– Нет. – Я сглатываю образовавшуюся во рту слюну. – Это лишнее, Янис, – указываю на стол, где нет свободного места.
Басманов кивает парню. Тот молча кланяется и уходит. Мы остаемся наедине. Я смотрю в его глаза, а он – в мои. Как минимум две минуты не отводим друг от друга взгляды. В его – боль, в моем – хочется надеяться – разочарование и безразличие.
Нет, не скажу, что мне не больно. Напротив. Очень даже больно, потому что пришлось многое пережить. И ничто из пережитого не забылось. Впечаталось в память на всю жизнь. Но в то же время я так устала переживать, что боль давно превратилась в равнодушие. Сколько раз я просила его все мне рассказать? Многократно! И каждый раз он откладывал на потом. Прошло несколько месяцев, и он наконец решился. Но почему-то я уверена, что и сегодня Янис не расскажет мне всей правды.
– Что ты собираешься рассказать, Янис? Давай не будем тянуть время. У меня на вечер есть планы.
– Я думаю, с чего бы начать.
Хрипотца в его голосе вибрацией проходится по грудной клетке. Беру бокал с водой, делаю глоток.
– С самого начала? – Я выгибаю бровь. – Но даже если так – ничего не изменится.
– Лучше начну с ребенка. – Янис игнорирует мою последнюю реплику и хмурится, глядя в мои глаза. – В тот день я приехал, чтобы все тебе рассказать. Отвез Айдан в квартиру, где мы с тобой жили. Там уже было чисто. Никаких скрытых камер, никаких жучков. Она ревела, у нее была истерика. У нее роды были тяжелые. Да и вообще, вся беременность – сплошной стресс. Отказалась тебе рассказывать, иначе ты обязательно полетела бы к ней, чтобы поддержать. А нельзя было. Она знала, насколько опасны дела, куда она влезла, а я, идиот, и не догадывался. Поэтому изначально предложил тебе полететь со мной.
Разговор только начался, а у меня уже голова идет кругом. Да, Ян предлагал мне полететь с ним, но тогда я не была готова. Знала бы, что сестра беременна, поехала бы несмотря ни на что. А потом я попросила забрать меня с собой. И тогда Басманов категорически отказался.
– Какие такие проблемы, Янис? Они были всегда. Ты часто летел, что-то там решал и возвращался…
– В этот раз все было очень серьезно.
Янис опускает взгляд на мой живот (видимо, думает, стоит ли говорить все и не подействует ли его откровенность отрицательно на мою беременность). Я его слишком хорошо знаю. Раньше с полуслова понимала, а потом все изменилось… Потому что он начал врать.
– Говори как есть, Янис. Перед тобой нет той Айлин, которая боялась всего на свете. Мой малыш здоров, и ничего с ним не случится, что бы ты там ни говорил.
– Малыш, – цепляется он за одно-единственное слово.
И моя ложь, конечно же, всплывает на поверхность. Хотя, думаю, Ян и так не сомневался, что я вру ему и нет никаких тройняшек.
– Продолжай, – цежу сквозь зубы.
– Все было слишком серьезно. Айдан и в плену держали, и пытали… Хотел вытащить ее, подключив все связи, в итоге и сам по горло вляпался. Яна… Она тоже была замазана. Поэтому я пропал аж дважды. Мне было не так легко, как тебе кажется, Айлин. Я страдал не меньше тебя. И умер в тот день, когда увидел тебя на балконе. Думал, не успею…
Его глаза сверкают, а мне становится не по себе.
– И откуда ты узнал, что я вышла на балкон? Как ты понял, что я… – Как вспомню тот день, так начинаю себя ненавидеть. Я усмехаюсь, когда в висках молоточками начинают стучать его слова о том, чтобы я стала его любовницей. – Помнишь, что ты предложил мне в тот же день, а?
