Татьяна Михаль "Детка! Я сломаю тебя!"

И потом его пальцы мягко, но настойчиво легли поверх моих, отводя ладони от моего лица.

Я открыла глаза.

Он не смеялся.

Его лицо было серьёзным и собранным.

В его взгляде не было насмешки.

Было… сосредоточенное внимание.

Как будто перед ним была не просто девушка, а самая сложная и ценная задача в его жизни.

– Позволишь? – спросил Данил, и в его голосе прозвучала почтительная просьба, а не требование.

Я не могла говорить.

Просто кивнула, заворожённая его серьёзностью.

И тогда он двинулся ко мне, медленно, давая мне время отступить.

Его руки скользнули по моим плечам, обняли, втянули в пространство, которое было только его.

Я оказалась заперта в крепости из его сильный рук, погружена в его запах – дымный, ночной, греховный.

Мир сузился до полоски кожи, где чувствовалось его приближающееся тепло, и расширялось до бесконечности.

Это было как прилив: сначала едва уловимое прикосновение нижней губы к уголку моего рта, лёгкое, как прикосновение лепестка.

А затем его губы накрыли мои.

Его прикосновение – мягкое, но требовательное.

Вкус его был тёплый, чуть солоноватый, с глубоким послевкусием темноты и чего-то неуловимого, что принадлежит только ему.

А ещё его руки…

Его большой палец провёл по скуле, и это движение говорило больше, чем слова: «Я здесь. Я тебя вижу. Чувствую».

Его пальцы слегка впились в мою кожу.

Это не объятие, а утверждение территории, где больше нет «его» и «моё», а есть только единое поле нашего общего напряжения.

Наше дыхание сплелось, стало общим, частым, по?звериному громким в внезапной тишине.

Данил чуть отстранился, на миллиметр всего, и в этот разрыв мгновенно ворвался холод, заставляя меня бессознательно потянуться вслед за ним, и это движение, этот маленький стон неотпускания являлся высшей точкой.

Данил как-то болезненно посмотрел на меня и вернулся, но уже иначе: поцелуй углубился, потерялась всякая осторожность.

Это уже было не исследование, а взятие.

Обещание, медленное, неумолимое вторжение, которое переворачивало всё внутри, заменяя мысль чистым, белым жаром.

Кровь гудела в висках.

Тело превратилось в единый нерв, натянутый от его губ до кончиков пальцев ног.

В груди не билось сердце, там колотится что-то иное, тёмное и ликующее.

Это была нежность, доведённая до точки кипения металла.

Это молчаливый разговор на языке, в котором нет слов, только пульсация, вкус и абсолютная, всепоглощающая уверенность в том, что следующий миг будет ещё ярче, что эти руки не отпустят, что это не конец, а только первое слово, – и снесло голову окончательно.

Остался только тихий взрыв где-то в основании позвоночника и немое понимание: всё моё существование до этого мига, до Данилы, было лишь чёрно-белым эскизом.

А сейчас для меня случился первый момент настоящего цвета.

Данил оторвался первым.

Его лоб прислонился к моему, дыхание было прерывистым и горячим на моей коже.

– Понравилось? – прошептал он, и в его голосе была хриплая, едва сдерживаемая страсть.

Я не могла ответить.

Могла только кивнуть, чувствуя, как мои губы пульсируют, помня каждое его прикосновение.

Они были живыми, чувствующими, впервые по-настоящему принадлежащими мне.

И ему.

Он снова поцеловал меня.

Короче, но глубже.

Словно поставил печать.

Словно обещал.

И я поняла, что пропала.

Спасение его жизни теперь было не только моей миссией.

Оно стало моей личной, самой главной необходимостью.

Потому что я уже не могла представить мир, в котором не было бы этого вкуса на моих губах…

Да, после этого поцелуя мой мир не просто перевернулся.

Он заиграл новыми, яркими красками, каждая из которых была связана с ним.

Мои губы горели.

В голове стоял лёгкий звон, как после бокала игристого.

Я ещё не могла говорить.

Слова казались слишком грубыми, слишком приземлёнными для того, что только что произошло.

Вместо них у меня были руки.

И невероятная, томительная жажда – прикоснуться.

Сначала осторожно, почти робко, я коснулась кончиками пальцев его плеч.

Там, где татуировка в виде шипов оплетала дельтовидную мышцу, а под чёрными линиями угадывалась неровная, стянутая ткань шрамов.

Я ждала, что он вздрогнет, отпрянет, закроется, не позволит.

Но он не сделал ничего.

Дан просто замер, позволив мне исследовать себя.

Его дыхание стало чуть глубже.

Под моими пальцами кожа была горячей, а шрамы грубыми и безжизненными.

Контраст сводил с ума.

Это было тело, выдержавшее ад и выжившее.

И он позволял мне прикасаться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/book/tatyana-mihal-17008728/detka-ya-slomau-tebya-73320578/?lfrom=174836202&ffile=1) на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.