Глава 3
– Прошу, ваше высочество, здесь вам будет уютно! Камин уже растопили, вскоре слуги подадут подогретый эль.
В свете факелов мне широко, но фальшиво улыбался незнакомый мужчина. Чуть в отдалении за его спиной маячила жена и двое ребятишек-подростков. Позы скованные, руки сложены на животе, головы опущены. Когда один из мальчишек попытался взглянуть на меня, тут же получил от матери подзатыльник.
Дверца кареты распахнулась, волей-неволей пришлось опереться на протянутую руку.
Брезгают мной, что ли – мужчина почему-то обернул ладонь плащом. И все смотрят на меня… Надо что-то сказать? Еще бы подсказку выдали!
Не приноровившись к новому телу (а когда я могла, если сиднем сидела в сомнительном транспортном средстве), покачнулась. Спасибо, мужчина среагировал, поддержал.
– Благородные леди никогда не наваливаются на спутника, – змеиным шепотом отчитала моя… А, собственно, кто? Компаньонка, родственница. – Не позорьте свою семью, что скажут о ваших манерах!
Ее бы на мое место, точнее, поместить в чужое тело, которое ну совсем не похоже на твое! Еще поставить на каблуки и заставить преодолевать препятствия. Навалиться на мужчину – меньшее из зол, мне бы нос себе не расквасить! Иду как пьяная. Еще и голова кружится.
– Манеры, миледи! – вновь прошипела дама в чепце и провела мастер-класс на тему «Как элегантно выйти из кареты».
Мысленно простонала. Ну что еще?! Спасибо, вторая женщина, гувернантка, молчала. Изображала саму скромность, глаза в пол – и украдкой хихикала.
– Вы должны поприветствовать льеса.
Еще один льес… Это точно не имя, а титул какой-то, полагаю, что-то вроде дворянина без титула. Почему я так решила? Борн – капитан моей охраны, на эту должность мещанина не назначат. Вместе с тем хозяин нашего приюта тоже льес… Может, просто вежливое обращение?
– Простите, – выдавила из себя улыбку, – я так устала! Дорога жутко выматывает. Безусловно, я рада встречи с льесом и благодарна ему за оказанное гостеприимство.
Блюстительница правил успокоилась, кивнула гувернантке, и та проворной мышкой выбралась из кареты, помогла выйти пожилой спутнице.
– Льеса Марена, проследите за тем, чтобы меха и серебряную посуду не украли и аккуратно занесли в дом. Сундучок с драгоценностями отдадите лично мне в руки. После ужина зайдите ко мне: у меня к вам много вопросов. И все они касаются воспитания миледи. Оно и раньше вызывало вопросы, но теперь… Если его светлость отошлет невесту, вы ответите по всей строгости.
Вот ведь зануда! Бедная Абигаль, как она ее терпела! И льеса тоже. Я бы давно не выдержала, сходила к местной ведьме и одарила проклятием немоты.
Свежий воздух, определенно, пошел мне на пользу. Дурнота притупилась, и я смогла осмотреться, понять, куда нас занесло. На замок не похоже, на крестьянский дом тоже. Нечто вроде провинциальной усадьбы. Каменный двухэтажный дом, колодец в центре мощеного двора. Он со всех сторон защищен стенами, попасть внутрь можно только через крепкие ворота. Лошади, куры, козы – сельская романтика! Пахнет соответствующе, не розами.
– Принимать вас – большая честь для нас!
Когда я проходила мимо, хозяйка присела в реверансе, а ее сыновья поклонились. В глаза бросился специфический головной убор женщины – рогатый чепец с отворотами. Белый, как и платок моей ворчливой спутницы, он тоже полностью скрывал волосы и шею. Похоже, здесь это атрибут замужних дам. Я, то есть Абигаль, пока девица, поэтому в шапочке, как и льеса Марена.
