– Не беспокойся, – баронесса остановила его мимолетным прикосновением, – я его тоже напоила. Спит. И солдаты спят, никто нашей невестушке не поможет.
– А льеса?
– Она носа из своей комнаты до утра не высунет.
– Тогда начнем, что зря лясы точить? Девку, пожалуй, с собой не возьму, развлекусь по-быстрому и отправлю прямиком к Создателю. Если стыдливая, – он усмехнулся, – отвернись. А, хочешь, присоединяйся. Я мужик крепкий и тебе удовольствие доставлю. Уж всяко лучше Вальтера. Будто не знаю, что ты по нему сохнешь!
Убийца попытался ее приобнять, но заработал звонкую пощечину.
– Знай свое место и делай свое дело! – прошипела баронесса.
– Дело-то у нас общее, как бы ты ни хорохорилась, – покачала головой мужчина. Он стоял ко мне боком, возился с завязками штанов. – И пропасть между нами не так велика, еще неизвестно, у кого род древнее.
– Третий сын! – брезгливо обронила баронесса. – Если бы не сводная сестра, давно сгинул бы в пьяной драке.
Она нарочито отошла к окну, повернулась спиной к нам с Присси. Мол, ничего не вижу, ничего не знаю.
– Даже не верится, что ты побывала замужем! – прокомментировал ее поведение мужчина. Штаны его опали на пол, но длинная рубашка, к счастью, скрывала пикантные подробности. – Или барон тебя девой оставил? Детишек-то у вас нет.
– Заткнись и займись служанкой! – огрызнулась баронесса.
Замечание ее явно задело.
– Что тут у нас? – Мужчина склонился над Присси. – Да хватит дрожать, будто в первый раз!
Воспользовавшись тем, что оба преступника опустили меня из виду, сползла с кровати. Могла бы кинуться вон из комнаты, но Присси… Не все такие гадины, как баронесса.
Чем бы его огреть?
Взгляд заметался по комнате и остановился на кувшине. Стараясь ступать неслышно, схватила его и разбила о голову насильника.
– Это так ты ее усыпила! – фальцетом взвыл мужчина.
Однако крепкий, не упал.
Сверкнуло лезвие ножа.
Сглотнув, попятилась. Убийца двинулся следом, однако ударить не успел: помешал истошный визг баронессы: «Вампиры!»
Глава 4
Позабыв обо мне и Присси, мужчина быстро подтянул штаны, занял боевую стойку. В каждой руке по длинному кинжалу – он планировал дорого продать свою жизнь. Баронесса, наоборот, драться не собиралась, проявила себя на редкость трусливо для особы, которая планировала хладнокровное убийство.
– В сторону!
Пулей пролетев мимо плачущей Присси, она ловко утрамбовала себя под кровать и притихла.
Ну а я осталась стоять, потому что прятаться больше негде, да и поздно.
Сердце билось где-то в горле, волосы на теле встали дыбом, когда темный силуэт в проеме окна полностью загородил лунный свет.
Вот тебе и летучая мышь! Врал Стокер, вампир вполне себе человек, только очень ловкий.
– Прочь, отродье ночи! – гаркнул наемник.
Временно засунув один из кинжалов за пояс, он попытался ослепить противника масляной лампой. Увы, вампир уже спрыгнул с подоконника, смазанной тенью пронесся вдоль ширмы. Мама, как быстро!
За ним еще и еще… Лампа выхватывала из мрака спортивные фигуры в облегающих темных одеждах. Вампиры напоминали ассасинов из компьютерных игр, разве только лиц не прятали. И тоже вооружены, хотя, казалось бы, зачем им оружие при наличии острых зубов.
Привалившись к стене, судорожно, хрипло дышала. Страх парализовал, я не могла пошевелиться.
Вот еще одна тень. Еще и еще! От исходившего от вампиров холода кожа покрылась мурашками.
Меня убьют, меня сейчас убьют, я даже пикнуть не успею! То-то советник порадуется!
– Помогите! – вырвалось из груди слабое бульканье. – Льес Борн!
Глупо, но в состоянии шока мы часто ведем себя неразумно.
Меня никто не услышал – это минус. Плюс заключался в том, что вампиров я не заинтересовала. Ни один не оглянулся на крик, все столпились вокруг наемника. Нападать не нападали, но постепенно сжимали кольцо. Убийца ожесточенно орудовал кинжалами, только клинки раз за разом пронзали темноту. Со стороны казалось, вампиры потешаются над ним, нарочито подставляют то грудь, то спину и в самый последний момент ловко уходят с линии удара. Какие же они гибкие! А еще пластичные как ртуть.
