Глава 1
Яна
Откладываю последнюю тетрадь в сторону и выдыхаю, потираю глаза. Потягиваюсь, вытянув руки вверх. Слышу, как хрустят позвонки в грудном отделе. Покрутила головой. В глазах темнеет. Все, пора размять косточки, засиделась.
Зрение восстанавливается, поднимаюсь на ноги. Бросаю взгляд на наручные часы. Уже десять вечера. А в квартире тишина. И судя по всему, кроме меня, дома никого нет.
Кутаюсь плотнее в кардиган и направляюсь в кухню. По пути заглядываю в комнату сына. Щелкаю выключателем. Как и ожидала, его нет. Обвожу взглядом комнату, наблюдая бардак и вздыхая. Выключаю свет и закрываю дверь.
До слуха доносится звук открываемого замка. Дверь входная открывается, и в квартиру кто-то входит. Щелкает выключателем на стене.
Сын.
– О, ты чо здесь? – мазнул по мне взглядом, стягивает ботинки с ног, носками об пятку. Ерошит пятерней волнистые волосы, влажные то ли от снега, то ли от дождя. На пол кидает рюкзак, куртку на вешалку и проходит мимо меня, скрываясь в своей комнате.
Мой ответ ему не требуется.
Подхожу к полуоткрытой двери и заглядываю в комнату. Сын стягивает толстовку через голову.
– Лёв, почему так поздно? – спрашиваю, отведя взгляд в сторону от уже подросшего ребенка. – Уроки когда делать будешь? Опять ночью?
– Десять. – Смотрит на умную колонку, на которой отображается время, что стоит у него на столе. – Детское время. – Кидает толстовку на спинку стула. – И уроки я сделал.
– Есть будешь?
– Да, я перекусил, – отмахивается и хватается за наушники.
– Пойдем, чай вместе попьем, – предлагаю, думая, где же он мог перекусить. И уроки сделать.
– Ма, я не голоден, – и надев наушники, чуть копается в телефоне и уже через полминуты до моего слуха приглушенно доносится музыка.
Понимаю, что до него не достучаться. Выхожу из комнаты, закрыв за собой дверь.
Разогреваю ужин.
– Лёва, есть будешь, я разогрела? – кричу в тишину квартиры.
На всякий случай, вдруг стянул свои наушники с головы. Но в ответ тишина. Поэтому накладываю себе немного и сажусь за стол.
Ковыряя вилкой мясо с картошкой, снимаю с блокировки телефон и пишу сообщение Диме.
Ответа нет, как и его самого в сети.
Кое-как доев, мою тарелку и, вытерев руки полотенцем, набираю ему.
– Занят, – звучит нетерпеливо голос мужа.
– Чем ты занят в одиннадцать вечера? – раздражаюсь, потому что слышу на заднем фоне голоса и звон посуды.
– Приду, расскажу, – рявкает и сбрасывает вызов.
Раздраженно откидываю телефон на стол и, сложив руки на груди, подхожу к окну. Упираюсь лбом в холодное стекло.
Вдох-выдох.
Стекло запотевает. А я рисую пальцем рожицу и грустно хмыкаю. Тряхнув головой, отгоняю воспоминания и, стерев ладонью рисунок, подхватываю телефон, направляюсь в спальню.
Позволяю себе выкинуть все мысли из головы и погрузиться в чтение. Открываю любимую литературную платформу, нахожу книгу, которую давно хотела прочитать. Пара минут, и я погружаюсь в другую реальность.
Но из нее меня выдергивает звук закрывшейся входной двери. Откладываю телефон и, запахнув халат, выхожу из комнаты. Опираюсь плечом о стену, наблюдая, как муж раздевается, чуть пошатываясь.
– О, – поднимает голову, замечает меня, улыбается. – Жена.
– Дим, а на этот раз что за повод? – спрашиваю, гася поднимающуюся раздраженность.
– Т-ш-ш, – шикает, приложив палец к губам. – Лёвку разбудишь.
– Лёва большой мальчик, заткнет уши, если понадобится, – отвечаю резко. – Ты опять за старое?
– Не-е-е-ет, – пьяно тянет. – День рождения начальства. Сама понимаешь, таким отказывать нельзя, – поднимает указательный палец вверх и скрывается в ванной.
Как только до слуха доносится звук льющейся воды, подхожу к упавшей с вешалки куртке Димы. Поднимаю, возвращаю на место. Поправляю брошенные на ходу ботинки. А затем направляюсь в кухню искать сорбенты в аптечке. Завтра у него будет раскалываться голова, если не примет пару таблеток.
Утро как утро. Все стандартно. Будильник. Но я уже не сплю. На улице еще темно. Зиму не люблю только за это. Уходишь на работу – темно, приходишь – темно. Весь белый день у доски, с тетрадками, учениками. Поворачиваю голову, смотрю на пустующую половину кровати. Дима уснул вчера на диване в гостиной. С ним бы не выспалась, да и без него не сильно спалось. После вечера выпускников сон дал сбой, и я теперь страдаю бессонницей. А если заснуть удается, то просыпаюсь от слишком реалистичных снов. Сны связаны с прошлым. Которое не хочется вспоминать. Уж очень оно болезненно отдается в груди даже спустя столько лет.
