Страница 4 из 16
— Аристарх Клейнберг. У нас половина офисных слюни на него пускает.
— Серьёзно? Даже не предполагала, что он кому-то настолько нравится.
— А тебе нет?
— Сталкивались пару раз в лифте, но особого впечатления он на меня не произвёл.
— Он такой загадочный, холодный, закрытый, с этим своим острым, пронзительным взглядом… Ух. — Люба вздрагивает, показывая, как её волнует мой босс.
— Остынь, у него невеста есть, — усмехаюсь, отметив, как меняется выражение лица женщины.
— Серьёзно?
— Ирэн Хохловская. Можешь посмотреть в интернете.
— А она прям невеста? Или так, просто девушка.
— Невеста. Даже не сомневайся.
— Чёрт! — прыскает Люба. — А мы-то думали узнать о нём больше через тебя.
— Без вариантов, девочки.
Работаю с Клейнбергом первый день, но уже могу с уверенностью заявить о его фанатичной правильности и дотошности, граничащей с маразмом. Что будет дальше, даже боюсь предположить.
— Ладно, пойду разочарую девочек, — поднимается, подхватывая поднос. — Удачи на новом месте.
Прощаюсь с бывшей коллегой и продолжаю обедать. Контролирую время, просчитывая, сколько потребуется, чтобы вернуться в здание и подняться на тридцать второй этаж. За десять минут до окончания обеда подхожу к лифту, возле которого столпились сотрудники разных офисов.
— Что случилось? — Нахожу Любу.
— Какая-то поломка, что-то с питанием. — Хочу сорваться ко второму, но она меня останавливает предупреждением: — Второй тоже стоит. Сказали, это минут на двадцать. Подождём.
— Да, подождём…
Нет, не подождём! Потому что опоздание карается штрафом. Не думаю, что в десять тысяч, но для меня даже тысяча важна. Мечусь по холлу, вспоминая, где же находится лестница, а затем спешу наверх. Через пять этажей замедляю темп, ещё через пять с трудом дышу, следующие преодолеваю практически ползком, сняв туфли, чтобы двигаться быстрее. Сожалею, что Клейнберг со своей компанией забрался так высоко, но не останавливаюсь. А когда преодолеваю препятствие в виде множества ступеней, припадаю к стене и несколько минут выравниваю дыхание. Плетусь в приёмную, а когда вхожу, вижу Аристарха.
— Опоздание не по моей вине. Поломка лифтов. Поднималась по лестнице.
Он видит, что я едва стою на ногах и не лгу.
— Четырнадцать ноль девять, Ксения. — Демонстративно смотрит на часы. — Вы должны были предусмотреть подобную ситуацию и вернуться заранее. Штраф девять тысяч. По тысяче за минуту.
— Вы серьёзно?! — Даже забываю, что пару минут назад практически умирала от недостатка кислорода, вложив в свой вопрос-крик всё негодование.
— Абсолютно. — Разворачивается, чтобы вернуться в свой кабинет. — Приступайте к работе.
Остаюсь в замешательстве посреди приёмной, до конца не принимая второй штраф в первый рабочий день и нежелание босса входить в сложившееся положение.
— Вот же, — зло цежу, — Аристарх, чтоб тебя…
Если бы только Люба и вся компания воздыхательниц знала, каков этот человек на самом деле, его загадочность просто перетекла бы в разряд «запредельной душности».
Человек-инструкция.
Плюхаюсь в кресло, наконец, приняв тот факт: моя зарплата только что уменьшилась ещё на девять тысяч. Но есть ещё сто двадцать одна — это плюс. Главное, сделать всё, чтобы не получить дополнительных штрафов. Буду читать этот чёртов договор, пока не заучу наизусть.
— Ни одной ошибки больше не будет, — шепчу, сверля взглядом дверь кабинета Клейнберга.
Вдох — выдох. Работаем.
Осматриваю приёмную: всеобъемлющая серость значительно понижает уровень позитива. Хочется всплеска яркости. Внешний вид под запретом, но об изменениях в пространстве никто не говорил. Достаю из сумки с десяток разноцветных ручек, салатовый степлер, блок стикеров для заметок и свою розовую кружку с надписью «Ходить на работу — это к деньгам». Что ж, в моём случае, деньги за эту самую работу тают на глазах.
Заталкиваю ручки в стаканчик, такой же серый, как и всё здесь. Нужно купить другой. Стоит недорого, а радовать будет каждый день. Кружка отправляется в шкафчик, значительно разбавляя компанию унылой керамики.
