В одной руке у деда был нож, а второй он уже вовсю массировал срамные места. Доброту как ветром сдуло, и в глазах под круглыми очками искрилось безумие.
– Раздевайся, – повторил дед.
– С ума сошёл, что ли?
– Это ты с ума сошла! Лазаешь, где нельзя! Наверняка, своровала что-то! Вот я и проверю сейчас твои вещички! Раздевайся, говорю!
В туалет резко перехотелось. Вместо этого у Дольче разыгралась другая нужда – нужда до справедливости.
– Ах ты, грёбаный старый ублюдок, – прошептала она, наскоро прикинув, что она далеко не первая жертва винтажного извращуги.
Затем кадет Чертанова перенесла центр тяжести куда нужно, хорошенечко прицелилась и с чувством пробила деду в пах.
– Ай-ый! – нож с металлическим позвякиванием упал на землю, дед согнулся и вроде как уже собрался бежать, но:
– СТОЯТЬ! – рявкнула Дольче, щедро влив в голос свой новоприобретённый дар.
– А!? – удивился дед, когда руки-ноги перестали слушаться. – Что происходит!? Что это такое!? Я буду жаловаться!
«Василий Иванович, – начала печатать сообщение Дольче. – Я задержала опасного маньяка. К сообщению прикрепляю…»
***
«…геоточку».
Всё-таки девки у меня технически подкованные, но туповатенькие.
Хорошо ещё, что ситуация Дольче была не такая экстренная, и мы смогли созвониться. Третий этаж, сектор такой-то. До места добрался уже спустя пять минут.
По дороге уже вызвал отряд полиции. И вот так диво, в «Имперском Базаре» работает многофункциональное отделение с собственным обезьянником, вытрезвителем, пунктом оказания первой помощи и местом для регистрации браков. Интересно, бывал ли здесь уже покупатель, которому в один день понадобилось всё вышеперечисленное?
Зная своих соотечественников, уверен, что да.
– Большое спасибо за помощь в поимке, – полицейский пожал Дольче руку. – Вы нам очень помогли. Кхм… Кстати, а что с ним такое стало?
– В спину, наверное, вступило, – вмешался я. – Вы посмотрите сами. Дедушка-то уже не новый.
– Нееет! – заорал извращуга. – Она – ведьма! Ведьма! Она сказала встать, и я встал! Этот голос! Страшный голос!
– Ещё и головой болеет.
– Н-да, – полицейский поправил фуражку и теперь пожал руку мне. – Ещё раз благодарю.
С тем он вместе с напарником взяли окоченевшего деда-извращенца под руки и понесли бочком на выход. Напарник его при этом почему-то был бледным, как мел, и при этом не сводил глаз с Дольче. Влюбился, что ли?
– Ведьма! Ведьма! Страшный голос! – крики извращенца утихли где-то вдали, а я снова взялся за телефон.
Итак… последнее – во всяком случае, я очень на это надеюсь – дело на сегодня таково: вытащить Шаму и Фонвизину из магазина косметики. Их почему-то задержали по подозрению в краже и держат в подсобке.
Не уверен, что такие методы вообще легальны. Ну да ничего, разберёмся…
***
В крохотной подсобке, предназначенной для обеда персонала, сейчас было как никогда жарко.
– Моё имя Ольга Сергеевна Фонвизина! – в который раз топнула ногой рыжая целительница. – В моих жилах течёт кровь древнерусских князей! Да как вы вообще смеете обвинять в воровстве меня!?
Шестакова тем временем отнеслась к ситуации гораздо легче. Она забралась с ногами на стул, взяла со стола кусочек хлеба и самозабвенно лепила шахматного коня, мурлыча себе под нос что-то на мотив “по диким степям Забайкалья…”.
– Девушка, хватит орать! – в который раз крикнул в ответ охранник.
Такой же рыжий, как и сама княгиня, вот только крупнее неё раза в три, да ещё более волосатый. Жёсткой кучерявой шевелюрой на его руках можно было снимать ржавчину с металла не хуже, чем пескоструем.
– Вы продолжите отрицать очевидные вещи!? Духи! – охранник взял со стола и потряс флаконом. – Духи у вас в сумке откуда оказались!? Сами запрыгнули!?
Сперва Фонвизина подумала, что это подруга с криминальным прошлым могла подкинуть ей в сумку этот чёртов злополучный флакон, но уже успела устыдиться этой мысли. И сейчас у неё не было ни единого сомнения в том, что их просто-напросто подставили.
– Ах ты, грёбаный урод!
– Ай-ай-ай, – покачал головой рыжий. – Кровь древнерусских князей, а как выражается… Зачем же так нервничать? Сейчас акт составим, вам по первому разу и по молодости административочку впаяют… А мне премию, – он ухмыльнулся, – за бдительность. Так что не тупите, быстрей признаетесь, быстрее окажетесь дома.
– Так! – внезапно в подсобку ввалился ещё один человек.
На руке у него висела и истошно верещала молоденькая продавец-консультант.
– Я пыталась его не пустить! – в основном верещала она. – Пыталась!
– Скуфидонский, моя фамилия! – представился мужчина и поставил девушку на пол. – Василий Иванович! Эти девушки находятся на моём попечении! В чём у вас тут дело!?
– Воруют, – развёл руками охранник. – Плохо следите.