Будильник еще раз подает сигналы. Отключаю. Поднимаюсь с постели.
В ванной уже кто-то есть. Заглядываю в гостиную. Дима спит похрапывая. Значит Лёва проснулся.
– Доброе, – сын заходит в кухню.
Ставлю турку на плиту. Лев заглядывает в холодильник. Достает все для бутерброда.
– Доброе утро, Лёв, – наблюдаю за уже взрослым парнем.
Ему пятнадцать. А выглядит на все восемнадцать. И девочки на сына поглядывают с интересом. Замечаю.
Хочется обнять и поцеловать, но сейчас такой возраст, что он уворачивается, стоит мне приобнять его.
Вздыхаю.
– Сколько уроков сегодня? – спрашиваю, выключая конфорку, как только кофе начинает закипать. Переливаю в чашку.
– Семь, восьмым класснуха хочет нас собрать, – бубнит недовольно.
– Сегодня с бабушкой встречаемся в кафе. Не хочешь пообедать с нами? – предлагаю и сажусь за стол, напротив него.
– Нет, – качает головой. – Но ты передай привет. Я обязательно позвоню ей, – обещает.
Больше не настаиваю.
– О, кофеек, – в кухне появляется муженек.
Видок помятый. Да и фонит от него вчерашней пьянкой.
И без спроса берет мою чашку с кофе, в пару глотков опустошая ее. Ставит пустую на стол.
– Есть что поесть? – смотрит на сына. – Сделай мне пару бутербродов. Слона бы съел, – приземляется на стул.
– Сам сделай, – отказывает Лев.
– Ты с отцом как разговариваешь?
– Так, как он, когда бухает, – отвечает сын и поднимается из-за стола, на ходу допивая чай и доедая кусок хлеба.
Убирает чашку в мойку.
– Я в школу, – кидает через плечо.
– Поедем вместе…
– Не, мам, я с пацанами, – отмахивается.
С пацанами так с пацанами.
– Ты слышала, как он со мной разговаривает? – зло скрипя зубами, бубнит Дима.
Поднимаюсь из-за стола, хватаю чашку. Снова мою турку и ставлю вариться новую порцию кофе. Достаю из холодильника яйца. Надо приготовить завтрак мужу.
– Я с ним поговорю. Но ты сам прекрасно понимаешь, он ненавидит, когда ты пьешь.
– Это его не касается. Не вырос еще, чтобы отца воспитывать.
Молчу. Это уже не первый эпизод. Я с Лёвой говорила. Но прекрасно понимаю его позицию. Сама высказывала такое же мнение мужу. Но одно радует, что это повторяется не часто. Дима пить не умеет. Если выпивает, то домой его либо привозят, либо просят забрать, а это значит, что он в отключке. В этот раз повезло.
Выпиваю свое кофе, делаю завтрак мужу и тороплюсь собираться на работу.
– Ты сегодня никуда не торопишься? – одеваясь в прихожей, спрашиваю мужа, видя, как он спокойно сидит за столом, медленно ковыряясь в тарелке с яичницей.
– Позже поеду.
– Тогда до вечера, – и, взяв увесистую сумку, тороплюсь покинуть квартиру.
Урок начнется через двадцать минут.
В перерыв, как и договаривались, встречаемся с мамой в кафешке. У меня свободный целый час. Паркую машину и тороплюсь внутрь. Мама уже ждет.
– Привет, родная, – обнимаю ее, как только подхожу.
– Здравствуй, доченька, – целует в щеку. – Как ты? – разглядывает, словно ищет что-то.
– Все хорошо, – улыбаюсь. – Сама как? Как папа?
– Да, – машет рукой. – Этого старика ничего не исправит. Хотя нет, могила, наверное. Работает без продыху. Будто все деньги мира решил заработать, – как всегда, жалуется на отца-трудоголика.
Отец электрик и хорошо зарабатывает.
– Поговорила бы с ним, – снова просит.
– Говорила, и не раз. Сама понимаешь, что без толку.
– Он все время талдычит мне: “Дочери помогать нужно”. А я ему, что зять у нас при деньгах.
Хмыкаю.
– Все правильно говоришь, – улыбаюсь.
– Вот. А ему все равно. Внуку, говорит, помогать будет, раз мне деньги не нужны. А на кой черт они мне?
Отца не исправить. Да и мать – тоже. Один будет пахать, вторая – жаловаться. И так всю жизнь.
Делаем заказ и, пока ждем, болтаем.
– А я тут знаешь кого видела? – вдруг спохватывается.
– Кого? – достаю телефон, который пропиликал в сумке.
– Владика, – выдает мама.
– Какого Владика? – не понимаю, о ком она.
– Ну, Ян, что значит какого? Вашего. Горецкого.
Отрываю взгляд от телефона.
– Скажешь тоже, Владика, – качаю головой. Этот Владик давно уже не тот, что раньше. Но не произношу это вслух. А спрашиваю:
– Когда?
– Да вот, пару дней назад. Какой вымахал, а? Солидный. Рада, что у него все сложилось.
