Пускай Гринёв рыщет, сколько хочет, но то место, в которое направил нас завхоз Кеша, нигде и никак не значится. А это значит что? А это значит, что мы как неравнодушные граждане можем проявить инициативу и начать штурм самостоятельно, не оглядываясь на путающуюся под ногами «спецуру».
Остальное уже дело техники.
Главное сейчас – отбить у этих извращенцев Ромаху. И что-то мне подсказывает, что время пошло на секунды. Когда запахнет жареным, Оскарович может попытаться замести следы. Уничтожить, так сказать, улики, одной из которых и является вверенный мне кадет Ромашкина.
Так что вперёд!
– Держись покрепче! – крикнул я Чертановой и нажал на газ…
***
Особняк, ети его мать.
Точная копия детского дома, вот только чуть побольше. Тот же шпиль, те же окна-бойницы, такое же вокруг всё мрачное и зловещее. Даже сосны вокруг как будто бы те же!
А, впрочем… возможно, что так оно и есть.
Недалеко Оскарович от приюта поселился; в том же самом лесном массиве на окраине Москвы дело происходит. Не удивлюсь, если и дорожка с места на место проложена, и ходик подземный имеется. Главное, чтобы им не успели воспользоваться.
Так что действовать мы будем быстро и решительно.
– Итак, кадеты, – я обвёл девок взглядом.
В последнее время мы пережили довольно много совместных штурмов и кое-чему научились. Например, не взрывать центральные ворота и не сигнализировать тем самым главгаду о том, что апостолы кармы уже пожаловали по его душу.
Так что на сей раз мы оставили транспорт снаружи, а сами обошли здание с фланга. Особняк окружал забор, мрачный и кованый, как и полагается. Вот только на некоторых столбах висели не вписывающиеся в антураж видеокамеры.
– Погодите, Василий Иванович, – остановила меня шаманка, видя, что я уже примериваюсь, как их половчее сбить.
Она пальцем нарисовала в воздухе две светящиеся руны и толкнула их в сторону камер. Те медленно, словно облачка поплыли в нужном направлении. Техника щёлкнула, заискрила и печально поникла к земле объективами.
– Короткое замыкание, – пояснила Шестакова, – охрана, конечно, хватится. Но пока сюда никто не пришёл, несколько минут у нас есть.
Полезный у неё дар, очень полезный.
Так что мы, не теряя времени, перемахнули через забор. Чуть не спалились, правда, когда Смерть навернула с высоты своё ружьё, но «чуть» не считается.
Второго ряда заграждений было не видать, да и площадь самого поместья не такая большая, как у Кочеткова. До главного здания не больше пяти минут прогулочным шагом.
В целом, всё понятно.
Зашли и вышли.
– Командиром отряда на сегодняшнюю операцию назначается кадет Дольче…
– Чего?! – громче всех возмутилась сама Чертанова.
– Попробуй, – настоял я.
В моих же интересах, чтобы девки приобретали разный опыт.
Так и прокачка быстрее будет, и толку от неё больше, и добрые воспоминания о старике Скуфе останутся. Тем более что сегодня она проявила себя хорошо, вот пусть действует на кураже.
– Итак, – продолжил я. – Действуем как можно тише и аккуратней. Чем дольше враг не будет знать о нашем присутствии, тем лучше. С другой стороны, если начнётся пальба, об осторожности забываем и лосем проносимся по всему особняку, нигде и ни для чего не задерживаясь.
На самом деле хватило бы простого: «Действуем по обстоятельствам», – но в таком случае вероятность перехода операции в статус «Цирк с конями» кратно повышается. Так что с меня не убудет разжевать всё лишний раз.
– У нас две цели. Первая – кадет Ромашка. Будем надеяться, что она здесь. Вторая – Константин Оскарович Иванов-Нобель. Это на случай, если Ромашка не здесь, и его придётся допрашивать. Как он выглядит, я не знаю, поэтому всех взрослых мужиков с претензией на аристократическое табло убиваем максимально аккуратно. Так, чтобы кадету Смерть было с чем работать. Всем всё понятно?
Как оказалось, всем всё понятно.
С тем мы рассредоточились и порысили в сторону цели. А впереди уже замаячили фигуры охранников, патрулирующих особняк…
***
«Нет повести печальнее на свете», – думал Ваня Хельсин, ощущая первые звоночки того, что препарат попал в кровь и начал работать.