– Камеры в магазине есть!?
– Камеры в магазине есть, – кивнул рыжий. – Вот только из-за скачка напряжения прошлые полчаса не записались.
– Ну, конечно же, не записались, – кивнул Скуф. – Компьютер где?
– Это не ваше…
– Компьютер где!? – повторил Василий Иванович и взглядом нашарил в углу старенький ноутбук. – Туда камеры пишут?
– Камеры пишут туда, но это…
– С дороги!
– Эй!
– Поди нахер с дороги, говорю!
Не больно, но очень-очень обидно этот незваный хам оттолкнул охранника в сторону и добрался до ноутбука. Охранник в свою очередь уже, было дело, схватился за дубинку, но тут вдруг резко передумал.
– Да пожалуйста, – сказал он. – Проверяйте, что хотите.
А Скуф тем временем уже разобрался с системой видеонаблюдения и нашёл папку, в которой хранились последние записи. И действительно, последние полчаса времени как будто бы бесследно испарились.
Тогда он достал телефон и начал кому-то звонить.
– Алло, Ирин, – сказал он в трубку. – Привет. А можно ещё раз Тамерлана попользовать? Ага. Ага. Ну вот и чудно, что вы кофе пьёте. Так вот. Скажи, а я могу самостоятельно «халяву» распылять? Ага. Ага. Да удалил кой-чего случайно, надо бы восстановить срочно. Ага. Ага. Понял, спасибо.
С тем Василий Иванович сбросил звонок, быстренько распаковал сброшенный сестрой файл, наладил раздачу и подключил рабочий компьютер рыжего охранника к сети «халява».
– Эй! – крикнул тот, подглядывая за всеми этими манипуляциями через плечо. – Эй, что вы делаете!?
А в папке тем временем сами собой начали появляться удалённые файлы.
– Ну что, смотреть будем? – уточнил Скуф у рыжего. – Или тебе сразу лицо ломать?
– Я не… Я не… Я не…
– Понятно, – вздохнул Василий Иванович и снова набрал сестре. – Ирин, а теперь отключите камеры по-настоящему, ладно? Неее-е-е-е, мне пары минут хватит.
– Что вы… Что вы, – продолжал блеять охранник. – Что вы собираетесь делать!?
– Сейчас узнаешь. Ваше Сиятельство, как оскорблённой стороне предлагаю вам нанести первый удар самостоятельно.
– С удовольствием, Василий Иванович.
– Шама?
– Э-э-э, – махнула рукой Шестакова. – Я лучше конягу долеплю…
***
Будто памятник человеческой глупости, полицейские поставили обездвиженного дедушку-девианта прямо посередь камеры предварительного заключения.
– Ну, – один из них похлопал извращугу по плечу. – Отдыхай.
А вот второй не сказал ничего. Как зовут первого – плевать и неинтересно, вряд ли ему когда-либо ещё раз предстоит засветиться в этой истории. А вот второй… второго звали Тихоном. Бледный и задумчивый, он, кажется, вообще не реагировал ни на какие внешние раздражители.
– Да что с тобой такое?
– Ничего, – ответил Тихон коллеге и зачем-то повторил: – Ничего.
– Выглядишь хреново.
– Нет-нет, всё нормально. Съел, должно быть, что-то.
– Чебуреки! – щёлкнул пальцами первый. – Сто пудово они! Самого что-то крутит…
– Ты иди, – сказал ему Тихон. – А я допрошу.
Сперва его напарник замер с гримасой нихрена-не-понимания на лице, а затем вдруг дошёл до каких-то одному ему известных выводов и улыбнулся.
– Понимаю, – сказал он. – У самого руки чешутся насильника погладить. Допроси. Только это… допрашивай не шибко сильно, ладно? Не хватало потом ещё побои снимать.
– Да-да, – кивнул Тихон. – Ладно.
Напарник ушёл, а дедушка-извращенец аж взвыл от отчаяния и предвкушения того, что вот-вот должно было произойти.
– Я – старый человек, – уже окончательно разревелся он. – У меня слабые кости. Прошу вас, не надо…
Но Тихон даже не собирался.
– Голос, – задумчиво произнёс он. – Там, когда мы тебя задержали, ты сказал: «Голос».
– Д-д-д-да, – ответил дед.
– Что за голос?
– Страшный такой! Такой… Такой…
…но Тихон уже и так понял какой. Он понял это ещё там, в коридорах подсобных помещений. Он увидел этот адский огонёк в глазах черноволосой девушки. И его медальон на шее, перевёрнутая пятиконечная звезда, ни с того ни с сего начал нагреваться. Еле-еле, но всё равно ощутимо.
Так что да…
– Демонический? – подсказал Тихон извращенцу.
– Да! – взорвался тот. – Вот прямо да! Как с языка сняли! Говорю же вам, она – ведьма! Ведьма!
«Не ведьма», – ухмыльнулся про себя Тихон.
И тут же мысли его понеслись в другом, более эпическом и судьбоносном русле. «Я первым узрел явление Его, – подумал про себя Тихон. – Получается, Он сам выбрал меня в качестве мессии, что предупредит весь мир о пришествии Его. И получается, что я… Избранный?»
То, что в данном случае речь шла не про “Него”, а про “Неё”, Тихона нисколько не волновало.