Однако хватит пялиться на свою погибель, нужно добыть лампу. Вон она, валяется между кроватью и ширмой – наемник ее бросил. Если лампу разобьют, мне точно конец. Нам всем конец, потому как вампиры прекрасно видят в темноте.
Стоп! Мысль раскаленной иглой пронзила мозг. Тут все деревянное, а лампа не электрическая, из нее горячее масло вытекает!
Пожирая глазами расползающееся по полу пятно, беззвучно молилась: «Пожалуйста, ну пожалуйста, пусть кто-нибудь заметит!» И не подобраться к ней…
– Лампа! – наконец в отчаянье крикнула я, в красках представив, как мы тут заживо сгорим.
Один из вампиров лениво повернулся ко мне, заставив пережить пару непередаваемых мгновений (вся жизнь перед глазами пронеслась!), и поднял злополучную лампу.
Ох, лучше бы я промолчала!
Присси была того же мнения, потому как перестала мычать и пронзила меня укоризненным взглядом: «Что вы натворили, госпожа?!»
Я-то думала, вампир выкинет лампу в окно, а он направился с ней к нам. Остановился у ног несчастной Присси, шумно втянул воздух носом… Бедняжка не дышала, я тоже. Вот он склонился над служанкой… Отвернуться бы, но я продолжала смотреть, я даже зажмуриться не могла!
Лампа глухо стукнула о пол, и вампир вернулся к своим.
Не сговариваясь, мы с Присси одновременно выдохнули.
Тело как желе. И спина вся потная.
Увлеченная эпопеей с лампой, на время упустила из вида наемника. Дела его складывались из рук вон плохо: вампиры вплотную приблизились к жертве. И по-прежнему ловко уклонялись от ударов.
– Ты действительно думаешь, что способен убить кого-то из нас иголкой? – высокомерно рассмеялся один из вампиров.
Он отличался от прочих тем, что облачился в аналог современных брюк и белую рубашку с кружевным жабо. Не иначе, в состоянии стресса прицепилась к ней. Мол, что за дурость, белый – самый маркий цвет, кровь не отстираешь. Про кружево вообще молчу.
– Мой клинок заговоренный, – процедил наемник.
Он старательно маскировал страх, но я ощущала исходивший от него кислый запах пота. Неудивительно, ведь ему в шею дышала парочка вампиров, еще несколько блокировали движения спереди и по бокам.
– Скажи, где Гертруда, и мы тебя не тронем.
– Понятия не имею, о ком вы! – оскалился наемник.
– Вот как? – Вампир укоризненно покачал головой. – На тебе ее запах. Свежий запах.
– Умри, порождение Хаоса!
Наемник сделал отчаянный выпад. Безумный, на что он рассчитывал, главного вампира он все равно бы не достал!
Расплата последовала мгновенно. Вампир в белом жабо провел ребром ладони по горлу, и его подчиненные набросились на жертву.
Мы с Присси завизжали одновременно, только она беззвучно, а я, наоборот, в полный голос.
Все закончилось за считанные мгновения. Наемник кулем рухнул на пол. Вокруг его головы стремительно разрасталась темная лужица, воздух наполнился запахом крови.
Нет, прежде я читала об этом, но видеть… Видеть – совсем другое. Ты, вроде, знаешь, что произойдет, но оказываешься совершенно не готов к этому.
Ноги подкосились, и я сползла на пол. Спасибо, не в обморок упала. Вроде, надо порадоваться, убийцы больше нет, только вот вряд ли шестерым вампирам хватит крови одного человека.
Подтверждая мои сомнения, порождения тьмы двинулись в нашу сторону. На губах двоих темнели капельки крови – омерзительное зрелище!
Присси! Увы, на этот раз спасти я ее не могла.
– Человеческое сердце бьется слишком громко, чтобы его не услышать! – ухмыльнулся главный вампир с кружевным жабо. – Гнилое, как и у всех предателей. Вылезай! Может, Лорд пощадит тебя, и ты примешь легкую смерть.
Замотала головой. Присси – предательница? Но вампир обращался не к ней – к баронессе. Опустился на одно колено, заглянул под кровать в каком-то полуметре от Присси. Что-то она слишком побледнела, надеюсь, не умерла от страха.
– Гертруда, не будь ребенком! Ты сама выбрала свою судьбу.
Вампир нагнулся и за лодыжку выволок баронессу из укрытия.