– Печальнее и инфантильнее, – добавил он вслух, стиснув зубы.
Ну правда ведь!
Что за мораль зашита в этих Шекспировских соплях? Если весь мир ополчился против тебя и твоей возлюбленной, ложитесь и помирайте? Так, что ли? Поддаться слабости? Добровольно отдать своё? Сдаться без боя?
– Да хер там плавал, – от нестерпимого жжения Хельсин сжал кулаки.
Если весь мир ополчился против него и его возлюбленной, то это проблема мира. И если он, мир то есть, хорошенечко не подумает над своим поведением, то вскорости ему придётся полыхать в огне.
– А-а-а-аа-ааа! – заорал Ваня, ужом извиваясь на простынях рядом со спящей Ромашкиной.
И, наверное, стоит объяснить, в чём тут дело…
Так уж вышло, что Хельсин не мог похвастаться сильным магическим даром. Так-себе-физик с перспективой развития в мага земли, волшба почему-то давалась ему с огромным трудом. Работоспособности, целеустремлённости и упорства Ване было не занимать, но… вот тут, как говорится, вот так.
Не срослось.
А поскольку работа Хельсина была связана с уничтожением монстров и, мягко говоря, опасна, то ему просто необходимо было усиление.
И именно по этой причине Константин Оскарович вместе с фармацевтами Ивановых-Нобелей разработали специально для него это хитрое снадобье, которое временно усиливало его магический дар. Препарат был засекречен, дорог, очень сложен в производстве и лимитирован, но что только не сделаешь для своего лучшего агента, верно?
– Ы-ы-ы-ы-ы, – завыл Ваня, в последний раз резко дёрнулся и расслабился. – У-у-у-уф…
Препарат начал своё действие.
Мир вокруг тотчас заиграл красками.
И мана щедрыми потоками заструилась по энергоканалам, и земля в цветочном горшке с радостью отозвалась его воле. И даже меч – пускай и серебряный – ощущался в пространстве как часть собственного тела. Пускай и чутка онемевшая часть, но всё-таки…
– Отлично.
Иван Хельсин встал с кровати.
***
– Привет, ребят, – Хельсин по-свойски поздоровался и пожал руки привратникам.
Этих мужиков он знал очень хорошо. Такие же бывшие воспитанники приюта. И такие же охотники на монстров, как и он сам. Очень жаль будет, если придётся схлестнуться с ними в бою, но что уж поделать? Для себя Ваня уже всё решил.
– Мне нужно поговорить с Константином Оскаровичем…
Глава 2
«Спеши не спеша» – не помню, кто это сказал, но явно кто-то умный. Возможно даже, что я.
Так вот…
Сперва мы с альтушками обошли кустами всё поместье вокруг, чтобы чётко понимать локацию, в которой вот-вот начнётся заваруха. Дольче так вдохновилась своим назначением в качестве командира, что даже додумалась насёрфить в сети спутниковый снимок поместья.
Чай, объект самый обычный, не засекреченный, а значит, информация о нём в свободном доступе.
Так вот.
Дано:
На всей территории всего два здания. Гараж и трёхэтажный особняк. Гараж нас заинтересует чуть позже, когда начнём дербанить лут, ну а сейчас к особняку. Три входа. Непосредственно парадный – богатое мрачное крыльцо. Задний – двойные двери для прислуги. К нему вела подъездная дорожка, и рядом же расположилась уличная парковка явно не для хозяйского транспорта. Именно отсюда нам рекомендовал зайти влюблённый Кеша перед тем, как мы зафиксировали его в пространстве ремнями.
Ну и третий ещё, боковой вход.
Декоративная хлипкая дверь в небольшую зону отдыха с беседкой. Видимо, для выйти покурить.
Всё, собственно говоря. Оскарович своей страстью к средневековой готике сам себя загнал в ловушку. Щемануться наружу через окно просто невозможно. Ну… если только ты не Рита Смертина. Обычный мужик среднего телосложения просто-напросто застрянет.
Никакие сады по участку не разбиты, и вокруг царило неухоженное буйство природы, как оно есть. Так что время подхода из кустов к любому входу – несколько секунд.
Охрана есть.
Патруль из трёх человек, двое на центральных дверях, и одинокий бедолага чалится в беседке. Уверен, что это далеко не всё, но снаружи видно только это.
И патруль, кстати, уже всё. Не знаю, кем они были, но судя по тому, что помимо огнестрела ребята таскали с собой холодное оружие, матёрые маги-физики. Альтушек я привлекать не стал и убрал их самостоятельно.
