Глава 12. Раф
– Да угомонись ты! Придурок! – меня оттаскивает от Рыжего Михаль, который выскочил из тачки и пытается нас разнять.
А меня просто рвёт на части. И я понимаю, что не от слов Рыжего. Ну и плевать, что он там про Алёну треплет. Я уже понял, что за глаза эти двое позволяют себе в адрес жены Быка слишком много. Интересно, если бы Бык узнал, что на это сказал бы?
Но рвёт меня по другой причине. От того, что я чего-то не знаю. Не догоняю. Есть какая-то тайна. Секрет грёбанный. И меня в известность не поставили о нём. Поэтому я чувствую себя идиотом.
А еще понимаю, что где-то внутри, глубоко-глубоко, такое приятное тепло от осознания, что Бык не тронет Алёну.
И всё равно я дурак! Нужно было сдержаться. В последние дни я себя не узнаю. И о причинах не хочу думать.
– Всё! – отвечаю я Михалю. – Ну, всё, я сказал! Отпусти! – и толкаю его от себя.
Вырываюсь на свободу и часто дышу. Смотрю на Рыжего, который сидит на асфальте возле тачки и пальцами щупает разбитую губу. Он тоже смотрит на меня исподлобья.
– Придурки! – сплёвывает Михаль. – С чего вдруг начали-то? Опять ты, Рыжий, за базаром не следишь?
– Да пошли вы, – цедит тот в ответ и отворачивается.
– Ладно, успокоились оба, – рычит Михаль. – Бык узнает – обоих уроет. Ясно? Ну?! – и смотрит сначала на меня.
– Да понял. Сказал уже, – огрызаюсь я, потирая костяшки на кулаке.
– Ты?! – кивает Рыжему.
– Сочтёмся, Малой, – он зло щурится на меня. – Сочтёмся, – и встаёт, держась за тачку.
Потом мы все втроем едем в одной машине. Сначала на «точку». Я остаюсь в машине, а эти двое уходят. Когда возвращаются, вижу, что две тёлки садятся в другую тачку и их увозят. Скорее всего, к Быку.
Странно пиздец как. Но вида не подаю, что мне это интересно. Мы едем молча.
Михаль отвозит Рыжего домой и тот, не прощаясь с нами, уходит.
– Выпьем? – предлагает мне Михаль.
– Можно, – отвечаю с усмешкой.
Оказываемся в полупустом баре. Посетителей почти нет, но мы всё равно садимся в самом темном углу. Делаем заказ и выпиваем.
Я уже почти успокоился.
– Я по-хорошему должен всё Быку рассказать, – прерывает повисшее молчание, наконец, Михаль. – Иначе и меня с вами закопает.
И смотрит на меня исподлобья. Серьёзно так смотрит.
– Ну, рассказывай, – отвечаю я и отпиваю ещё.
Храбрюсь, конечно, чтобы не выдать себя. А сам понимаю, что тогда всё. Точно всё.
У Быка с этим строго.
– Из-за чего хоть? – спрашивает Михаль. – Что не поделили?
– Из-за бабы, – сухо отвечаю я.
Он хмыкает.
– Зря ты всё это затеял, Малой, – Михаль сокрушённо качает головой, наливая ещё себе и мне.
– Да ладно, – отмахиваясь я. – Ну, подрались мужики. Можно подумать, – хмыкаю. – И Рыжий отойдёт. А не отойдёт – да и пошёл бы он.
– А я не о Рыжем сейчас, – щурится Михаль.
Вопросительно смотрю на него.
– Я про Алёну, – произносит он, не сводя с меня взгляда, и я молча выпиваю ещё стакан.
Закусываю и только тогда опять возвращаю взгляд на Михаля.
– О чём ты?
– Бык за девку свою убьёт тебя, Малой. Убьёт.
– Ты какую-то херню несёшь, – ухмыляюсь и отвожу взгляд.
– Если я понял, то и он поймёт, – продолжает Михаль. – Вопрос времени.
– А тебе какое дело? – хмурюсь я. – Ну, убьёт и убьёт. Я не боюсь смерти. Моя жизнь не столь ценна, и никто не будет плакать.
– Ну, давай ещё, разжалоби меня, – усмехается он. – Сейчас расплачусь.
Зло смотрю на него и резко встаю. Так, что стул отлетает.
– Да не кипятись ты! – Михаль дёргает меня за руку. – Сядь! Кому что доказать-то хочешь? Молодой ещё. Нихера не понимаешь. Ну? Сядь!
– Да пошёл ты.
– Нужна она ему, – говорит уже спокойнее Михаль.
Я поднимаю стул и сажусь. Может, хоть что-то новое узнаю?
– Зачем? – спрашиваю.
– Этого, вот, не знаю. Да и знать не хочу. И тебе не советую. Меньше знаешь – дольше спишь. В кровати спишь, а не в могиле, Малой.
