Страница 3 из 16
Девчонки смеются, а вот мне не по себе. Нужно прочесть этот чёртов договор…
Выпроваживаю подруг, выливаю оставшееся вино в бокал и, устроившись в кресле, приступаю к изучению договора. Первая страница пестрит непонятными определениями и сложными оборотами, чем ввергает в унынье.
— Оставим это на потом, — откладываю документ в сторону и иду в спальню.
Открываю дверцы, осматривая свой яркий гардероб. У меня и чёрного-то ничего не имеется. А нет, имеется: классический костюм, состоящий из брюк, юбки, пиджака и жилета. Пытаюсь вспомнить, когда его приобрела, но тщетно. Снимаю домашний костюм и заменяю строгим. Выглядит скучно…
Да, мои рыжие кудрявые волосы придают образу свежесть, а чёрный цвет подчёркивает светлую кожу, но на этом плюсы заканчиваются. Пиджак и юбку можно оставить, а вот вместо белой рубашки можно взять жёлтую. Дополним туфлями такого же цвета и получится очень даже неплохо.
— А что, позитивно, — улыбаюсь своему отражению, делая несколько оборотов и отмечая, что сзади тоже всё привлекательно.
Что там Сашка сказала? Лишение части зарплаты? Бред всё это. Так, пустая угроза. Не дурак же этот Аристарх, чтобы в первый же день применять штрафные санкции? Да и вряд ли он обратит на меня внимание, а уж тем более будет разглядывать, какого цвета на мне рубашка. Мужчин вообще не интересуют такие нюансы.
***
Поднимаюсь в лифте, предвкушая первый рабочий день. Полночи ворочалась, хотя особого волнения не испытываю. К тому же это Клейнберг меня выбрал, а не я его. Я, увидев серость в приёмной и его кабинете, вряд ли дала бы согласие на трудовую деятельность.
Вхожу, мгновенно поникнув. Ни одного яркого пятна. Хотя нет — я и есть то самое яркое пятно. Достаю жёлтые лодочки на шпильке и через несколько секунд, удовлетворённая своим образом, занимаю кожаное кресло.
Итак, что мы имеем: ноутбук, принтер, канцелярские принадлежности и запас в ящиках стола, множество папок на стеллажах, телефон. В углу шкаф-пенал, где имеется посуда, кофемашина и набор чая, а также кофе. И всё это серое. Даже упаковка чая. Даже сахар серый. Какое-то помешательство на унылости, ей-богу…
Погрязнув в размышлениях об озабоченности нового босса определёнными цветами, реагирую на щелчок двери.
— Доброе утро, Аристарх Игоревич, — улыбаюсь, приветствуя руководителя.
— Доброе, Ксения, — произносит, одновременно спускаясь оценивающим взглядом, упирающимся в туфли. — Что это?
— Где? — оборачиваюсь, не понимая, о чём спрашивает босс.
— Вот. — Длинный мужской палец направлен на мою рубашку.
— Рубашка. — Осматриваю себя, чтобы убедиться в её чистоте.
— Она жёлтая.
— Ну да.
— И туфли.
— Прекрасно сочетаются, правда?
Но Клейнберг мою удовлетворённость цветовыми сочетаниями, видимо, не разделяет, потому что его спокойное лицо в данный момент излучает недовольство.
— В договоре прописаны правила…
— Да, что-то такое было. — Равнодушный взмах моей руки не остаётся незамеченным.
— Конкретно там было указание, в одежде какого цвета сотрудник может появляться в офисе.
— Я думала, это правило существует только на бумаге.
— Здесь ничего не существует просто так, Ксения. Вы обязаны соблюдать каждый пункт трудового договора. В противном случае вы будете оштрафованы. Штраф десять тысяч. Соответствующее распоряжение я направлю в бухгалтерию.
— Чего?.. — Единственное, что выдавливаю из себя, осознав, что меня оштрафовали ещё до того, как я успела действительно накосячить. — Может… обойдёмся предупреждением? Первый раз.
— Штраф в соответствии с пунктом десять точка один.
А затем он проходит мимо меня, а я так и стою, с трудом осознавая произошедшее. Ничего себе… Такими темпами за две недели можно лишиться зарплаты и в ещё в минус уйти. И теперь общая картинка серости сотрудников не кажется странной. Каждый из них хочет в конце месяца увидеть зачисление на карту, а не пометку «должник».
Селектор переключает на себя внимание, издав неприятный звук. Принимаю вызов босса.
— Ксения, зайдите ко мне. — Что и делаю, исполняя приказ и оказавшись перед ним в ожидании продолжения претензий. — Планшет, — протягивает мне, — в нём удобно формировать график встреч, а также вносить данные посетителей. Есть отдельная вкладка с личными поручениями.
