– А новое оружие?
– Сведений очень много. С одной стороны, завод в Казани производит винтовки, карабины и пистолеты в три смены круглые сутки. А с другой стороны, их нет в войсках.
– А те нарезные морские пушки? – поинтересовался принц Альберт.
– Калибром восемь дюймов?
– Да.
– Такая же ситуация. Их вроде бы производят, но куда ставят – неясно. Мы с трудом смогли завербовать несколько матросов с линейных кораблей первого ранга. Они проигрались в кости и поведали за долг многое о кораблях. Там этих нарезных пушек нет. Более того, они о них даже не слышали.
– Странно, – хмыкнула королева Виктория.
– Очень странно, – согласился с ней супруг. – Может, это всё мистификация?
– Может, – согласился лорд Палмерстон.
– Что-то ещё удалось выяснить?
– Больше никакой конкретики. Видно, что какое-то движение. Но оно словно под ковром. Словно бы боятся выдать приготовления.
– Боятся чего-то? – переспросила королева.
– Если он прав, дорогая, – ответил супруг, – то они не уверены в своих силах и готовятся к войне. Откуда и нерешительное поведение Николая. Он осознал слабость своих дивизий и сейчас пытается хоть что-то предпринять.
– Хорошее выражение лица при плохой игре?
– Да, дорогая. Ему просто ничего больше не остаётся. Все эти башни на Кавказе говорят о том, что сил полноценно драться там с турками и османами у него нет.
– Но он готовится, – встрял лорд Палмерстон. – Прикладывая все силы и ресурсы.
– Тогда чего мы ждём? Пусть уже в Стамбуле займутся делом. Неужели им так сложно спровоцировать русских на начало войны? В конце концов, они могут просто вышвырнуть или даже арестовать всех православных паломников. Николай не сможет на это закрыть глаза…
Глава 7
1851, август, 3. Казань
Лев отхлебнул чай из чашки.
Посмаковал.
Ещё раз отхлебнул.
И поставил керамическое изделие на блюдце.
Мгновение спустя за окном жахнуло. Но не сильно. Чайные принадлежности даже не тренькнули.
– Становится всё сложнее проводить корабли через проливы, – тихо произнёс Николай Николаевич Толстой, словно бы ожидая этой отмашки.
– Что в этот раз случилось?
– Попытались захватить самым пиратским образом. Пришлось досмотровую команду турок за борт выбрасывать.
– Скандалили?
– Ещё как! Я распорядился поменять название кораблю и перекрасить его в Мексике. Иначе не пустят в Чёрное море.
– Не вляпаться бы… – задумчиво произнёс Лев Николаевич. – Они ведь могут и пушки применить.
– Для нападения на греческий корабль? Думаешь, рискнут?