Что ж, так намного лучше.
Довольная и с улыбкой на лице, несмотря на два штрафа, встречаю посетителей, сопровождая к боссу. Приношу кофе, чай или воду, отмечая, что угрызений совести товарищ душнила не испытывает. Интересно, куда делась предыдущая помощница. Если она, конечно, вообще была. Нормальный человек долго с ним не протянет. А может, все они были ненормальными? Или такими же дотошными, как Аристарх?
Он не выходит из кабинета несколько часов, чем несказанно меня радует — лишь даёт распоряжения и направляет меня в отделы с заданиями. Вот и отлично, не хочу смотреть в эти пустые глаза, лишённые жизни. Нет, не так — лишённые огня.
Человек-робот.
Но больше, чем он сам, меня раздражают беседы при открытой двери. Я не понимаю и малой части произносимого, да и не нужна мне эта информация. Не спорю, я примерно должна понимать, чем занимается компания, в которой работаю, но детали неважны. Я закрывала дверь за посетителем первые два раза, но босс её демонстративно открывал. Здесь так принято?
— Ксения?
Вздрагиваю и поднимаю голову. Он мастер спорта по бесшумности.
— Да, Аристарх Игоревич.
— Что это? — Кивком указывает на ручки в стакане.
— Ручки. Шариковые. — Смотрит нечитаемым взглядом. — Чтобы писать. На бумаге.
— Они цветные.
— Да. Что не так? Канцелярия не серых цветов тоже запрещена?
— Нет, но…
Так-так-так, товарищ босс растерян. Значит, пункта о ярких пятнах не в одежде не имеется. Поэтому решаю идти ва-банк.
— Насколько я помню, в договоре нет пункта о цвете канцелярских принадлежностей, не так ли?
— Всё так.
— Тогда в чём проблема? — Склонив голову набок, наблюдаю, как он выкрутится.
— В их излишней яркости.
— Можно вопрос? Интересуюсь, чтобы не нарваться на штраф.
— Задавайте, Ксения.
— Аристарх Игоревич, у вас личная непереносимость всего яркого? Мне показалось, что любой цвет, выбивающийся из сдержанной чёрно-серой палитры, вас раздражает.
— Серый — нейтральный цвет. У большинства ассоциируется с повседневностью, именно поэтому в пространстве моей компании преобладает именно он. Чёрный — универсальный: подходит всем и ко всему, практичный. То же самое можно сказать и о белом цвете. Яркие элементы, с моей точки зрения, позволены в личном жилище человека, но не в месте, где заключаются многомиллионные контракты.
— А одежда? По-моему, моя жёлтая рубашка отлично сочетается с чёрным костюмом.
— Слишком кричащие элементы в одежде отвлекают от вас. Человек сосредотачивается на ярком пятне, а должен смотреть в глаза.
— Мы с вами разговариваем пять минут, и вы ни разу не отвели взгляд от моего лица.
А он и правда, словно в душу смотрит своими пустыми глазищами. Интересно, он хотя бы раз в жизни улыбался?
— Я умею сосредотачиваться на собеседнике.
— Так, ладно… А ваши посетители? Да, есть правила в компании, но вы же не можете заставить всех придерживаться их.
— Да, не могу. Но стараюсь.
— Ясно, — выдыхаю, потому что любые аргументы бессмысленны. — Спасибо, что ответили на мои вопросы.
— Пожалуйста, Ксения. Вы всегда можете обратиться ко мне, если вам необходима информация или совет опытного человека.
Это он, что ли, опытный? Едва не прыскаю, опустив голову и скрыв от босса ненужную сейчас эмоцию.
Мой рабочий день подходит к концу, что несказанно радует. Начинаю собираться ровно в шесть вечера — ни минутой раньше. Если уж обед по строгому расписанию, то завершение трудового времени уж точно. Не спрашиваю, нужно ли ему что-то: переобуваюсь, затолкав туфли в сумку, беру пальто и тороплюсь к лифту. Очень надеюсь не столкнуться с Визовым.
Но лифт пуст. Облокотившись о холодную стену, прикрываю глаза. Наконец-то! Но моя радость оказывается недолгой, потому что кабина останавливается, впуская бывших коллег.
— Ксюш, привет! — Девчонки из маркетингового галдят наперебой.
— Привет, девочки.
— Ну, — Катя прилипает ко мне, видимо, решив посплетничать, — как новое место?
— Отлично. — Моё лицо излучает позитив. — Хороший босс, достойная оплата.
— Значит, Угрюмов точно в пролёте.