— Личными?
— Да. Вы помощник руководителя, а значит, занимаетесь не только офисными задачами.
— Интересно, а вчера вы об этом не сказали.
— Все пункты прописаны в договоре, — непонимающе смотрит на меня. — Если не запомнили, перечитайте его ещё раз.
— Обязательно, — цежу, ругая себя за невыполнение данного действия вчера.
— И пожалуйста, соблюдайте требования к внешнему виду. Не хочу начинать день с вынесения выговора или штрафа.
И это не издёвка — он серьёзен. Произносит буднично, между делом.
— Можно спросить? — Я уже поняла, что обратиться к нему просто так нельзя. — Вчера вы сказали, что моя зарплата составит сто пятьдесят тысяч. Чистыми. — Он кивает, подтверждая слова. — А если я нарушу правила пятнадцать раз и каждый штраф составит десять тысяч, в конце месяца ничего не получу?
— Да.
— А если нарушений будет двадцать?
— Ваш долг будет перенесён на следующий месяц.
— Вы серьёзно?.. — открываю рот и тут же закрываю.
Кто знает, может, и за высказывания здесь штрафуют.
— Да. Пункт тринадцать точка четыре.
— Понятно.
Ничего не понятно, но стоит обдумать его слова, а лучше внимательно прочесть этот грёбаный трудовой договор: всматриваться в каждое слово, а лучше просветить каждый лист в поисках скрытых надписей и водяных знаков.
— Вы можете идти, — поднимает глаза, словно я должна была предсказать свои действия.
Разворачиваюсь на каблуках, топая в приёмную, где плюхаюсь в кресло. Хочется вернуться, бросить в него планшет и громко объявить о нежелании работать, но о неустойке в случае увольнения раньше шести месяцев хорошо помню. Спасибо Саше и упоминании этого пункта. Нужно посмотреть, есть ли там какие-то исключения, в случае которых возможно увольнение. Например, переезд, беременность или смерть…
Да, окрылённость, присутствовавшая во мне утром, разбилась о жестокую реальность. А точнее, о принципиальность моего босса — Клейнберга Аристарха Игоревича.
Ну точно Аристарх… Ему идеально подходит.
Смахиваю экран планшета, увидев, что босс внёс расписание на эту неделю. Плотный график, однако… Перехожу в личную вкладку, где из обязательного стоит заказ билетов, номера в отеле, столика в ресторане, покупка билетов на мероприятие. Напрягает «доставка документов в нерабочее время». Я что, курьер? Принципиально не приму звонок после окончания рабочего дня.
Подпираю подбородок ладонью, детально осматривая пространство, а затем перевожу взгляд на свои туфли. Что ж, сегодня они и рубашка внесут немного тепла в унылость моего рабочего места, а завтра… Завтра что-нибудь придумаю.
Глава 3
— Ксения, время обеда.
Поднимаю голову, пристально смотрю на босса. Я не спрашивала о перерыве, а после объявленного штрафа решила, что покидать приёмную можно только после уточнения, имею ли на это право.
— Я продолжу работать.
— Нет. По графику с тринадцати до четырнадцати ноль-ноль — обеденный перерыв.
— Это обязательно?
— Из расчёта общего рабочего времени именно этот промежуток наиболее благоприятен для приёма пищи.
— А если я просто не хочу?
— Почему не хотите? — Сдвинув брови, Клейнберг, ждёт ответа. — Вы должны хотеть.
— Должна, да не обязана, — буркнув себе под нос, опускаю голову, показывая, что не сдвинусь с места.
— А это как?
— Что «как»?
— Нелогичная фраза. Должна, да не обязана… Должна же? А почему не обязана? А если должна, то необходимо выполнить?
Изучаю красивого молодого мужчину передо мной и не понимаю — он серьёзно? Вполне обычная фраза, смысл которой он не понял. Или понял, но решил прицепиться к значению? Нет, точно не понял. И его растерянный вид является тому подтверждением. Придётся объяснять…
— По вашим словам, я должна пойти на обед, так? — Он соглашается. — Но могу не идти, потому что не хочу. Причина простая — я не голодна.
— Ваш рабочий день начался в девять утра, прошло четыре часа. Вы должны испытывать голод.
Вот душнила, блин… Поднимаюсь, беру шубу и сумку, чтобы отправиться в кафе-столовую через дорогу от здания, в котором работаю. Там просто, вкусно и цены приятные.
— Уговорили, — направляюсь к двери, — пошла обедать.
