Вот она. Совсем близко. Ближе только если я войду в неё.
Взгляд замирает на часто вздымающийся груди.
Дыхание сбивается и я пытаюсь выровнять его. Делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю.
Сожрать. Вот, что я хочу сделать сейчас с Алёной. Наброситься на неё и губами покрыть каждый сантиметр этого так вставляющего тела. Смять её. Смять сильно. Подмять под себя, чтобы полностью в моей власти оказалась.
Тонкая такая. По сравнению со мной просто малышка. Наверное, если полностью лягу на неё, то раздавлю.
А я хочу лечь. Так, чтобы лишить её движения. Чтобы делала только то, что скажу.
От желания всё тело пронзает острыми иглами. Каждый нерв. А в паху вообще, как будто шокером ударяют.
Меня трясёт. Чувствую, что трясёт. Меня никогда ещё так не накрывало от тёлок.
Секс для меня – обычное дело. Раньше я вообще их собирал. Тёлок. В коллекцию. Потом надоело. У всех одно и то же. У всех…
Тогда почему сейчас внутри все рвёт и мечет? Почему пальцы дрожат от желания прикоснуться? И только остатками разума я понимаю, что, стоит коснуться её, и всё!
Я сам боюсь себя. И точно такой же страх читаю в глазах Алёны. Именно это останавливает меня. Удерживает на цепи. Отдёргивает.
Она, конечно, узнала меня. Узнала. По голосу. Или разглядела в полумраке.
Проходят какие-то доли секунды, а мне кажется, что вечность. Разве может такой поток эмоций накрыть за секунду?
Девчонка, похоже, понемногу приходит в себя. Первая. Осматривается по сторонам и произносит тихо:
– Ты что? Какая-то опасность? Тебя Бык прислал?
А я смотрю на эти медленно двигающиеся губы и громко сглатываю.
– Малой? – она толкает меня в плечо.
Быстро поднимаю взгляд и хватаю её за руку. Сильно сжимаю.
– Не называй меня так, – цежу, приближая к ней лицо.
Девчонка отстраняется.
Додавить её? Чтобы на спине оказалась. И навалиться? И мять! И мять!
– Тебя Бык так называет, – несмело произносит она и взглядом блуждает по моему лицу.
А я понимаю, что меня подрывает от упоминания Быка. Она уже второй раз это делает.
Бешусь.
Потому что представляю, что он уже наваливался на неё. Что мял.
Мял мою Алёну!
Мою!
Идиот. Придурок!
– Замолчи, – шиплю я.
– Почему? Ты можешь сказать, что случилось? Опасность какая-то? Это Бык…
Не выдерживаю. Это выше моих сил. Опять слышать это имя.
– Цыц! – рявкаю на неё.
– Мне это не нравится, – хмурит брови и строго смотрит на меня. – Отпусти.
Упирается ладонями мне в грудь. И, сука! Зря она делает это. Касается меня.
Я ведь до последнего держался. Не трогал её. Взглядом пожирал её, но не трогал!
А она сама.
От места касания разряды по всему телу. Адские руки. Одним пальцем она задевает мой сосок. И чувствую, как волосы вокруг него дыбом встают. А потом эта же реакция идёт вниз по дорожке волос прямо в пах.
Медленно поднимаю взгляд с её рук на лицо. И, похоже, она все понимает. В глазах опять испуг.
Хочет убрать ладони, но я придвигаюсь за ними. Не хочу разрывать контакт. И не могу. Потому что это словно источник моей жизни. Подпитка. Убрать – и всё!
– Ты… ты что? – лепечет, а сама взгляд мне на рот опускает.
Понимает, что я приоткрыл его, чтобы сожрать её.
Губы зудят. До такой степени хочется впиться в неё.
– Ма… – и сама обрывается. – Раф…
А потом берёт и кончиком языка облизывает свои губы.
А у меня как в замедленной съёмке это её движение. Тонкий язычок скользит по пухлым губам, заставляя их блестеть.
Делаю резкое движение на неё и она ойкает. Оглядывается назад, хотя там всё равно нихера не видно.
Я беру её за затылок и, не давая опомниться, накрываю её губы.
И сразу же зажмуриваюсь. Потому что от искр, которые начинают бомбить меня, могу ослепнуть.
Какой же кайф! Кайф, сука!