– Ясно, – говорю разочарованно и опять хочу уйти.
– Он её в карты выиграл, – говорит вдруг Михаль и я замираю. – На кону она стояла. Играли несколько авторитетов. Наш выиграл. Вот так она и появилась тут.
– Что-то неправдоподобно как-то, – хмыкаю я. – Что на неё играть-то? Баб, что ли, мало?
– Ну, значит, не просто баба-то, – и серьёзно смотрит в глаза.
– А чего трахает всяких шлюх тогда? – спрашиваю прямо. – Раз в карты выиграл?
– Пиздец у тебя сколько вопросов! – Михаль бьет кулаком по столу. – Выкинь из башки, дурак!
– Тебе какое дело?
Он опять наливает. Молча выпиваем.
– Молодой ещё, – отвечает только после этого Михаль и морщится. – Вижу, что дуришь. Хернёй страдаешь. Как ты там сказал? Баб, что ли, мало? – хмыкает. – Вот и возьми себе пару или троих сразу. Вытрахай всю дурь. Жалко мне тебя.
– Меня жалеть не надо, – цежу я. – Прибереги свою жалость для Рыжего, когда я ему в следующий раз по зубам пройдусь.
– Эх и дурак, – качает головой Михаль. – Ладно, раз такой борзый, решай сам! Хочешь загнуться от пера – твоё дело. Я тебя предупредил.
– Ладно. Понял, – уже примирительно говорю я.
Нет. Конечно, я не поверил ему. Ну, в его жалость. Я никому не верю. Привык уже. Но портить отношения и с ним ни к чему пока. Хватит Рыжего. Тот точно затаил обиду. Будет ждать случая. По взгляду его понял.
– Вот и правильно, – Михаль хлопает меня по плечу. – Короче, давай сейчас, дуй на «точку». Я позвоню, предупрежу, чтобы ждали тебя. Возьми троих. Девочки сделают всё, как надо. Всю дурь из тебя отсосут, – и ржёт.
Я лишь качаю головой и допиваю стакан.
Когда сажусь в вызванное такси, голову уже ведёт.
Давно я так не напивался. Нельзя потому что. У меня всё должно быть под контролем. Но сегодня словно сорвало что-то. Какой-то предохранитель.
Зато почему-то так хорошо. Мысли все, которые грузят меня в последнее время, отошли далеко-далеко.
Михаль сказал таксисту адрес и сейчас меня обслужат по первому разряду.
Откидываю голову назад и прикрываю глаза.
Бык в клинике. Наверное, уже натрахался.
Хорошо, что он Алёну не тронул.
Алёну…
Зажмуриваюсь. Вдыхаю громко воздух. Нет её запаха. Тачка же не моя.
Достаю телефон и роюсь в поисках фотографии. Её бы удалить надо. Надо, да.
Сейчас и удалю.
Вот она. Супер.
Большим пальцем провожу по экрану по уголку губ, попавшему на снимок. Тру затылок и тяжело выдыхаю.
– Эй! – обращаюсь к водителю такси.
Тот оборачивается.
– Разворачивайся! – командую я и называю ему адрес, куда я ехать не должен. Вообще не должен. Не теперь. Но куда меня тянет непонятная и раздражающая сила. Раздражающая и приятная одновременно.
Глава 13. Раф
Я прошу остановить тачку, не доезжая до дома Быка. Как бы ни был пьян, а башка соображает. Войти через ворота – значит сдать себя окончательно. И девку подставить.
Ну, вот, соображаешь же, Раф! Тогда какого хера ты прёшься туда?!
Еще не поздно запрыгнуть обратно в тачку и уехать. Но вместо этого я стою и, засунув в карманы брюк руки, смотрю, как такси скрывается в темноте.
Жадно вдыхаю прохладный воздух и оборачиваюсь на дом Быка.
Я знаю, как войти в него незаметно. Чтобы камеры не просекли.
А что потом? В доме-то дохрена камер.
Бык очень боится за свою жизнь. Все время говорит о каких-то угрозах. И уж точно в его спальне стоят камеры. И как тогда?
И что вообще я хочу?
Алёну увидеть. Хотя бы увидеть. А дальше что?
Не хочу об этом думать!
Трясу головой. Это же морок какой-то. У меня изнутри словно что-то. Что-то, что заставляет совершать эти тупые поступки. Но ничего не могу с собой поделать. Я, пожалуй, впервые в жизни не контролирую себя.
Но понимаю одно: если уйду сейчас, если не сделаю то, чего хочу, то будет ещё хуже.
Незаметно пробираюсь в дом по одному мне известному пути. С этой стороны дома нет камер. Угол как раз не охватывается. Захожу с заднего входа. Замираю.
В доме тишина. А что, если и её тут нет?! А где она?!
Если нет, то что?!
И понимаю, что тогда хана мне. Накроет так, что сорвусь.
