Боже, это кошмар. Я не могу, это слишком.
– Алиса, мать твою, иди сюда!
– Мне станет плохо! Я не выношу вида крови!
– А когда я тут подохну, лучше станет?!
Тяжелый вдох, подхожу к нему ближе.
– Ты мне помогаешь?
– Ага…
– А как ты можешь мне помогать с закрытыми глазами?! Бемби, глаза открой! Давай, я сам не справлюсь!
Сглатываю, распахиваю глаза. А там эта кость сияет, Александр тяжело дышит, как он еще не орет от боли, ума не приложу.
– Водка есть?
– Нет конечно.
– А что есть? Спирт, коньяк, что угодно!
– Средство для снятия лака. Дать?
– Епт…Не надо!
Глаза закатывает, взмахивает своими длинными черными ресницами. Опасный злой волк. И он у меня сейчас дома. Как мне сложно в это поверить, а еще мне сложно не смотреть на его голый торс, который я вижу сейчас впервые в жизни.
Боже, господи, помоги. Мы тогда в хижине ночевали каждый в своем углу, Брандо даже ширму протянул. Чтобы меня, такую ненавистную ему, не видеть.
Теперь же я вижу его во всей красе, да красе, потому что он очень красивый. Он такой, что мне почему-то хочется прикоснуться к его груди, к каменному торсу.
– Алиса, дай бинт.
Кожа смуглая, отливает бронзой, грудь покрыта черными волосами, опасной дорожкой спускающейся вниз под его ремень. И кубики пресса у него. Раз, два, три, четыре… Стоп. Алиса, перестань.
А что там ниже? Ну так, чисто теоретически интересно, мы тоже должны на курсе рисовать ню.
– Бемби, ку-ку!
Боже, я засмотрелась на Александра, а теперь прихожу в себя, когда он щелкает пальцами у меня перед глазами.
– Что?
– Бинт подай. И книжку какую-то.
– Какую? У меня тут есть Гюго или вы не очень классику?
– Любую! Блядь… да любую! Быстрее!
Делаю как велит, Брандо делает нечто вроде шины, пытается остановить кровь, которая за это время успела натечь целую лужу, а после поднимает руки.
– Сними с меня ремень.
Кажется, мне это послышалось, но нет.
– Что, простите?
– Блядь, да чего ты мне выкаешь?! Я тебе не Савелий.
– Извините. Извини.
– Ремень с меня сними, недотрога. Я жду!
Сказать, что я удивлена – это ничего не сказать. Смотрю на Брандо, на его ремень, голый торс и после снова на Брандо.
Это же надо его коснутся, а я не могу.
– Зачем мне снимать с вас ремень? С тебя, то есть.
– Хочешь, чтобы я прямо здесь ноги протянул от потери крови? Или ты меня боишься, Бемби?
Поднимает бровь, и ему, вроде как, больно же должно быть, но больно почему-то мне. Смотреть на его сломанную руку.
– Я тебя не боюсь. Еще чего.
Хмурюсь и преодолевая вселенский стыд вперемешку со стеклянным страхом, подхожу ближе к Александру и это. Ну, ремень с него снимаю. Пытаюсь, точнее, снять. А он, как назло, не поддается.
Дергаю там внизу пряжку у его паха, становится жарко и холодно одновременно. У него там это, что-то сильно выпирать при этом начинает.
– Ну что ты там возишься… Быстрее!
Саша тяжело вздыхает, почему-то он раздражен.
Хм, и что ему не нравится, ума не приложу.
Глава 11
Дергаю пряжку его ремня, аж жарко уже стало.
– Я стараюсь!
– Старайся лучше!
Хм, чего-то Александр совсем злым стал, аж побледнел, но наконец, застежка мне поддается. Я снимаю с него ремень, затягиваю им шину на его руке.
– Сильнее. Да. Так.
Напрягаюсь, живот становится каменным. Брандо так близко. Невольно улавливаю его запах. Кружится голова, мне приятен этот аромат. Я очень чуткая, обычно все тут же улавливаю, и мне нравится его запах, как бы странно это не звучало.
Эта нехитрая манипуляция длиться недолго и наконец, шину мы все же накладываем. Мне приходится прикасаться к Александру. Не то, чтобы я была трусихой и все такое, просто прикосновение к нему вызывает у меня непонятное волнение и трепет.