Попыталась представиться себя с подобным уродством на голове: тяжело, неудобно, еще ни капельки не украшает. А ведь у нас женщины прежде что-то подобное носили, справлялись.
Отвлекала себя различными мелочами, чтобы не думать о главном. Где-то читала, что подобная тактика помогала купировать панический приступ. Нужно сосредоточиться на каком-нибудь ярком предмете, считать машины с четными номерами, изучать предметы на линии горизонта. Сначала пристально изучала дом, потом холл, скрипучую лестницу. На вопросы не отвечала, притворившись жутко уставшей. Не упала, и на том спасибо.
– Вот, это лучшая комната.
Ухватившись за голос хозяина как за якорь, выдернула себя из болота безнадеги, огляделась. Ну, если это лучшая… Воспитанная на любовных романах, я привыкла к масштабам и роскоши, тут же мне предлагали темную комнатушку от силы в восемь квадратов. Вместо паркета холодные каменные плиты. Окно забрано ставнями. На стенах ковры в красно-желто-серых тонах. Люди и животные на них напоминали детские рисунки. Большую часть комнаты занимала кровать, основательная такая, с пологом. Залезать в нее полагалось по приставной лесенке. Остальное место поделили между собой кресло со скамеечкой для ног, камин, небольшой столик, сундук и ширма. На столе с важным видом красовался пузатый медный кувшин с медным же тазом: «На случай, если миледи захочется умыться». Эмм? То есть мне лить воду прямо на пол? А нет, в таз. И туалет здесь явно не предусмотрен. Может, он общий, в коридоре?
– Миледи что-то не нравится? – забеспокоился хозяин дома.
Осторожнее нужно быть с гримасами, а то войну ненароком развяжу. Вон, хозяйка уже побелела, а Борн руку на эфес меча положил.
– Нет, спасибо, все очень… миленько.
Одну ночь переживу. Надеюсь, жилищные условия герцога лучше. Подумала и одернула себя. Стоп, Лена, неужели ты действительно собираешься замуж за человека, о котором даже не читала? А почему бы и… да. Вдруг Руперт – моя судьба. Мы встретимся, полюбим друг друга с первого взгляда…
Замечтавшись о будущем, столь желанном счастье, томно вздохнула – и натолкнулась на осуждающий взгляд спутницы-зануды.
– Что это за слово такое – миленько? – пробурчала она. – Вы действительно заболели? Ведете себя странно.
– Отставьте нас одних! – Мадам-зануда хлопнула в ладоши. – Пусть госпоже принесут ванну. И где носит Присси, она должна была давно растопить камин!
– Я здесь, госпожа!
Запыхавшись, в комнату ворвалась молодая женщина в форме горничной – хотя бы здесь все понятно и знакомо.
– Опять с солдатами болтала, бесстыжие твои глаза!
Ахнула, когда сердитая спутница дала ей пощечину.
– Я нет, я вовсе нет, госпожа!
Бедняжка расплакалась.
– Ты еще мне перечишь?!
Служанка съежилась и замотала головой. Пока она возилась с камином, подкидывая в него новые поленья, досталось и мне:
– Зачем вы только выбрали ее? У незамужних девиц одни мужчины в голове. Мать этой и вовсе бывшая птичница, до сих пор толком с платьями не умеет обращаться.
Тут накопившиеся эмоции взяли вверх, и я взорвалась.
– Собственно, по какому праву вы меня отчитываете? – Подбоченившись, теснила мучительницу к стене. – Я принцесса крови, невеста герцога, а вы кто?
– Абигаль… – Женщина оторопела, растеряла былой пыл. – Ваша матушка…
– Пошла вон!
Без лишних слов указала ей на дверь, а, чтобы было понятнее, еще и ускорение придала. Достала! Я тут с ума схожу, а она нотации читает!
– Как вы баронессу! – одобрительно хихикнула Присси. – Спасу от нее никому нет, даже льес Борн стонет.
