Его шелковые черные волосы красиво уложены назад. На виске капелька пота, он тяжело дышит, словно ему больно, хотя я сомневаюсь, что этот бандит способен чувствовать боль.
Осторожно протягиваю руку, словно к зверю дикому подхожу, я ни разу сама к нему не прикасалась.
– Вам плохо?
– Да – басит, не поворачивается даже ко мне.
Попала так попала. Что делать? Позвонить Даше? О нет, тогда мне не то что в клуб, мне вообще всякие прогулки будут запрещены на веки.
– Вы можете умыться у меня в квартире.
Не знаю, чего это я стала такой доброй, но он защитил меня. И это у него сейчас из руки стекает кровь.
– Незнакомых нельзя пускать дом, девочка.
– Я вас знаю. И помню.
В этот момент Брандо блеснул за меня своими янтарными глазами, а я тут же пожалела, что сама пригласила его в квартиру. Сама же.
Спустя пять минут мы уже у двери. Я запоздало понимаю, что проворонила даже ключи и тогда Александр достает ключ из своего кармана и он подходит! Его ключ подходит к моему замку. Это как…
– У вас ключ от моей квартиры. Откуда?
Поднимаю голову, встречаюсь с его взглядом. Потемневшим сейчас и злым.
– От верблюда.
Боже, узнаю свой брелок на этом ключе. Ах да, это мой!
Отлегло от сердца, потому что мысль о том, что Саша все это время мог спокойно проникнуть в мое жилье, провоцирует дрожь.
Мы входим, тут же топаю на кухню, достаю аптечку.
Брандо идет в ванную. Сразу и уверенно. Так, словно знает, где она находится (он не может знать, у него ведь нет ключей от моей квартиры, да)?
Сама быстро плескаю воду себе в лицо. Я продрогла, испугалась и это все неправильно.
Ставлю чайник чисто по привычке. Выгружаю из аптечки бинт и активированный уголь, собственно, на этом аптечка закончилась.
– Где у тебя полотенца?
– Э-э… сейчас.
Блин, блин, блин! Я не ждала гостей как-то, а Брандо не ждала никогда. И никогда бы не пустила его к себе в дом, если бы, ну если бы не экстренная ситуация, как сегодня.
Открываю шкаф, достаю свое полотенце. Иду к ванной, стучу. Дверь распахивается, Брандо быстро хватает полотенце, а после выходит и я едва не выпускаю чашку из рук, когда он входит на кухню в одних только брюках.
– Хм, вообще-то, я тут!
– Я тоже “тут”.
Закатываю глаза. Александр снял рубашку, держит ее сейчас в руке, хотя рубашкой это назвать сложно. От нее остались одни лишь тряпки, которые он сейчас демонстративно показывает мне.
– Я дам вам что-то надеть.
– Аптечку лучше дай.
Протягиваю ему небольшую коробку. Брандо роется в ней, а после его лицо искажает недовольство.
– И это все?!
– Ну да.
– Где жгут?
– Нет его. Я же не сдаю кровь на дому.
Он недовольно поджимает губы, а после садится на стул и кладет свою руку. Я же не могу спокойно смотреть на нее, там точно перелом. И кость. Боже, она же торчит сейчас из раны, образуя огромную гематому!
– Иди, помоги мне.
– Я не могу. Не могу смотреть туда!
Боже, это кошмар. Я не могу, это слишком.
– Алиса, мать твою, иди сюда!
– Мне станет плохо! Я не выношу вида крови!
– А когда я тут подохну, лучше станет?!
Тяжелый вдох, подхожу к нему ближе.
– Ты мне помогаешь?
– Ага…
– А как ты можешь мне помогать с закрытыми глазами?! Бемби, глаза открой! Давай, я сам не справлюсь!
Сглатываю, распахиваю глаза. А там эта кость сияет, Александр тяжело дышит, как он еще не орет от боли, ума не приложу.
– Водка есть?
– Нет конечно.
– А что есть? Спирт, коньяк, что угодно!
– Средство для снятия лака. Дать?
– Епт…Не надо!
