Что за хрень? Я лишь могла сидеть и смотреть, хотя даже это удавалось с трудом, потому что пистолет у виска слегка нарушал концентрацию.
Отец медленно, почти не дыша, отступил назад.
– Что за дерьмо? – прорычал он, стиснув зубы.
– На твоем месте я бы более тщательно подходил к отбору людей в команду, – грубо хмыкнул Энцо.
Дарио и Раф подошли к команде отца и пододвинули к ним металлический стол и пару стульев.
– Мы гостеприимны, не так ли? – подмигнул мне Дарио, когда направлялся обратно.
Я сжимала и разжимала пальцы, чтобы руки перестали неметь, ощущая себя чертовски бессильной. Как всегда бессильна перед гребаными мужчинами.
– Итак, – с убийственным спокойствием продолжил Энцо, – переговоры.
Он кивнул кому-то из своих людей, и место напротив отца занял Раф. Он спокойно и неспешно расстегнул кожаный портфель, словно мы находились на деловой встрече за чашкой кофе, а не в ситуации, где я вот-вот должна была распрощаться с жизнью, которую так и не успела достойно прожить.
– Какие еще, мать вашу, переговоры? – Нокс подорвался с стула, где пытался прийти в себя, но его тут же вернули на место, напомнив, что на него направлено оружие.
– Как это вообще возможно? – отец продолжал краснеть и выплевывать слова, как бешеная собака, у которой отобрали кость. – И кто ты такой, чтобы угрожать мне?
– Твой будущий зять, – произнес ублюдок позади, скользнув носом по моей шее.
В помещении стало так тихо, что я слышала лишь горячее дыхание, овевающее кожу. Глаза отца чуть не выпали на металлический стол и не покатились по нему, как шары для боулинга.
Энцо щелкнул языком, будто мы все до ужаса утомили его.
– Я тоже не в восторге, что ты будешь моим родственником, но в семье не без урода, верно?
Я пыталась осознать, что он имеет в виду, потому что… Да потому что какого хрена?
У меня уже был жених. Да, я хотела придушить его, но он хотя бы не пытался пристрелить меня, а это уже неплохо.
На стол упала тяжелая пачка бумаг, и Раф постучал по какой-то строчке в документах, призывая отца сконцентрироваться на главном.
Если бы любое мое движение не угрожало тем, что все в этом помещении окажутся мертвы, то я бы рассмеялась от того, как кожа великого Эрика Торна становится пепельно-белой за считанные секунды.
– Этого не может быть, – эти слова прозвучали так тихо, но настолько боязливо, что Нокс тоже опустил взгляд на бумаги. Его брови поползли вверх. Выше и выше, и я действительно запереживала, что они останутся на его лице, а не улетят в космос.
– Морте, – проговорили они в унисон с отцом таким тоном, будто наступил судный день.
Видимо, вот теперь они наверняка убедились, что эта фамилия живее всех живых.
– Делла Морте, – пророкотал тот, чье имя нельзя было называть.
Я прокручивала эту фамилию с того вечера, как меня похитили. Я помнила ее. Помнила, как все мое детство все шептались и сочувствовали мне. Помнила, что из-за этой фамилии я не могла разговаривать годами, а для всего мира и до сих пор.
Мое сердце забилось быстрее, дыхание перестало быть размеренным. Боги, к моей голове приставили пистолет, и я так не нервничала, как сейчас. Что с этой фамилией не так?
– Этого не может быть, – вновь прохрипел отец.
– И почему же? – Я могла поклясться, что Делла Морте саркастично изогнул бровь.
– Потому что… – Глаза отца перебегали от человека к человеку, будто он все еще не мог поверить, что ему угрожают.
Я вот поняла это, когда позавчера потеряла сознание после того, как на наш пол в доме рухнул труп.
– Потому что вся ваша семья мертва. Говорили, что никто не выжил после… – он запнулся и впервые перевел взгляд на меня, а потом на шрам на моем плече.
Я напряглась, и Делла Морте, почувствовав это, сжал мое плечо сильнее. Точка этого соприкосновения была единственным очагом тепла в леднике, окружающем меня.
– Если планируешь кого-то убить, то смотри в глаза до тех пор, пока тело не остынет. Но ты трус, не так ли, Торн?
Отец снова начал краснеть, а его руки задрожали.
Энцо продолжил:
– Так уж вышло, что даже у наемных убийц есть… как бы это лучше сказать, – он небрежно взмахнул рукой с пистолетом, – мораль? В отличие от тебя. – Он грубо усмехнулся, а потом я почувствовала, как волны раскаленной ярости вырвались из него и пронзили меня насквозь: – Люди, которых ты нанял, не убивают детей.