Этот вкус. Ни на что не похожий! Ни на одну девку.
Не помню, чтобы меня так торкало от поцелуя. Ах, сука! Я кончить готов. В паху всё дымится.
– Сука, – хриплю я, немного отпуская девчонку и распахивая глаза.
Видеть хочу её.
Она успевает сделать один вдох и я опять впиваюсь в эти мягкие и такие вкусные губы.
За затылок сильнее прижимаю её к себе. Языком прохожусь по губам и толкаю его внутрь. Опять хочу туда. Я помню, как там сладко. Но Алёна вдруг зажимает зубы. Не впускает меня. И начинает колотить по плечам.
Я усмехаюсь ей в рот. Отпускаю затылок и быстро и легко обхватываю обе её руки за запястье и отвожу за спину.
– Ты что делаешь? – шипит она, оглядываясь по сторонам. – Камеры кругом! Ты бессмертный?
– Тебя только камеры беспокоят? – приподнимаю бровь и пальцами второй руки веду по её щеке.
– Дурак! – громко шепчет она. – Пусти меня!
Беру её за подбородок и чуть встряхиваю.
– Ещё раз назовёшь меня так и я надеру твою офигенную задницу. Поняла? – говорю спокойным голосом. Так гораздо страшнее. Я знаю.
– Зачем ты это делаешь? – спрашивает она. – Отпусти руки. Мне больно.
– Будешь хорошей девочкой?
Зло фыркает. Но я отпускаю.
– Зачем? Что это за план? Что тебе надо? – продолжает она, потирая запястья.
Похоже, перестарался, всё-таки. Беру уже аккуратнее руку и подношу к губам.
Алёна застывает. Не знает, что делать.
Я целую её руку и, не почувствовав протеста, веду губы выше. Но, когда они доходят до плеча, Алёна, всё-таки, дёргает руку из моего захвата.
– Не надо, Раф. Ты с ума сошёл?
Сошёл! Просто слетел!
Я опять тянусь к её губам. Не могу долго без них. Особенно когда так близко.
– Нет, – вдруг отрезает она.
И это её «нет» как взрыв во мне. Что?! Нет?!
Глава 15. Раф
Огонь в груди словно получил мощный приток кислорода и сейчас вспыхивает обжигающим пламенем. Готовится сжечь всё нахер.
Смотрю на неё исподлобья и чувствую, как грудь ходуном ходит. От частого дыхания.
Мне воздуха не хватает. Задыхаюсь.
Мне нужны эти губы.
Развернуть её, стянуть шорты и…
Но получу ли я кайф от этого? Почему чувствую, что нет?
Почему не могу сделать с ней то, что делал со всеми? Она особенная, что ли?!
Чуть улыбаюсь и аккуратно кладу ладони ей на ноги. Еле сдерживая себя от того, чтобы с силой сжать их. Впиться пальцами в нежную кожу. До синяков.
Но нет. Терплю.
Всего лишь медленно вывожу большими пальцами круги.
И Алёна не мешает. Не убирает мои руки. Просто смотрит в глаза.
– Зачем я это делаю? – спрашиваю вкрадчиво, наклоняя голову и глядя ей в глаза снизу вверх. А руки веду выше.
– Да. Зачем? – повторяет она.
А я голос теряю от мурашек, которые ощущаю своими пальцами. И это уже не от страха мурашки.
Мне хочется гладить и гладить эту нежную бархатную кожу. Но я хочу большего. Хочу погладить там, где горячо и уже, я уверен, влажно.
– Потому что хочу, – отвечаю я хриплым голосом. Я на пике возбуждения.
Все соки ушли в пах. Поэтому и голос такой.
– Хочу тебя, Алёна.
Чуть поворачиваюсь и торчащей ширинкой прижимаюсь к её бедру. И слышу глухой выдох.
– Вот так хочу, – шепчу я, приближаясь к ней и не забывая руки вести выше. К заветной цели. Медленно, очень медленно. Но верно.
– Нельзя, – шепчет она в ответ. – Ты знаешь, что нельзя.
А у самой дыхание тоже сбито. Ну, я же слышу, что сбито.
Ликую.
Боится, но тоже хочет. Хочет, конечно. Что я девок не знаю?
Все правильно делаю.
Тут силой не возьмешь. По-другому надо. И мне это нравится.
