– Пожалуйста, – пригласил он.
Я вошла, а он остался стоять в дверном проеме.
– У каждой девочки своя комната? – уточнила я.
– Да, личное пространство и все такое. Мы с женой спим на диване в гостиной, привыкли.
– Ваши дочери двойняшки?
Девочки были очень похожи, но, поскольку живой я Наташу не видела никогда, сложно было судить, были ли они близнецами.
– Нет, погодки.
– Очень похожи, – улыбнулась я.
– Разве? – удивился отец, словно сам никогда не замечал этого сходства.
Я прошлась по комнате: на стене у кровати – таблица Менделеева, на покрывале – мягкие игрушки, штук десять. На письменном столе царил образцовый порядок: тетради и учебники собраны в отдельные стопки, карандаши в стаканчике наточены, все ручки – с колпачками на кончиках.
Приблизившись к платяному шкафу, я поинтересовалась, прежде чем потянуть за ручку:
– Можно?
Кудрявцев пожал плечами и попятился в прихожую. На полках я увидела аккуратно разложенную одежду, так, будто тут потрудился продавец-консультант из модного магазина, настолько все выглядело педантично. За соседней створкой на вешалках висели юбки, брюки и блузки, строго отсортированные. Сначала – самое длинное, а далее все короче. В гардеробе преобладали серые, черные и белые цвета. Довольно практично, но несколько необычно для молодой особы.
– Парень у Наташи был? – спросила я и, не дождавшись ответа, выглянула в прихожую.
Сергея Львовича не было. Я постучала в соседнюю дверь, хоть она и не была плотно закрыта.
– Можно? – спросила я.
Ловким движением Маша вынула беспородные наушники.
– Еще чаю?
– Нет, я еще первую порцию не выпила, – подмигнула я.
Девушка лишь посуровела, но промолчала, выжидательно на меня глядя.
– Я задам тебе пару вопросов?
– О чем?
– О ком, – удивилась я. – О твоей сестре.
– А вы имеете право?
Пока я оправлялась от удивления, Маша продолжила:
– Я несовершеннолетняя.
– Вот как, – ахнула я. – Мне показалось, что ты старшая из сестер.
– Мне семнадцать.
– Что ж. – Я отступила и вернулась в гостиную.
Аккуратно приоткрыв одну из дверей, увидела супругов, сидящих на диване и смотрящих куда-то в пустоту, при этом каждый в свою сторону.
– Мне нужно задать Марии несколько вопросов, обязана заручиться вашим согласием. Вы можете присутствовать, если пожелаете.
Ответ последовал не сразу, причем не то чтобы Кудрявцевы размышляли над словами – они как будто с опозданием до них долетели.
– Конечно, – наконец кивнул Сергей Львович.
Непонятно, к чему относился его ответ: могла ли я побеседовать или они желали присутствовать? В любом случае если захотят – могут присоединиться. Я вернулась в комнату Маши, толкнула дверь и уселась на ковер напротив нее.
– Разрешение получено, – улыбнулась я. – Расскажешь мне про сестру?
– Что рассказывать? – растерялась девушка.
– Ты можешь решить сама, с чего начать. Словом, все, что хочешь, что в голову придет.
– Ну, – промычала Кудрявцева-младшая и погладила длинный ворс бежевого ковра.
Я осмотрелась. Комната Маши была чуть больше, весь подоконник заставлен косметикой и духами. На письменном столе беспорядок, прямо на сгруженных тетрадях лежали фен и расчески, перевернутая фоторамка и шоколадные обертки. Кровать застелена не была, на ней ворохом лежала одежда, а на полу валялись носки.
– Мне показалось, что Наташа любила порядок, – решила я помочь девушке начать свой рассказ. – Или это мама прибрала? – осторожно уточнила я.
– Не, Наташка у нас была ответственна за чистоту и красоту. Ну, красоту в доме, – добавила Маша, быстро подняв на меня взгляд.
– А за внешнюю ты отвечаешь? – мягко спросила я, чтобы это не прозвучало как сарказм.
– Отдуваюсь за двоих, – хохотнула она. – Сестра вообще косметикой не интересовалась, кажется, у нее, кроме дезодоранта и гигиенической помады, и не было ничего. Да она даже на каблуках ходить не умела! – возмутилась Маша.
– То есть внешний вид ее не особо интересовал?
– Если только книг или одежды. Ну, в смысле, чтобы чистая была, отглаженная.
– А парни?
– Что? – нахмурилась девушка.
– Они ее привлекали?
– Ее, может, и привлекали, а вот она их вряд ли!
– Значит, молодого человека у нее не было?
– Сто процентов!
– Может быть, безответная влюбленность?
– Ага, в Эйнштейна, но там без шансов, помер дядька!
Я нахмурилась, пытаясь внутренне собраться, разговор с сестрой погибшей нельзя было назвать простым.
– Как вы проводили время?
– Она или я?
– Вы вдвоем.
– Никак. – Маша одарила меня таким взглядом, будто я только что поинтересовалась, в каком городе мы находимся.