Глава 8
Янис опускает взгляд. Тянется за бокалом сока и делает глоток, не глядя на меня. Я же усмехаюсь, потому что… потому что больше не чувствую никакой боли, когда вспоминаю прошлое. То ли просто остыла, то ли… мой малыш придает мне сил. Я уверена, что по-любому буду счастлива. Со своим сыном. И вообще без разницы, кто будет рядом из родных и близких. Мне достаточно моего ребёночка для полного счастья. Главное, чтобы никто в душу не лез, не копался там, и вообще… Чтобы все держались на расстоянии от меня.
– В доме были скрытые камеры, Лина. Я поставил их на случай, если вдруг что-то произойдет. Именно благодаря им я и узнал, что в доме был другой человек. Поставил жучки, свои камеры… Я не мог тебе многое сказать. По телефону тоже было опасно. Да я даже с Арманом ничего не обсуждал, потому что меня прижали со всех сторон. Я не хотел рисковать. Не хотел терять ни тебя, ни кого-либо ещё. Я видел, как ты плачешь. Я видел все, что ты делала дома. Постоянно наблюдал. Ночами не спал и наблюдал! Лишь на балконе попытался поговорить, но ты меня настолько хорошо знаешь, что и тогда попала в точку… Как понял, что опять облажался, пришлось поступить как последний ублюдок. Да, Айлин, я все помню. И жалею, конечно. Но опять же, на тот момент в голову ничего другого не пришло. Только так я мог оттолкнуть тебя раз и навсегда.
– Если бы ты сказал все как есть, все могло быть совсем иначе, Янис. Неужели ты над этим не задумывался, а? Я тебя просто не понимаю! Да ты уничтожил не только меня, но и мои чувства! Любовь и уважение к тебе… их не осталось, понимаешь? Я тебя всем сердцем возненавидела! Потому что ты меня растоптал! Я держалась за тебя обеими руками. До последнего не хотела верить в твое предательство. Ты даже доказал, что никакой измены не было. А потом… ударил еще больнее! Я дышать перестала. Я не жила, я буквально существовала!
– Расскажи я тебе все, ты бы отпустила меня, Айлин?
– Нет, – вылетает прежде, чем я успеваю подумать. – То есть…
– Не нужно, Лин, – качает он головой. – Я был уверен, что ты не отпустишь. И да, ты держалась за меня до последнего – это правда. Но у меня не осталось выбора, поверь мне. Я проклинал себя в тот день. Напился как алкаш и… даже в драку полез. Потому что мне нужно было хоть как-то остыть. В венах кровь кипела. Я был зол на весь мир. Волком выл, головой об стену бился – но ничего не помогало, понимаешь? Боль тут, – тычет Ян пальцем себе в грудь, – не успокаивалась. До сих пор болит. И усиливается, когда я смотрю на тебя, Лин.
Голос Яниса срывается, превращается в хрип. Я сглатываю, заламывая пальцы. Что я сейчас чувствую? Не могу описать словами свои ощущения.
Да, я неоднократно задумывалась над вопросом, смогла бы оставить мужа, расскажи он мне правду. Он мог бы открыться, да. И всегда самой себе отвечала: никогда не оставила бы его. Ни за что на свете. Хотя и не могу забыть прошлое. Все, что я пережила из-за него – как тупая боль во всем теле. Вроде болит где-то, но не можешь распознать точное место. И вот сейчас… В чем-то он прав, но не могу понять, в чем именно. Ведь молчать – не вариант. Он мог просто развестись, а потом отвезти меня подальше. А потом все рассказать, не позволяя мне выбраться оттуда, куда меня увез. Да, возможно я не все понимаю правильно и могу ошибаться, но как по мне, вариантов было немало. Отчего же он выбрал худший?
– Даже Богдан не смог помочь… Мы хотели увезти тебя, – будто прочитав мои мысли, отзывается Янис. – Хотели, чтобы ты бесследно исчезла. Документы о разводе по моей инициативе всплыли на поверхность. Получив мое разрешение, СМИ разместили их в сетях. Хотел таким образом тебя отгородить. Дать понять, что мы с тобой никак не связаны. Я вроде бы все просчитал, но в то же время… Каждый раз что-то вылезало и переворачивало все мои планы.
Я не знаю, что ответить. Не знаю, что думать. Я и верю ему, и не верю одновременно.