Быстро и без лишнего шума.
– Итак, – теперь, когда план дома был худо-бедно понятен, настала пора делить роли. – Я пойду через центральный. Шама и Смерть – через боковой, из садика… и, кстати! Рита! Спрячь где-нибудь своё ружьё, потом подберёшь. А для начала возьми с собой… Вон этого, – я кивнул на одного из патрульных, ноги которого торчали из куста спелой бояры.
– Поняла, – кивнула Смерть, и ноги тут же зашевелились.
– Остальные, – продолжил я, – через задний. Людей в поварских колпаках и прочей спецодежде не трогаем, если только они сами настоятельно не попросят. Всех остальных в расход. Зуб даю, что внутри должен быть холл с двойной лестницей наверх. Вот у неё-то мы и встречаемся. Отрежем гадам путь к отступлению, а дальше по обстоятельствам. Всем всё понятно?
Оказалось, что всем всё понятно.
Девки разбежались кто куда, ну а я благородной рысью поспешил к парадному входу. Не спеша поспешил, ага. Надо бы записать, пока не забыл, а то вдруг когда-нибудь на мемуары решусь? В качестве эпиграфа подойдёт прям идеально…
***
– Мне надо поговорить с Константином Оскаровичем.
Само собой, комьюнити охотников на монстров было небольшим, и все слухи разлетались моментально. Вот и охранники на дверях уже давно были в курсе, что Ванечка стал малость нестабильным. Сначала поступило официальное предупреждение, мол, если соратник на связь с кем выйдет, то общение с ним поддерживать, но сразу же оповестить об этом начальство.
Такое случалось и раньше, и ничего хорошего агентам, в чей адрес поступали подобные рекомендации, не сулило.
Ну а дальше слухи поползли, один другого интереснее.
Взял в плен оборотня, пропал и решал какие-то там проблемки. Мутная история, с какой стороны ни подступись.
А потому нужно держать ухо востро.
Гитарный чехол в руке у Вани тоже доверия не добавлял. Склонности к музицированию у воспитанников Нобеля не наблюдалось. Ни у кого.
– Один? – спросил охранник и кивнул на Ванин фургончик, дерзко припаркованный на дороге у центрального входа в особняк.
– Один, – ответил Хельсин.
– М-м-м, – многозначительно покачал головой охранник, сделал шаг к двери, разрывая дистанцию, и взялся за рацию. – Витя, передай Константину Оскаровичу, что к нему тут…
Договорить не успел.
По мановению руки Хельсина, серый кирпич внезапно выскочил из домовой кладки и проломил бедолаге голову. А вот со вторым охранником пришлось повозиться.
Гоша Стробоскоп – так звали этого тридцатилетнего мужичка и в глаза, и за глаза. А всё потому, что Гоша умудрился развить в себе довольно редкий дар контроля электричества – не путать с молниями – и пользовал его при каждом удобном случае.
Вот и сейчас Хельсину пришлось попрыгать по крыльцу, уклоняясь от разрядов тока. Но, в конце концов, Гоше прямо в грудь прилетел кусок балюстрады, и бой был закончен.
Точнее, первый бой.
Впереди Ваню ждала ещё целая куча противников, и он прекрасно об этом знал. Положил чехол на крыльцо, Хельсин отщёлкнул застёжки и достал меч.
– Н-да, – сказал он, пальцем проверяя лезвие на остроту. – Не думал я, что тебе предстоит хлебнуть человечьей кровушки, – и зашёл в особняк…
***
Сперва я услышал какой-то треск и грохот, а теперь вот, стою и смотрю на раскуроченное крыльцо и трупы. И всё понять не могу – по плану всё идёт или вообще не по плану…
По ходу дела мы столкнулись с классическим примером жабогадюкинга. Но только не буквального – как тогда, во время закрытия трещины – а самого что ни на есть метафорического.
Жили-были в мире и согласии два говна, но вот одно говно угодило в немилость к Его Величеству, и теперь второе говно забыло былое и спешит прикончить первое, пока оно – первое то есть – не заговорило и не потянуло его с собой прямиком на социальное дно…
Во-о-о-от…
Что-то меня сегодня от мыслей мудрых прямо распирает. Молвлю как боженька. Надо бы кнопочным диктофоном обзавестись, что ли? Как вернёмся, обязательно попрошу Кузьмича заказать.