А еще у него кровь. И рана так плохо выглядит.
Брандо, похоже, тут и помрет. Прямо в моей квартире.
И что я Даше скажу? Как он сюда попал? И почему его ремень отдельно.
– Бемби, проснись.
У меня в квартире полуголый мужчина, как мне это обосновать? Я же сама его пустила!
– Алиса!
Перед глазами что-то щелкает и я просыпаюсь. У меня бывает так, когда я вся в себе, в своих мыслях где-то летаю.
– Что?
– Кровь уберешь сама?
– Да.
Быстро киваю, Александр набрасывает куртку прямо на голое тело и идет к двери.
– Подожди!
Догоняю его, вопрос так и вертиться на языке. Мне это важно.
– Что?
– Вы…ты все еще ненавидишь меня? Как и тогда в лесу?
Сердце быстрее стучит в груди, дурочка, зачем вообще такое спрашивать, но я хочу знать. Что-то изменилось за это время или…
– Нет. Дверь закрой.
Ответил коротко и вышел, глухо хлопнула дверь.
Не знаю, почему, но глупая улыбка расцветает на лице. Мне так лучше, аж от сердца отлегло.
Нет, конечно, я знаю, что Даша не была ни в чем виновата, ее подставили, из-за чего брат Брандо Фари погиб, но все равно. Я лично хотела услышать, что Александр отказался от своей мести, ведь я прекрасно помню, как он кричал на меня, как говорил, что ненавидит и что если Даша не придет, то прольется моя кровь вместо ее.
Помню, как я тогда расплакалась, как боялась расправы, но тогда все обошлось. Савелий забрал меня из лесу и я вернулась к прежней жизни, но даже сейчас, несмотря ни на что, у меня все еще остается ощущение, что эта история незакончилась, потому что я помню.
Один единственный звонок Александра своим каким-то дальним родственником. Он сказал, что я у него. И что я буду расплачиваться за грехи своей семьи.
Это въелось в меня намертво, а теперь, вроде как, опасности нет больше, но все равно.
Я не могу взять и забыть то, что Алесандр меня тогда похитил. Не из-за шутки, не понарошку, нет. Он забрал меня из дома, угрожая заряженным пистолетом. Я была его заложницей достаточно времени для того, чтобы на всю жизнь запомнить это странное время, которое я провела в лесу. С ним.
***
Ранее на дне рождении Крутого
Савелий и Брандо
– Брандо, ты меня уже достал. Тебя вечно нет, когда ты нужен!
Снова вычитывает, включил начальника, тогда как раньше это все делал за него мой брат.
– Вообще-то, ты больше не инвалид, чтобы я выполнял твою работу.
– Вообще-то, у нас общее дело, у тебя есть зарплата и работаем мы все сообща. У каждого свои задачи, и у тебя они тоже имеются. И мне не нравится, что ты пропадаешь по своему желанию и отсутствуешь столько, сколько сам того хочешь.
– Это называется свободный график.
– Нет, это называется несерьезность. Почему ты трубку не берешь? Мы что, почтового голубя должны каждый раз посылать за тобой?!
– Да что случилось, я так и не понял? Что за кипиш, Фарах мне уже весь телефон оборвал.
– Во-первых, у нас пропал товар. Дважды. Гафар упустил его.
– Ну, значит, это проблемы Гафара. Ко мне какие вопросы.
Встаю, спина уже болит, чувствую себя школьником, которого приставили к доске и вычитывает директор лично.
– Я пошел.
– Сел на место!
– Полегче, я тебе не пацан на побегушках!
– Как раз таки пацан! У тебя нет ни опыта, ни хрена! Я держал тебя здесь только ради Фари, только ради него!
– Моего брата вальнули из-за твоей женушки-крысы!
– Заткнись. Еще хоть слово – пожалеешь. Ты знаешь прекрасно, что Даша ни в чем не виновата и мы это сто раз уже обсуждали! Брандо, в память о Фарти, я прошу тебя: думай что делаешь. Думай, что и кому говоришь. Сейчас не время и не место показывать свой характер.
Усмехаюсь. Вот это Крутой дает. Смешно даже.