– А как же твоя любовница? Невеста? – усмехаюсь злобно. – Я уже запуталась, если честно. То у тебя ребенок от любовницы, то ты потом жениться вздумал на совершенно другой…
– Это уже Ульяна постаралась.
– Чего ей надо было, а? Я так и не поняла, чего она от меня хочет. Что я ей сделала, что она так люто меня ненавидела?
– Это другая тема. – Ян снова забирает бокал, и я замечаю, как дрожит его рука. – Давай пока по порядку. Мне кажется, она никогда не угомонится. Богдан до сих пор не смог от нее отвязаться.
– Какая могущественная женщина. Прямо как твоя мать. – Я цокаю языком и перевожу взгляд за спину Яниса – смотрю прямо в окно. Снежинки летят в воздухе. Так и хочется встать и выйти наружу.
– Мама… Бумеранг ее настиг. – Янис чуть ли не рычит. – За все грехи расплатилась. Превратилась в овощ. И все благодаря любимой невестке, которую постоянно поддерживала. И да, как бы это ни звучало, я даже рад, что все сложилось именно таким образом. Она вроде бы и смотрит на меня, слышит, понимает… Но ничего сказать не может. Лишь плачет. Но эти слезы не способны растопить ненависть, которую я к ней чувствую.
Он говорит искренне. Да, я вижу, что не жалеет о сказанных словах и действительно считает, что его мать все заслужила. Ещё как заслужила. Мы из-за нее нашего сына потеряли…
Даже интересоваться не стану, как так произошло. Не сомневаюсь, что это Ульяна постаралась. Однако откуда такая ненависть у жены Богдана? Что ей семья Басмановых сделала? А главное, при чем тут я? Она же сделала все, чтобы мы с Янисом развелись. И даже достигла цели. Но, как говорит Ян, до сих пор не успокоилась.
Качнув головой, отбрасываю лишние мысли. Мне сейчас не об Ульяне думать надо.
– Ты так и не ответил… Что было бы, спрыгни я тогда с балкона?
Ян становится мрачнее тучи. Поджимает губы. Пальцы так сжимают бокал, что тот лопается, осыпая его руку осколками. Будто в меня впиваются, честное слово, настолько больно. Но я не двигаюсь, лишь наблюдаю, как Ян берет со стола несколько салфеток и прижимает к кровоточащей ладони.
– Прыгнул бы за тобой. Плевать было на весь мир, Айлин, – морщится он.
И я снова вижу, как сверкают его глаза. В них и боль, и обида, и разочарование, и горечь.
– На кой хер мне сдалась эта жизнь, если в ней нет тебя?
Молчи. Умоляю, молчи. Не говори такие слова, потому что… Потому что я постепенно таю. И если минуту назад я чувствовала равнодушие и пустоту, то теперь я снова начинаю ощущать боль.
Моя чертова больная любовь никуда не делась. Она преследует меня, не отпускает.
Разве первого и единственного мужчину можно так просто забыть? Можно, наверное, но почему-то у меня не получается.
– Больно? – спрашиваю тихо.
– Совсем нет, – отвечает ровно. – Пожалуйста, поешь немного. А потом продолжим разговор.
– Как скажешь. – Грустная улыбка сама растягивается на губах. – И ты так и не сказал, как Айдан родила от тебя. Снова тайны, интриги. Вроде бы ты обещал правду, а на самом деле все мои вопросы пока остались без ответов…
Глава 9
Я сижу напротив него, и напряжение между нами растет с каждой минутой. Тишина, наполненная воспоминаниями. Словно заколдованные, они не хотят покидать мой разум, туманят сознание. Ян говорит и говорит, его голос звучит тихо, но каждое слово будто ударяет в сердце. Я смотрю на него, в его глаза, которые когда-то были для меня домом, местом тепла и любви, и просто не могу оторвать взгляда. Они и сейчас такие же: глубокие, полные боли и сожаления.