Глаза закатывает, взмахивает своими длинными черными ресницами. Опасный злой волк. И он у меня сейчас дома. Как мне сложно в это поверить, а еще мне сложно не смотреть на его голый торс, который я вижу сейчас впервые в жизни.
Боже, господи, помоги. Мы тогда в хижине ночевали каждый в своем углу, Брандо даже ширму протянул. Чтобы меня, такую ненавистную ему, не видеть.
Теперь же я вижу его во всей красе, да красе, потому что он очень красивый. Он такой, что мне почему-то хочется прикоснуться к его груди, к каменному торсу.
– Алиса, дай бинт.
Кожа смуглая, отливает бронзой, грудь покрыта черными волосами, опасной дорожкой спускающейся вниз под его ремень. И кубики пресса у него. Раз, два, три, четыре… Стоп. Алиса, перестань.
А что там ниже? Ну так, чисто теоретически интересно, мы тоже должны на курсе рисовать ню.
– Бемби, ку-ку!
Боже, я засмотрелась на Александра, а теперь прихожу в себя, когда он щелкает пальцами у меня перед глазами.
– Что?
– Бинт подай. И книжку какую-то.
– Какую? У меня тут есть Гюго или вы не очень классику?
– Любую! Блядь… да любую! Быстрее!
Делаю как велит, Брандо делает нечто вроде шины, пытается остановить кровь, которая за это время успела натечь целую лужу, а после поднимает руки.
– Сними с меня ремень.
Кажется, мне это послышалось, но нет.
– Что, простите?
– Блядь, да чего ты мне выкаешь?! Я тебе не Савелий.
– Извините. Извини.
– Ремень с меня сними, недотрога. Я жду!
Сказать, что я удивлена – это ничего не сказать. Смотрю на Брандо, на его ремень, голый торс и после снова на Брандо.
Это же надо его коснутся, а я не могу.
– Зачем мне снимать с вас ремень? С тебя, то есть.
– Хочешь, чтобы я прямо здесь ноги протянул от потери крови? Или ты меня боишься, Бемби?
Поднимает бровь, и ему, вроде как, больно же должно быть, но больно почему-то мне. Смотреть на его сломанную руку.
– Я тебя не боюсь. Еще чего.
Хмурюсь и преодолевая вселенский стыд вперемешку со стеклянным страхом, подхожу ближе к Александру и это. Ну, ремень с него снимаю. Пытаюсь, точнее, снять. А он, как назло, не поддается.
Дергаю там внизу пряжку у его паха, становится жарко и холодно одновременно. У него там это, что-то сильно выпирать при этом начинает.
– Ну что ты там возишься… Быстрее!
Саша тяжело вздыхает, почему-то он раздражен.
Хм, и что ему не нравится, ума не приложу.
Глава 11
Дергаю пряжку его ремня, аж жарко уже стало.
– Я стараюсь!
– Старайся лучше!
Хм, чего-то Александр совсем злым стал, аж побледнел, но наконец, застежка мне поддается. Я снимаю с него ремень, затягиваю им шину на его руке.
– Сильнее. Да. Так.
Напрягаюсь, живот становится каменным. Брандо так близко. Невольно улавливаю его запах. Кружится голова, мне приятен этот аромат. Я очень чуткая, обычно все тут же улавливаю, и мне нравится его запах, как бы странно это не звучало.
Эта нехитрая манипуляция длиться недолго и наконец, шину мы все же накладываем. Мне приходится прикасаться к Александру. Не то, чтобы я была трусихой и все такое, просто прикосновение к нему вызывает у меня непонятное волнение и трепет.
А еще у него кровь. И рана так плохо выглядит.
Брандо, похоже, тут и помрет. Прямо в моей квартире.
И что я Даше скажу? Как он сюда попал? И почему его ремень отдельно.
– Бемби, проснись.
У меня в квартире полуголый мужчина, как мне это обосновать? Я же сама его пустила!
– Алиса!
Перед глазами что-то щелкает и я просыпаюсь. У меня бывает так, когда я вся в себе, в своих мыслях где-то летаю.
– Что?
– Кровь уберешь сама?
– Да.
Быстро киваю, Александр набрасывает куртку прямо на голое тело и идет к двери.