— Напоминаю, что опоздание даже на минуту грозит вам штрафом.
Да чёрт возьми, за что мне это… Мысленно издаю стон-крик. Мне стоит неимоверных усилий не обернуться и не сказать боссу парочку неприятных слов. А лучше много. Но в этом случае, уверена, тоже имеется штраф. У меня прям свербит внутри от желания поскорее оказаться дома, чтобы досконально изучить договор.
Бегу к лифту, чтобы не увязался за мной. Не знаю, где привык обедать Аристарх, но вряд ли скромная столовая — его уровень. Влетаю в удачно распахнувшиеся передо мной двери, уже внутри сталкиваясь с Визовым. День начался паршиво, и его продолжение не имеет надежд на позитив.
— Что, Солнцева, уволили? — гогочет, извергая противный звук. — Рассмотрел тебя Клейнберг, увидев некомпетентность и легкомысленность?
— Андрюша, а ты откуда такие слова сложные знаешь? Выучил? Или Танечка помогла?
Замолкает. Визов уверен, что никто не знает о его «симпатии» к сотруднице фирмы, которая находится на двенадцать этажей выше. И нюанс есть: Таня — дочь генерального директора и отличная партия для Андрея. А состоятельный папа — великолепный бонус. Вот только не хочет Визов, чтобы о его предпочтениях стало известно, потому что особо злопамятные коллеги обязательно донесут, как Андрюша к ним сначала подкатывал, состоял в недолгих отношениях, а после за спиной поливал грязью.
— Откуда знаешь?
— Знаешь, в чём преимущество секретарши? Она всё видит, всё слышит и всё запоминает. Её же никто не берёт в расчёт. Мой тебе совет — выбирай переписку. А то голос у тебя слишком громкий.
Улыбаюсь, выдавив из себя искусственную эмоцию, которую Визов мгновенно считывает.
— Как первый рабочий день? — Сарказм испарился, оставив более или менее приятного человека.
— Отлично. Условия, как и место работы, устраивают. А ещё зарплата на пятьдесят тысяч больше.
Опускаю тот факт, что она уже меньше на десять тысяч ввиду несоблюдения правил. Хочу, чтобы он не сомневался в моих профессиональных навыках, а ещё поделился впечатлениями с Угрюмовым. Не жду, что кто-то будет испытывать сожаления по причине моего ухода, но два с половиной года я сосуществовала на одной территории с этими людьми.
— Угрюмов жалеет.
— Он может делать что пожелает. Ко мне это больше не имеет отношения. Теперь я работаю на другого человека, который, кстати, не позволяет себе называть меня секретаршей.
Лифт вовремя замирает на цифре «один», и, пока Визов не придумал ответ, выскакиваю в холл. Множество людей, работающих в этом здании, спешат на обед в уже привычные заведения.
Оказавшись в кафе, отмечаю, что уже сформировалась очередь, а свободных мест почти нет. Беру только второе и десерт, стою с подносом в руках, наконец, увидев пустой стул за самым дальним столом. Спиной ко мне сидит девушка с высоким тёмным хвостом. Расстояние сокращается, а уже понимаю, кого увижу.
— Привет, можно сесть с тобой?
— О, Ксюш, привет. Конечно.
Люба из юридического отдела всегда относилась ко мне с симпатией. Надеюсь, мой уход из организации не изменил её отношения.
— Как дела?
— Как обычно, — закатывает глаза и шумно выдыхает, — Угрюмов требует невозможного, Визов стучит на коллег, а мы бегаем со скоростью света, чтобы ублажить обоих.
— Кто вместо меня? — Нарезаю отбивную, приготовившись слушать.
— Сам всея босс, — поднимает вилку. — Злится, пыхтит, ничего не может найти и срывается на нас.
— А что, Визов не захотел занять место секретарши? — Смеюсь, но тут же замечаю, как на нас косятся соседние столики, и понижаю тон. — Прекрасный момент, чтобы услужить Угрюмову.
— Вчера, когда ты уехала с Клейнбергом, они очень громко обсуждали твоё возвращение к вечеру. Но через пятнадцать минут из лифта вышел твой новый босс, быстро переговорил с Угрюмовым, и внешний вид последнего стал на сто процентов соответствовать его фамилии. И знаешь, ты молодец. Андрюша Визов перешёл все границы, а босс лишился секретаря по его вине. — Люба замолкает, устремив взгляд вдаль и активно пережёвывая пищу. — А теперь ты, — произносит неожиданно.
— Что я?
— Какой он? — Играет бровями, оглядываясь, чтобы убедиться, что мы не будем услышаны.
— Кто?