Я вспоминаю моменты, когда он был рядом, когда смех и радость заполняли наши дни. Как я любила его, как мечтала о совместном будущем, о том, как мы будем держаться за руки в старости. Теперь он рассказывает о том, из-за чего ему пришлось уйти, и я понимаю: то, что связывало нас, не иссякло, просто было придавлено обстоятельствами.
Моя рука неосознанно касается края стола. Я чувствую его холодную поверхность, пытаюсь унять нарастающее волнение. Внутри словно обостряется старый огонь, который, казалось бы, потух. Воспоминания о нашей любви, о наших мечтах, о том, как мы обсуждали каждую деталь жизни, возвращаются с новой силой.
Я знаю, что Ян испытывает то же самое. В его глазах читается боль, горечь утраты и, возможно, доля надежды. Сейчас он рассказывает о своих причинах, и я пытаюсь понять, почему все закончилось так, а не иначе. Но в чем-то он однозначно прав: я не оставила бы его, расскажи он вовремя все как есть.
Могли бы мы просто развестись? Тихо, без скандалов и всей боли, что причинил мне Янис? Но я отчётливо понимаю: я не отпустила бы его, обращайся он со мной мягко и просто потребуй развода. Возникло бы слишком много вопросов. А в таком случае Басманов не смог бы притворяться. Он же пытался оттолкнуть меня любыми средствами. Да, это было жестоко, но в итоге он добился своего. Я улетела как можно дальше от него. Не знаю, закончились ли проблемы, которые окутывали его со всех сторон… Но судя по тому, что Янис снова появился в моей жизни – да, все осталось позади.
Тепло, которое когда-то согревало наши сердца и которое с недавних времен превратилось в лёд, кажется, снова начинает пробиваться сквозь тьму.
Слушая его, я ощущаю, как всё пережитое снова находит место в моем сердце. Я хочу верить, что все эти чувства, все те годы, которые мы провели вместе, не были напрасны. Я по-прежнему люблю его, и эта любовь не исчезла, как бы я ни пыталась укрыть ее в глубине своей души. Это как сон, который нельзя забыть, даже если ты проснулся. Хотя, наверное, не как сон, а что-то более сильное и настоящее…
Отправив в рот кусочек рыбы, отвожу взгляд к окну. Я не знаю, как довериться ему снова. Да, вижу, что он говорит правду. Кожей чувствую. Но верить и простить – не значит вернуться. Нет, я не вернусь, что бы он ни рассказывал. Потому что доверия больше нет. Потому что я боюсь снова оказаться за бортом, если образуется очередная проблема. Вдруг Ян решит снова унизить меня, оттолкнуть, чтобы таким образом защитить от чего-то? Нет, я не могу так. Да и не хочу. Мне необходима спокойная жизнь, где никто не будет лезть ни ко мне, ни к моему сыну. Где я буду чувствовать себя в безопасности и под защитой. Увы, с Янисом я больше себя так не чувствую.
А любовь… Какой бы сильной она ни была… Она способна как вернуть к жизни, так и уничтожить. В моем случае – второе.
– Айдан не хотела этого ребенка. Слишком много плакала. Ни разу не посмотрела на дочь, когда мы возвращались на родину. Ни разу. Пришлось самому успокаивать малышку. Не знаю, как у меня это получилось…
Он говорит тихо, но почему-то каждое его слово ударом отдается в моих висках.
– Я привез их в квартиру. Она как зашла в дом, так начала кричать. Обвинять всех в своих несчастьях. Но на деле именно она была во всём виновата. Связалась не с теми людьми, а потом кинула их… думала, сойдет с рук, но все не так просто. – Ян грустно усмехается, вытирая рот салфеткой, а потом берет другую и прижимает ее к ладони, которая продолжает кровоточить.
С трудом встаю под пристальным и вопросительным взглядом Яниса и иду к двери. На вешалке моя куртка и тоненький шарф, которым я привыкла повязывать шею. Взяв его, возвращаюсь и жестом прошу Яна протянуть руку. Перевязываю им его ладонь.
– Спасибо, – говорит он хрипло.
Сажусь обратно и, уперевшись локтями в стол, смотрю на него. Взглядом прошу продолжить.