– Может быть, говорили о чем-то по пути в школу?
– Я в другой учусь.
– Вот как? – изумилась я.
– Конечно. Зачем мне это заумное заведение за тридевять земель?
Я поднялась на ноги, поблагодарила Машу за разговор, хоть ничего путного из него и не вынесла, и попросила:
– Напиши мне имена и фамилии ее друзей, пожалуйста.
Девушка нахмурилась.
– Это к маме обратитесь.
«Высокие отношения!» – подивилась я про себя, а вслух произнесла:
– Ты не знаешь ее друзей?
Впрочем, неудивительно, если вместе сестры время не проводили.
– Я сомневаюсь, что они у нее были, – пожала плечами Кудрявцева-младшая.
Я вернулась в комнату ее покойной сестры. Еще раз внимательно осмотревшись, заметила на подвесной полке над письменным столом ноутбук. Присев на стул, раскрыла устройство, но оно оказалось разряжено. Один за другим я открывала ящики стола в поисках зарядки, но ее там не было. Зато мой взгляд зацепился за пухлый фолиант в розовых тонах с забавным единорогом на обложке и надписью: «Дневник». На школьный он был не похож, и я, замирая от предвкушения, осторожно извлекла его. Он был совершенно пуст, если не считать записи на тыльной стороне обложки: «Наташе в день рождения от сестры», рядом стояла дата: подарок был вручен восемь лет и две недели назад. Я повертела дневник в руках: должно быть, вещица была важна для покойной, раз она хранила ее, хоть и не использовала.
Зарядное устройство нашлось на полке, где недавно я обнаружила и сам ноутбук. Подключив его, убедилась, что он защищен паролем. Спрашивать, знают ли его домочадцы, мне показалось делом бесполезным. Придется изымать и обращаться к нашим специалистам. Или?
Вспомнив уроки старого друга Лавы по компьютерной грамотности, хотя, признаться, я бы назвала это совсем иначе, я решила попытаться одолеть препятствие на месте.
Достав лист из блокнота, которым снабдил меня Геннадий Михайлович перед визитом сюда, пробежалась по указанным на нем данным и резко вскочила со стула.
Когда я заглянула в комнату к Маше, она старательно пилила ногти, сидя на кровати прямо поверх вороха разбросанной одежды.
– Ты когда родилась?
– Третьего мая, – удивилась она, но на вопрос ответила без промедления.
Я уже покинула ее комнату, когда услышала вслед:
– А вам зачем?
Ее вопрос я оставила без ответа и, подлетев к столу, быстро ввела: «Ноль три ноль пять».
– Бинго! – усмехнулась я себе под нос.
Мне удалось подобрать пароль с первой попытки. Недаром Лава всегда говорил: прежде чем вскрывать устройство, рискуя потерять часть данных, первым делом следует попробовать наиболее распространенные комбинации. К ним он причислял номера телефонов, домов, квартир и даты рождения, своих или родственников. Благодаря найденному дневнику первым делом я подумала о дне рождения Маши и оказалась права. Лава непременно порадовался бы, что навыки я не растеряла.
Однако дальше меня ждало разочарование. На ноутбуке не было ничего, кроме стандартных программ: ни одного файла, заметки или фото. Если не считать обои рабочего стола, на которых была изображена семья Кудрявцевых в полном составе у новогодней елки. Шторы на фоне были украшены цифрами текущего года, и мне подумалось, что это, возможно, их последний совместный портрет.
Фаина выглядела здесь настоящей красавицей: голливудская укладка, элегантное платье, лучезарная улыбка. Она обнимала Наташу, одетую в белую блузку и длинную юбку, на плечах девушки лежали две темные косы. Далее стоял Сергей в рубашке с галстуком, ну и, наконец, Маша. Она позировала чуть поодаль, уперев руку в бок и выставив одну ногу вперед, словно модель. На ней было короткое платье с пайетками, яркий макияж подчеркивал достоинства, но в то же время делал менее заметным сходство с сестрой.
Я как раз захлопнула крышку ноутбука, когда в комнату заглянул Кудрявцев:
– Нашли что-нибудь?
– Увы, пока ничего. Гаджет мне придется изъять.
Он молча кивнул. Из-за его спины появилась Фаина Егоровна.
– Вы очень помогли бы следствию, если бы рассказали, с кем общалась Наташа. Хотя бы просто имена, – на всякий случай облегчила я им задачу.
Кажется, это не очень-то помогло. Супруги посмотрели друг на друга с одинаковым вопросительным выражением на лицах.
– Татьяна, вы знаете, она так была увлечена наукой, учеба отнимала все ее свободное время!
– Как раз на научные темы она и могла с кем-то общаться, – подсказала я.
– Репетитор?
– Хотя бы, – вздохнула я.
– Сейчас. – Фаина метнулась в гостиную и вернулась с телефоном в руках. – Запишете?
Она продиктовала мне номер и имя.
– Ну а кроме? – поинтересовалась я.
– Может, Полина? – озарило Сергея.
– Какая? – не поняла его жена.
– Ну, Верховцева или Вершинская, как там ее…