Я резко вдохнула, словно это могло помочь мне осознать сказанное. Мои воспоминания о том дне настолько смазаны и отрывочны, что легче собрать абстрактную картину из пазлов, чем восстановить события прошлого.
Папа… что ты наделал? Шрам начал гореть, будто к нему приставили паяльник, чтобы выжечь клеймо.
– Допустим, – отец взял себя в руки и откинулся на спинку стула. – Чего ты хочешь? Энцо, верно?
– Для тебя – сеньор Делла Морте.
– Итальянцы и их напыщенность, – закатил глаза отец, будто выпил галлон храбрости. В этой комнате было лишь несколько человек, оставшихся на его стороне, и на них тоже было направлено оружие.
– Я бы на твоем месте тщательнее выбирал слова, – холодный металл пистолета снова коснулся моего виска. – Все просто. Я хочу твою дочь и все остальное, что включает в себя договор…
– Я не понимаю, Бьянка должна стать моей женой! – рявкнул Патрик, как обиженный малыш.
Свист пули, пробившей ему голову, оставался в моих ушах пару ударов сердца.
– Есть еще желающие прервать меня?
Что ж, если искать плюсы, у меня остался лишь один дерьмовый жених, а не два. Минусы? Очевидно, новый жених оказался психом.
– Тогда продолжим, – спокойно произнес Энцо, пока труп Патрика медленно сползал со стула на пол.
Меня затошнило в сотый раз за этот по-настоящему сумасшедший день.
– Ты можешь ознакомиться с договором, но что-то мне подсказывает, что ты должен помнить его наизусть…
– Он давно недействителен! – выплюнул отец, отбросив его в сторону на мокрый пол.
Прозвучал еще один выстрел. Я зажмурилась, готовясь почувствовать ослепляющую боль. Хотя при выстреле в голову человек не успевает… Стоп. Я открыла глаза и поняла, что стреляли не в меня.
Плечо отца истекало кровью, а рука висела мертвым грузом вдоль тела. Я выпустила весь воздух, который только был в легких. Не знаю – от облегчения, что моя голова цела, или от страха, что атмосфера накалялась.
– Я могу продолжить, или теперь еще и ты захочешь меня прервать? – Энцо обратился к Ноксу, и тот покачал головой, вытирая пот со лба. – Отлично. Нет такого понятия, как «недействителен», когда заключаешь сделки с семьей Делла Морте. Сделки, скрепленные кровью. Сделки, из которых выходишь и соблюдаешь правила, либо становишься мертвецом.
– Этот договор заключался отцом моей жены, – скривился папа, – многое изменилось с тех пор. Ты не можешь быть серьезен!
– Еще как могу, – он кивнул одному из своих людей, и на стол отца положили телефон. – Прямо сейчас мне хватит лишь одного сообщения, чтобы подорвать твои судна, которые час назад отчалили из Бруклина, но думаю… ты еще не разгреб убытки, которые понес после нашего прошлого фейерверка, не так ли? – в голосе Энцо слышалось превосходство.
Он был уверен в каждой фразе. У него имелся контраргумент на каждое слово.
Отец оторвал взгляд, полный паники, от экрана телефона, где показывались все маршруты перемещения кораблей.
– Итак, мы закончили болтать? – Энцо спросил это так, будто действительно ожидал ответа.
На стол приземлился новый договор. На этот раз в красивой кожаной папке. Боже, этот человек даже просчитал то, что документ может быть испорчен.
– Это оригинал. Выбросишь его – лишишься головы. Хотя, если быть честным, меня мало волнует, что ты сделаешь с этой папкой. Можешь хоть в могилу ее унести. Это не изменит того, что согласно пункту 3.2 Бьянка Торн официально отдается в брачный союз семье Делла Морте. С этого момента по всем внутренним делам, касающимся ее, решение принимает семья Делла Морте. Также, согласно пункту 4.1, власть над шестью указанными судоходными маршрутами и портовыми терминалами передается в оперативное управление Делла Морте на срок в сто лет с возможностью продления. Это реальные концессии – не только прибыль, но и контроль над разгрузкой, логистикой и проверками. – Энцо прервал свой монолог и добродушно спросил: – Мне продолжать?
– Нет, – процедил отец.