Вот оно – мой ценный кладезь информации! Судя по всему, Присси девица бойкая, разговорчивая, опять же терпеть не может мою дуэнью и вряд ли сдаст меня родне: побоится потерять место.
Начала издалека:
– А почему Борн не может поставить ее на место?
– Так неровня они – она баронесса, а он просто льес.
Значит, правильно все поняла, голова работает.
– И что же баронессе в своем замке не сидится? – с сарказмом спросила я, а сама навострила уши.
– Так нету замка. Ничего нету. Она в доме вашего батюшки из милости живет, как дальняя родственница. Как супруг преставился, так и перебралась.
Ага, вот и выстроилась линия поведения. Дуэнья ты обыкновенная, захочу, с кашей съем.
– И давно она вдовеет?
Абигаль бы такого вопроса не задала, но Присси он не смутил. Видно, не пришло в голову, что хозяйка должна все о своей родне знать.
– Седьмой год пошел. Матушка моя, – служанка понизила голос, перебралась ближе ко мне, – покойному барону служила. И не птичницей вовсе, а замковым хозяйством заведовала. Барон, упокой Создатель его душу, экономил на всем, один титул-то и имелся. А матушка моя женщина статная по молодости была, красивая. Может, – Присси зарделась, – я от него родилась, недаром баронесса меня сразу невзлюбила. То розгами велела пороть, то в краже обвинила. Будто нашлось бы, что у нее красть!
– И как же ты оказалась… у нас?
Спасибо, успела спохватиться, не сказала: «у герцога». Ты Абигаль, помни, не забывай.
– Да очень просто, госпожа: сбежала.
Недоверчиво усмехнулась:
– Сбежала и все? Так просто?
– Ну… – Присси смущенно теребила серую юбку. – Понравился мне один человек… Все равно житья в Пие не было, я и решилась. Харви под началом льеса Борна служил. Сказал, герцогу и герцогине умелые слуги всегда нужны, да и платят хорошо.
Герцог, герцог… Точно, это мой отец! Точнее, Абигаль. Но почему она графиня? Ах да, герцогиня – это ее матушка, дочери достался титул победнее.
Понимающе кивнула:
– Увез и не женился?
– Угу! – со вздохом подтвердила Присси и тут же желчно добавила: – Так и льес Борн на баронессе тоже. Уж как она ему глазки после кончины супруга строила, когда в Тешин перебралась, – все без толку.
Ай да сплетница, ценная находка! Сейчас всю подноготную моих спутников на тарелочку с голубой каемочкой выложит.
– Стоп, – вспомнила я, – так льес уже женат!
Он сам говорил, мол, жена – экономка.
– Женат, – кивнула Присси, – но тогда-то не был.
– Все равно он ей не ровня.
Наверняка служанка все выдумала от обиды на бывшую хозяйку. Мне баронесса тоже не нравится, осуждать не стану.
– Когда в брюхе пусто, и за ишака пойдешь, госпожа, – философски изрекла Присси. – Вдобавок у льеса капиталец имеется, домик с угодьями. Опять же батюшка ваш ему благоволит. А баронесса, между нами, по рождению голь перекатная, даром что бывшая придворная дама. Сидела себе в старых девах, а потом, не иначе как чарами, на себе барона Пийского женила. В сорок-то лет! Только он возьми да умри от лихорадки. Детишек они не прижили, родственники мужа ее и выставили. А батюшка ваш приютил по родственной доброте. Важную особу из себя изображает, льесой, вашей воспитательницей, командует, будто она ее наняла.
С баронессой и льесой Мареной разобрались. Странно, конечно, что такая великовозрастная девица, как Абигаль, путешествует с гувернанткой, но в каждой избушке свои погремушки. Теперь перейдем ко мне. Как бы выяснить, сколько мне лет, есть ли у меня братья и сестры, как зовут родителей? Пока думала, в дверь постучали – принесли лохань, ведра с холодной и горячей водой.
