Мне и своих проблемных девок с головой хватает, чтобы ещё чужих набирать. Так что пускай Гринёв сам расхлебывает, раз проворонил у себя под носом грёбаный концлагерь.
Однако не уйдём же мы отсюда с пустыми руками, верно? Верно. Возвращаться в особняк откровенно не хотелось – думаю, что Шестакова вполне перебьётся без часов с кукушкой и остальные мне за это лишь «спасибо» скажут, – но ведь помимо особняка на территории Оскаровича был…
– Гараж, – сказал я. – Кадеты, поздравляю вас. Сегодня мы залутаем вражеский гараж.
Никогда ещё раньше Шама не дарила мне такую добрую и искреннюю улыбку – как будто в моём лице она увидела витрину с щенятами или что-то около того. Да и остальные приободрились. Ведь де-юре оно и есть де-юре, а де-факто девок надо поощрить.
И думаю, что Гринёв не будет против, если мы чем-нибудь интересным поживимся. Ну а если будет, то пусть в жопу идёт…
И так опять за него всю работу делаем.
***
В нос ударил ни с чем несравнимый запах автосалона. Не мастерской, и именно салона – то был манящий запах новизны.
Я уже представил себе коллекцию спорткаров или каких-нибудь богатых представительских авто, нашарил на стене выключатель, врубил свет и… немножечко даже потерялся. Первые несколько секунд вообще не мог понять, что происходит.
Обман какой-то.
Длинные люминесцентные лампы с характерным позвякиванием зажглись и нашему с альтушками взору предстал полупустой утеплённый ангар с высокими потолками. Но вот беда: внутри не было ни одной машины.
У дальней стены выстроились в ряд кучки чего-то непонятного, накрытые брезентом, и по размеру эти кучки явно не дотягивали до автомобилей.
– Проверю? – спросила Шестакова.
– Конечно, проверь.
Шаманка широким шагом пересекла гараж, взялась за брезент ближайшей кучки, сорвала его и:
– О-хо-хо-хо! – аж запрыгала на месте. – Нихрена себе!
Ну да…
И впрямь нихрена себе. И впрямь приятно. Константин Оскарович, сам того не зная, оставил в наследство нам целый… эээ… снегоходопарк?
Короче говоря, под брезентом скрывались снегоходы. Новенькие и блестящие, даже близко муха не садилась. Аж целых десять штук. Не знаю, где буду всё это хранить, но что-нибудь придумаю, потому как продавать…
Не-не-не, не хочу я их продавать!
Не то чтобы я не мог позволить себе снегоход, но это как раз та самая приколюха, о которой я почему-то постоянно забывал. Ну а тем более десять. Да и сезон уже не за горами. А поле рядом с Удалёнкой – самое то, чтобы покататься на такой вот приблуде. Ветер в ушах, снег в харю, в нагрудном кармане фляга с коньяком, и весело тебе так, и хорошо, и вольно.
Я аж в красках себе всё это представил.
Загорелся, прям не потушить теперь.
– Алло, Кузьмич? – набрал я своего камердинера.
– Да, Василий Иванович. Искренне прошу прощения за своё неловкое молчание, но я так и не смог понять, что такое «антагонистическая люстра». Ходил, спрашивал по соседям, но они тоже не в курсе. Вам нужна какая-то особенная люстра?
– Нет, Кузьмич, мне нужен небольшой ангар, – ответил я. – В идеале на территории Удалёнки. Сгоняй-ка, если не занят, к председателю и уточни, свободен ли тот заброшенный коровник, в который мы хотели девок заселить.
Девки мой разговор невольно подслушивали и от этих слов начали как-то странно на меня коситься. Я им не рассказывал разве про коровник?
– Как скажете, Василий Иванович, – ответил Кузьмич. – Уже бегу.
– Ах да! И ещё. Прикинь несколько раскладов конвертации баллов в рубли и распиши мне свои мысли на этот счёт.
– Конечно, Василий Иванович.
– В идеале надо как-то так подгадать, чтобы и не слишком много было, но и не на мороженку. Представь, что бюджет предназначен сугубо для улучшения жилищного пространства и придомового участка.
– Без проблем, Василий Иванович.
– Ну всё, Кузьмич, давай. Скоро дома будем…
***
Всё время поражаюсь, как быстро делаются дела, когда мне по-настоящему что-то припёрло.
Не прошло и получаса, как я уже проинформировал Гринёва о своих претензиях на снегоходы, вызвал грузовое такси, созвонился с председателем на предмет коровника и даже нашёл рабочих для того, чтобы этот самый коровник в божеский вид привели.
Всё!
С первым снегом будут у меня весёлые покатушки. Так что домой я ехал в прекрасном расположении духа.
Ну а пока надо нанести последние штрихи на…
– …холст сегодняшнего дня, – метафорическое голосовое улетело Кузьмичу.
Барбухайка припарковалась у центрального входа в Институт Одарённых, а я на Харламе Давыдове рядом.
– Степан Викторович, – набрал я Державина. – Принимай подарочек.
Влюблённый снабженец в оранжевых кроссовках, о котором мы чуть не забыли в азарте битвы, до сих пор не отошёл от чар Дольче. Если бы мы знали, что это такое, но мы не знаем, что это такое, вот пусть институтские и разбираются теперь.
Глядишь, открытие какое-нибудь интересное совершат.
Между прочим, Дольче по их ведомству проходит, вот и пускай созданную ей аномалию исследуют в специально отведённых для этого условиях.
Очень жаль, конечно, если Кеша останется таким повёрнутым до конца жизни, но, с другой стороны, работы у него всё равно больше нет, к жене он вроде как охладел, а под присмотром Гринёва тепло и уютно, и яблочко на полдник дают.