– Но на всякий случай… Знаешь, если вдруг ты снова попытаешься истребить всех с фамилией Делла Морте, напомню: согласно пункту 6.6.6 любая попытка семьи Торн подорвать этот договор автоматически дает Делла Морте право на «возмездие»: возврат части активов, компенсацию вдвое и право на оперативные акции, включая захват грузов, «лексические» блокировки в банках, использование «своих» судов для ареста товара и многие другие… увлекательные вещи. Которые я и воплощаю в жизнь.
– А что будет с ней? – отец кивнул на меня.
Я почувствовала, как Энцо пожал плечами.
– Я буду отрубать ей по пальцу каждый раз, когда ты попытаешься играть не по моим правилам.
Отец усмехнулся, едко и грязно. Так уничижительно, что я почувствовала, как внутри меня что-то надломилось.
– Ты просчитался, думая, что Бьянка – самое дорогое, что у меня есть.
Энцо напрягся, посмотрев на меня, но равнодушно и уверенно сказал:
– Думаешь?
Он наклонился ко мне ближе, и я ощутила, как его дыхание скользит по моей коже.
– Если бы она не была важна, – его голос упал до ледяного шепота, – твоя семья не нарушила бы договор, который сама же скрепила кровью. Ты бы не прятал ее от мира, словно трофей, о существовании которого никто не должен знать.
Пистолет снова коснулся моей кожи. Я замерла, понимая, что каждое слово Энцо сжимает петлю на горле отца, а заодно и на моем.
– Она – твоя ахиллесова пята, и не нужно сейчас брать меня на слабо, потому что если я захочу, то вышибу ей мозги и глазом не моргну.
Я видела, как лицо отца дернулось. Его брови сошлись в складку, но не от злости, а от осознания, в каком он положении.
– Она – всего лишь девчонка, – прохрипел он. – Никто.
Я прикусила язык, чувствуя металлический привкус во рту. Все внутри меня кричало, что отец врал. Что я – не «никто». Но стоило ли радоваться, если «кем-то» я становлюсь только потому, что меня превращают в инструмент чужой игры?
Холодное дуло снова скользнуло вниз по моей щеке. Отец впился смертельным взглядом в своего противника:
– Если ты продолжишь наносить ущерб моему бизнесу, я уничтожу все, что ты любишь.
Энцо обошел меня и встал рядом, его улыбка больше походила на оскал:
– Ты уже это сделал, настала моя очередь. А теперь быстро подпиши дополнение к соглашению, а нам нужно еще выбрать свадебное платье, не так ли, Tesoro? – он встретился со мной взглядом, и я даже не знала, как ему сказать, чтобы он шел к черту.
В помещении царила тишина, пока отец обдумывал свои варианты, которых не было.
Энцо повернулся к нему спиной и посмотрел на меня.
– Хочешь что-то потребовать от этого ублюдка?
Энцо кивнул Дарио, и тот развязал меня. Мои губы сжались, чтобы с них не сорвалось проклятье. Затем я медленно начала показывать на языке жестов:
«Мне ничего не нужно, кроме одного человека».
– Что она говорит?! – зло прокричал отец, не видя из-за спины Энцо ни одного жеста.
– Не перебивай мою невесту. – Энцо вытянул руку с пистолетом и выстрелил.
Разбилось окно.
Энцо кивнул, чтобы я продолжила, и я осознала, что он понимает язык жестов. Это… ощущалось приятно.
«Я хочу забрать из дома отца одну женщину. Она была моей няней, а теперь… она мой друг. Это моя единственная просьба».
Для подтверждения своей непоколебимости я сложила руки на груди и вздернула подбородок. Это все, что было в моем арсенале.
Энцо удивил меня: он не стал спорить, а лишь дал приказ своим людям.
Его рука скользнула к моему запястью. Ощущение полного контроля от его горячих крепких пальцев норовило меня задушить, но эта хватка все еще не была… угрожающей. Я все еще могла сопротивляться и вырвать руку. Уверена, он все равно бы поймал меня, но… это осознание заставляло сердце не нестись галопом от испуга. Было ли странно, что человек, окрасивший в красный половину этого склада и державший пистолет у моего виска, вел себя лучше, чем все мужчины до него?
Я подумаю об этом, если доживу до рассвета.
Мы повернулись к отцу, который подписывал документы с таким выражением лица, словно вот-вот потеряет контроль, и губы Энцо коснулись моего уха:
– Не хочешь сказать ему последнее слово?
И я только в этот момент осознала, что он сохранил мой секрет.
Глава 6
Энцо
Я держал тонкое запястье, пока пульс со скоростью колибри бился о подушечку моего большого пальца, снова и снова проводившего по ее мягкой коже.
Мягкая.