– Сейчас я вас горячими полотенцами оботру, потом переодену.
Присси хлопотала возле меня словно курица над цыплятами, ловко справлялась с крючками, пуговицами и шнуровкой. Надеюсь, стыдливость здесь не запрещена: не могу я вот так, сразу, предстать голой перед незнакомым человеком.
Да, тело Абигаль – мечта! Украдкой любовалась новыми изгибами, щупала себя, благо во время водных процедур это естественно. Любовалась… и тосковала по прошлой жизни. Подумаешь, вес, пересилю себя, начну ходить на фитнес, зато знакомый мир, работа, замуж опять же по собственному желанию выходят.
После купания Присси переодела меня в длинную, до пят, ночную рубашку и велела залезть под одеяло:
– Вы устали, госпожа, эль и мясо вам подадут в постель.
Думала, про мясо шутка, но нет, служанка действительно вернулась с бутербродами их холодной буженины и серого хлеба. Запивать все это полагалось тем самым подогретым элем с пряностями. Ничего, съела. Соли не хватает, а так вкусно.
– Я лучше с вами лягу, госпожа, а то боязно. Можно?
Присси мялась на пороге, по-собачьи заглядывала в глаза.
– Можно. Вампиров боишься?
– И их тоже. Только говорят, никакие это не вампиры, а вполне себе люди. Я на кухне с кухаркой разговорилась, так ее дочь чуть не утащили! Она домой из гостей возвращалась, они налетели, насилу ноги унесла.
– Разбойников везде хватает, – зевнув, взбила подушки: после жирной еды клонило в сон.
– Э нет, госпожа, никакие это не разбойники! У нас их Охотниками называют. В черных плащах, со стилетами на пальцах по дорогам рыщут. А стилеты – что твои вампирьи клыки, острые!
– И зачем этим неведомым Охотникам кого-то убивать? – лениво поинтересовалась я.
Детская страшилка какая-то! И одни клише: ночь, плащи, клыки.
– Не знаю, госпожа. Только они не убивают, они хвать человека и уносят. Опосля его в какой-нибудь канаве находят, без единой капельки крови. Ни один вампир так не высосет!
Усмехнулась:
– А ты проверяла?
– Нет! – Присси не на шутку перепугалась, начала креститься – для удобства назову так ее явно ритуальный жест. – Я ужас, как их боюсь. Земли их неподалеку, лучше лишний раз не поминать. Что Охотники, что они – одна страсть. Но рядом с вами, госпожа, спокойно, тут они не тронут. Зарежут, выпьют всех во дворе да на первом этаже и уйдут восвояси.
Добрая, однако, она душа! И наивная, потому как в моем представлении начнут как раз сверху. Вампиры, они же летучими мышами оборачиваются. Или я с Дракулой путаю, у Олеси они не имеют крыльев. А, все одно – выдумки.
Изможденная переживаниями, уснула. Странно, конечно, слишком быстро и резко меня в сон потянуло. И голова тяжелая. Ну да после таких приключений и вовсе мигрень могла разыграться.
Судя по шуршанию, Присси устроилась в изножье кровати. Пусть! Смешная она, вроде, взрослая, а как ребенок!
* * *
– Кончать девку нужно, чтобы не закричала! Ты же говорила: одна, мол, откуда служанка взялась?
Зловещий шепот доносился словно сквозь толстый слой ваты. Хотела разлепить глаза, но понимала: не могу, веки налились чугуном. Голова трещала как с похмелья. Что же подмешали в эль – непохоже на обычные последствия переутомления. И ведь крепким он мне не показался, наоборот, безалкогольным.
– Оставь ее, советник велел убить только Абигаль. Эту свяжи и отвези в лес. На нее и все свалим. Хотела, мол, обокрасть госпожу, но та за руку поймала. Девка ее придушила, а как сообразила, что натворила, в бега подалась.