– Прошу, – передал я Кешу двум бугаям.
– Катенька?! – встрепенулся тот и начал упираться всеми конечностями. – Катенька, куда же ты?!
А жестокосердная Катенька в ответ лишь окно барбухайки подняла.
– Катенька, ну как же так?!
Всё.
Вот теперь на сегодня точно всё.
Завтрашний день объявляю выходным. Девкам отсыпаться, а мне на рыбалку и к баронессе. Поощрение барышням тоже обязательно будет – какое пока не придумал – но всё это завтра. Завтра, завтра, завтра.
Если бы я знал на тот момент, чем обернётся моя затея с конвертацией баллов…
Но, по счастью, видеть будущее мне было не дано, поэтому на душе растекались покой и благостью.
По шумным улочкам вечерней Москвы мы с группой «Альта» покатили домой, в тихую и спокойную Удалёнку…
Глава 4
Утро выдалось обычным. Обошлось безо всяких остросюжетных «и тут вдруг», «внезапно» или «в этот самый момент».
Не.
Не-не-не.
Всё сложилось ровно так, как я люблю. Ранний подъём, пробежка по Удалёнке, пока Кузьмич готовит завтрак, непосредственно сам завтрак, ну а дальше мозговой штурм на предмет того, чем же мне сегодня заняться.
– Чай вкусный, – отметил я, прихлёбывая из кружки. – Земляникой отдаёт. И крыжовником ещё немного.
– Именно ими и отдаёт, Василий Иванович, – ответил камердинер, сидя напротив меня за кухонным столом. Вот только вместо кружки перед ним лежал бинокль.
– А откуда у нас такой? – спросил я насчёт чая. – Я вроде не привозил.
– Алексей Михалыч вчера заходил, занёс гостинец.
Это Лёха, значит. Кузьмич друида исключительно так величает.
Воспитание.
– М-м-м, – кивнул я. – Чего рассказывает?
– Да ничего особенного, – ответил Кузьмич и странно улыбнулся.
– А ты чего так странно улыбаешься?
– Готовлю вам сюрприз.
Так…
Стоп!
А хотя ладно, не стоп. Что-то я от общения с альтушками нервный какой-то стал, дёрганный, и подвох ищу повсюду. А Кузьмич-то не альтушка – ну если только где-то глубоко в душе. Кузьмич – дядька с головой, херни не натворит, да и влюблённые Иваны его точно не похитят.
Так что выпытывать не стану. Иначе сама концепция сюрприза обрушится, и магия ожидания чуда развеется напрочь.
– Ну готовь-готовь, – улыбнулся я и снова хлебнул Лёхиного чайку. – Глянешь, как там обстановка?
– Один момент, Василий Иванович.
Кузьмич сорвался с места, вместе с биноклем взлетел на второй этаж и уже через несколько секунд вернулся.
– Никаких изменений, – отчитался камердинер. – Шторы задёрнуты, бутылка козьего молока всё так же стоит на пороге. Барышни спят.
– Ну и пусть себе спят.
На самом деле, примерно такой реакции я от них и ожидал. Это ведь у нас чуть ли не залпом случилась дорожная разборка с Кочетковыми, закрытие трещины и заваруха с Ивановыми-Нобелями. Девки трижды – или четырежды? – выжали себя досуха как физически, так и магически и теперь просто обязаны проспать целые сутки.
Ну а я…
Я тем временем на денёк могу вернуться к своему обычному, безальтушечному существованию, полному всевозможных кайфов и маленьких житейских радостей.
И первым делом, само собой, надо бы сходить помедитировать.
– Бросай бинокль, Кузьмич, – сказал я камердинеру. – Меси прикормку…
***
Ну да!
Помедитировать…
Рыбалка, как на мой взгляд, должна быть либо медитативной, либо никакой. А чтобы быть медитативной, она просто обязана быть комфортной. Вот и получилось так, что на берегу безымянного озера неподалёку от Удалёнки я создал себе все необходимые условия для безмятежного лова.
Сколотил из бруса небольшую деревянную набережную с крытой беседкой и помост на несколько метров вглубь озера вывел. Мангал, стульчики, скамеечки, все дела. Вон даже, небольшой такой сарайчик, а ля сельский туалет стоит, это у меня там сапборды хранятся и лодка надувная. Чтобы с собой туда-сюда не таскать.
Не…
Понятное дело, что сперва возникли проблемы.
К превеликому моему сожалению, в Подмосковье прибрежную зону не купить и не выслужить. Сколько-то там метров до воды – два, что ли? – присваивать никак нельзя. Не помню уже точно почему, но вот нельзя и всё тут. То ли зона общего пользования, то ли достояние народа Российской Империи, то ли с судоходством что-то связано, не суть…
Несмотря на все мои заслуги перед троном, личное знакомство с царём-батюшкой и титул «Столпа», никаких привилегий в этом вопросе нет. С одной стороны, приятно, конечно, что такая справедливость установлена, а с другой…
Ну и вот.
По первой, конечно же, повадились всякие прощелыги на мою делянку лазать. Мусор бросали, гадили всяко разно, слова нехорошие писали… сволоты, её же везде и завсегда хватает.
Я их раз поймал.
Второй поймал.
Третий поймал, гляжу, а сволота-то каждый раз разная попадается. Децентрализованная, короче говоря, сволота. И вот вообще никак друг с дружкой не связанная. То есть тут хоть калечь, хоть убивай, а не избавишься от неё, пока не переведутся на Руси все моральные уроды.
Спойлер: никогда.