— В смысле? — Непонимающе смотрю на девчонок.
— Сегодня пришла к нему документы подписывать: в приёмной никого, дверь в кабинет приоткрыта, он в компании Визова обсуждал тебя. По мнению Угрюмова, твой молодой босс невыносим, и никто дольше месяца с ним не работал. А зная тебя, ты пошлёшь его куда подальше через неделю и, — хватает меня за руку, — цитирую: «Приползёт и будет умолять, чтобы я взял её обратно». А ещё зарплату тебе уменьшит, потому что ты и за копейки согласишься работать.
Вот так, значит, Вадим Викторович… Приползу обратно… Не дождётесь! Ни вы, ни Визов.
— К большому разочарованию Угрюмова, мне всё нравится. Так что нет, возвращаться не планирую.
— И правильно. Пусть знает, что работников нужно ценить.
Разговор переходит на будничные дела, а я даю самой себе обещание, что ни в коем случае не попрошусь обратно. Лучше душный Клейнберг, чем грязные намёки и откровенные оскорбления Визова.
Но для начала необходимо изучить трудовой договор. А после обсудить с девочками. Поэтому, прикинув, во сколько окажусь дома, пишу сообщение в наш чат.
Я: В 8 у меня. Отказ не принимается. Ситуация критическая!
Глава 4
— М-да, — заключает Саша, — получить два штрафа в первый рабочий день — это сильно. А я говорила — читай договор!
— Да знаю я, — отмахнувшись, вздыхаю и принимаю тот факт, что виновата сама.
А договор этот оказался объёмным и очень содержательным. Особенно блок, где перечисляются возможные нарушения и штрафные санкции. Если не соблюдать правила, без зарплаты можно остаться за неделю. И там действительно нет уточнений о предметах в рабочем пространстве, что уже навело меня на кое-какие мысли. А ещё…
— Вот скажите, девочки, как вы понимаете фразу «внешний вид исключает яркие акценты, преобладающие цвета: чёрный, серый, белый»?
— То есть одежда должна быть только этих цветов, — мгновенно отвечает Валя, по привычке заправляя чёрную короткую прядь за ухо.
Высокой и худощавой подруге однозначно идёт сделанное совсем недавно острое каре. Вот только она пока не привыкла к новому образу, постоянно заправляя волосы за ухо.
— А обувь? Она относится сюда?
— Так, стоп, — Саша сосредотачивается, — внешний вид — это совокупность внешних свойств и атрибутов человека. То есть включает всё: черты лица, фигура, причёска, одежда. А последнее подразумевает и обувь.
— Но отдельно о ней не упомянуто. И вообще, я считаю, что формулировка сама по себе размытая.
— Так, Ксю, что ты задумала? — Валя переглядывается с Сашей, мгновенно понимая, что план в моей рыжей голове уже созрел.
— Я принимаю правила, а именно, белый или серый верх, чёрный низ, но, — поднимаю палец, — могу пободаться за обувь.
— Ты рискуешь нарваться на ещё один штраф.
Саша, менеджер в автосалоне, практичная и собранная, всегда выстраивает верные предположения о последствиях. Как человек, много работающий с документацией, она дотошно подходит к таким вещам, как договор.
— Ну не могу я так! — всплёскиваю руками, воскликнув слишком громко, отчего Марыся подскакивает, окидывает меня осуждающим взглядом и уходит в другую комнату. — Там всё серое, унылое, скучное. Всё, включая самого мистера Душнилу! — Именно так прозвали девочки Клейнберга после моего подробного рассказа о первом рабочем дне. — Мне нужно смотреть на что-то позитивное и красочное, чтобы в один из дней не загнуться в приёмной.
— А уволиться нельзя?
— Нет, — отвечаем в унисон с Сашей. — Там неустойка.
И сумма такая, что выплатить невозможно. Мне нужно ещё где-то работать параллельно, желательно без сна и отдыха, чтобы вырваться от Душнилы. И если сделать вывод из сегодняшнего рассказа Кати, наличие такого пункта понятно: он гарантирует, что человек задержится минимум на полгода. А там, глядишь, привыкнет жить по чёткому расписанию и превратится в серую массу.
— Ксю, ты попала, — констатирует Валя, глядя на меня с жалостью. — Придётся терпеть Душнилу.
— Придётся… — вздыхаю, и кухня погружается в тишину. — Но я готова. Мысль, что Угрюмов и Визов ждут, когда я приползу обратно, меня разрывает. Клейнберг хотя бы честен в своём отношении ко всем.