– Королева вам не простит, никогда не простит! – отчаянно брыкаясь, причитала она.
– Меня не волнует ее мнение. А тебе следовало думать до того, как заключать сомнительные сделки. Ты проиграла, прими свою смерть с достоинством.
Вампир обнажил клыки. Длинные, тонкие, острые, они завораживали своей смертоносной красотой. Такие без труда войдут в любую плоть.
– Я не хотела, пощади! – фальцетом заорала баронесса и лихорадочно потянулась к груди, словно защищая сердце от удара.
– Мерзавка!
Сначала я не поняла, что произошло, почему вампир отшатнулся от баронессы, как от чумной, а потом заметила темное пятнышко на его плече. Оно все разрасталось и разрасталось, спускалось вниз по рукаву.
Баронесса победоносно сжимала в кулаке серебряную булавку.
– Я оставила метку на твоем теле, Элеф, теперь тебе не скрыться от правосудия.
– Ты права, – зажимая рану ладонью, прищурился вампир, – правосудие свершится. Прямо сейчас.
Едва уловимое движение глаз, и кровососы всей толпой навалились на баронессу. Зажмурилась, не желая видеть детали жуткой казни, мне хватало звуков: хрипы, чавканье, хруст. Скудный ужин запросился наружу.
– Все кончено. Грязная казнь свершилась.
Кто-то любезно вытер мне лицо. Хотя кто и так понятно. Вопрос: зачем? Чтобы не портить вкус собственного ужина? Не сомневалась, нас с Присси ждала незавидная участь.
– П-п-почему – грязная? – стуча зубами, спросила я.
– Мне сложно объяснить это человеку, полагаю, и не нужно.
Он был так близко, что без труда мог перегрызть мне сонную артерию.
Так странно, непривычно – практически не ощущать чужого дыхания! И все же сердце вампира билось, гораздо реже и тише моего, примерно два-три удара в минуту.
– Вы отправитесь со мной, ваше высочество. Простите, но так нужно.
Отшатнулась, когда холодные пальцы сжали мое запястье. От вампира пахло… Нет, не кровью – лимонником. И совсем не пахло потом. Удивительно при местном уровне гигиены! Хотя, учитывая то, что он мертв… Эм, вернее, не совсем жив, потому как живые мертвецы – зомби. Да к черту тонкости, он нежить, убийца! Только вот на его плече темнело неровное, пахнущее чем-то минеральным пятно. Не железистая кровь, но и не гниль.
Замотала головой:
– Н-н-нет, никуда я с вами не поеду!
А сама все смотрела на его плечо. Больно, наверное, а он лицо держит, не катается по полу в судорогах.
– Боюсь, у вас нет выбора, – с легкой печалью в голосе возразил вампир и, чтобы подсластить пилюлю, добавил: – Можете взять с собой служанку, это не возбраняется. К сожалению, остальная ваша свита останется здесь. Но не тревожьтесь, когда все уладится, вы благополучно прибудете к унгерскому двору, обзаведетесь новой.
Скупой свет лампы падал так, что я могла хорошо рассмотреть половину его лица. Другая оставалась в тени, словно подчеркивая двойственность природы вампира. Как и полагалось по канону, тот обладал тонкими чертами, мягкость в которых поразительно сочеталась с твердость. Высокий лоб, ясные серые глаза, едва заметно заостренный подбородок, одновременно волевой, массивный. Четко очерченные губы, нижняя при этом полнее, а верхняя с кокетливым изгибом… на который я смотрю вместо того, чтобы спасать свою жизнь.
– Рану нужно скорее обработать, милорд, – почтительно обратился к нему один из подчиненных.
Характерно – держался на расстоянии, не подходил.
– После! – отмахнулся… Элеф. Да, именно так его назвала баронесса. – Сначала нужно здесь прибрать. Меньше всего мне нужна война с Вратией.
– Сбросить тела в реку? – услужливо предложил подчиненный.
– Да, пожалуй, – после минутного колебания, кивнул Элеф.
Он выпрямился, потянув меня за собой. Заартачившись, неловко покачнулась и, чтобы удержать равновесие, совершенно случайно ухватилась за его больное плечо. Пальцы тут же стали липкими. Элеф зашипел, метнув на меня бешенный взгляд. Из-под верхней губы появились клыки.
– Я не хотела, я… могу перевязать, если вы меня отпустите, – глупые слова вырвались из горла сами собой, без участия разума.
Вампир усмехнулся:
– Отпустить я вас не могу: вы слишком много видели.