Выдохнув, Янис молчит пару минут. Между нами такое напряжение, что вот-вот кто-то из нас взорвется от переизбытка эмоций.
– Ее взаперти держали около месяца. Беременную…
– Кто те люди?
Ян усмехается.
– Глава мафии, Айлин. Человек, который не простит удара в спину. Который не простит родную мать. А Айдан не только переспала с ним… не только втерлась в доверие и предала. Она… подставила его. И нахрена мужику нужна такая женщина, а? В принципе… я его в чем-то понимаю. Да, его способ преподать ей урок – не самый лучший. Слишком жёсткий. Но от таких людей смешно ожидать мягкости и нежности. Понимания…
У меня волоски на теле дыбом встают от слов Яниса.
– Он знал, что она беременна? Тот человек…
– Если бы знал, прикончил бы на месте.
– И… как Айдан выбралась оттуда?
Янис вздыхает. Его взгляд скользит от моих глаз к губам и спускается ниже. Потом он сжимает раненую ладонь в кулак и, глядя мне за спину, сглатывает.
– Я отдал им все свои объекты, которые открыл в Китае. Начиная с компании и заканчивая сетью ювелирных магазинов. Всё, Айлин. Абсолютно.
Я помню, что у Басманова там были хорошие возможности. Он постепенно расширял бизнес. И да, слышать, что моя сестра стала причиной такой потери… неприятно и больно.
– А Яна? Она как связана со всем этим?
– Почти так же, как Айдан. Но она поступила умнее: не стала сильно углубляться, поняв масштаб проблемы. Ей досталось меньше. Но за ее спиной стоял другой влиятельный человек, надо признать. Айдан – как глупая малолетка…
– И чем они теперь занимаются?
– Не знаю, – пожимает он плечами. – Точнее, о Яне ничего не знаю. Позвонила на днях, сказала, что у нее все нормально. А Айдан до сих приходит в себя. По психологам ходит.
– Ребенок… – напоминаю. – Дочь…
– Айдан сказала, что это моя дочь. Якобы ты как-то сказала, что хочешь взять ребенка из детского дома. И она нам доброе дело сделала: взяла мои биоматериалы из клиники и… забеременела. Я тогда на эмоциях был. Всему подряд верил. Точнее, просто не думал, что близкий человек может так врать. Тем более на такую тему. Я смотрел на девчонку и не мог ее отпустить. Айдан ревела, просила, чтобы я забрал малышку. Не хотела видеть. Я принес ее к тебе, а потом мне сообщили, что Айдан забралась на крышу. Черт, мне сейчас все это такой дичью кажется… Детский сад.
– Ты из-за этого сунул мне в руки ребенка и свалил?
– Пришлось, Лин. А потом у нее нервный срыв случился. В больницу положили. Когда я вернулся, тебя дома не было. Мама позвонила, сказала, что ты принесла девочку. Отдала и ушла. Вот тогда я понял, что это конец.
– Фильм бы снять по твоему рассказу, Янис, – невесело усмехаюсь я.
– Не хотелось бы в таком участвовать, спасибо. Да и вообще, в итоге продолбать семью из-за чужих людей… ну и своих ошибок… такое себе дело. Вон, стена между нами стоит такая, что пробить ее нереально.
Его голос снова звучит так, что отвести взгляд – самое лучшее решение. Не могу на него смотреть.
Ян снова мрачнеет.
– А чего от меня хочет Ульяна? Что с ней не так, Янис? – задаю последний интересующий меня вопрос.
Глава 10
Янис молчит. Он почему-то морщится, когда я упоминаю Ульяну. То ли говорить не хочет, то ли ещё что.
Когда-то мы были настолько близки, что ничего друг от друга не скрывали. А сейчас как два чужих человека сидим друг напротив друга, и я пытаюсь понять мотивы его действий. Нет, я, конечно, понимаю, что он вроде бы выручал не чужого мне человека. Мою родную сестру и одновременно свою. Но вместе с этими мыслями в голову прокрадываются и другие: то есть я была в заднем плане, а они роднее? Не понимаю…
