– Тогда объясни мне вот что, – он поднял руку – изящную, с длинными пальцами, на которых поблёскивали золотые кольца, и пальцы сжались в подобие когтей – и щёлкнул.
И мир взорвался светом.
Не яркой вспышкой. Не ослепительным сиянием.
Нет.
Это было мягкое, золотистое свечение, которое разлилось от него волнами, окутало поляну, деревья, толпу и коснулось меня.
Я вздрогнула.
Воздух задрожал, как марево над раскалённым асфальтом. И все вокруг – каждый танцор, каждая маска, каждый костюм – изменились.
Женщина в маске совы, которая только что передавала меня в хороводе, сбросила её – но под ней не было человеческого лица. Глаза были слишком большими, круглыми, золотыми, без белков. Перья росли из кожи – не приклеенные, росли, настоящие, мягкие, вдоль линии челюсти, на лбу, спускаясь к плечам.
Мужчина с оленьими рогами повернул голову, и я увидела, что рога не надеты на маску. Они росли из его черепа – настоящие, костяные, ветвящиеся, покрытые бархатом молодых побегов.
Девушка с венком из рябины улыбнулась мне через поляну, и кожа её лица была зеленоватой, покрытой тонким узором из листьев, как татуировка, но не нарисованная – часть её.
– Что за… – прошептала я, глядя на толпу, которая больше не казалась толпой людей в костюмах.
Руки задрожали. Пальцы сжались в кулаки – так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя полумесяцы.
Это галлюцинации. Вино было отравлено. Или я упала в лесу, ударилась головой, и сейчас лежу без сознания где-то между деревьями, а это всё предсмертный бред.
Но они смотрели на меня. Десятки, сотни нечеловеческих глаз, светящихся в темноте.
Ноги попятились сами – один шаг назад, потом ещё – инстинкт, древний и животный, кричал: беги, беги, беги.
Я остановилась.
Силой вдавила босые пятки в грязь и заставила себя замереть.
Мейв О'Коннор не бежит. Ни от кого. Даже от… чего бы это ни было.
Сердце колотилось так, что грудь болела. Руки дрожали – предательски, унизительно. Я спрятала их за спиной, сцепив пальцы так крепко, что суставы побелели. Но я стояла.
Подняла подбородок. Встретила взгляды этих нечеловеческих глаз – один за другим, не отводя, не моргая.
Я не боюсь.
Я не боюсь.
Боже, я боюсь.
– Добро пожаловать в Подгорье, смертная, – произнёс голос за спиной, бархатный и насмешливый.
Я резко обернулась.
Король стоял так близко, что я чувствовала тепло его тела, запах осени, исходящий от него. Корона на голове светилась мягким золотым сиянием, отбрасывая блики на его лицо.
И уши.
Я раньше не заметила их из-за волос, но сейчас – когда он стоял так близко, когда свет падал под правильным углом – я увидела.
Они были заострёнными.
Не просто оттопыренными, не деформированными. Изящно заострёнными, вытянутыми, поднимающимися вверх над головой, как у эльфов из сказок, которые мне читала тётка.
Пульс застучал в ушах – громко, оглушительно, заглушая всё остальное.
– Это… – начала я, но голос сорвался.
– Реальность? – подсказал он, склоняя голову набок, и острые уши слегка дёрнулись – как у кота, который прислушивается к звуку. – Да, смертная. Это реальность.
Он сделал шаг ближе, и я отступила – инстинктивно, не думая – но спина упёрлась во что-то твёрдое. Ствол дуба.
Он положил ладонь на кору рядом с моей головой – медленно, не торопясь, давая мне время увидеть каждое движение. Пальцы раскрылись, прижались к стволу, мышцы предплечья напряглись. Вторая рука легла с другой стороны, загоняя в угол, не касаясь, но окружая.
Клетка из плоти и силы.
– Ты выпила наше вино, – прошептал он, и дыхание коснулось моей щеки, тёплое, пахнущее мёдом. Его грудь оказалась в нескольких дюймах от моей – так близко, что я чувствовала каждый удар его сердца, каждое напряжение мышц, каждую волну жара, исходящую от кожи.
– Ты танцевала в нашем хороводе. Ты пересекла границу между мирами в ночь Самайна, когда завеса тоньше всего.
Его взгляд впился в мой, пронзительный, без пощады. Зрачки расширились – чёрные омуты в янтарном море.
– И теперь, смертная, ты должна заплатить, – выдохнул он, и голос стал ниже, темнее, вибрировал где-то в груди.
Пальцы скользнули по моей щеке – едва касаясь, но кожа вспыхнула под этим прикосновением, как от ожога. Большой палец провёл по скуле, спустился ниже, очертил линию челюсти, задержался у пульсирующей точки на шее.
Между бёдер пульсировал голодный жар – постыдный, невозможный для игнорирования. Нутро сжалось, расплавленное и жадное, требуя чего-то, чего я не хотела признавать.
– Заплатить? – Я заставила себя встретить его взгляд, подняв подбородок так резко, что наши лица оказались на волосок друг от друга. – Чем именно?
Он улыбнулся – медленно, опасно. Ноздри раздулись, вдыхая мой запах. Челюсть напряглась, как будто он сдерживался.
Его свободная рука опустилась к моей талии – не касаясь, но так близко, что я чувствовала тепло его ладони сквозь тонкую ткань блузки. Пальцы раскрылись, зависли в миллиметре от моего бока.
– У меня есть вопрос к тебе, смертная, – прошептал он, и голос стал ещё ниже, почти рычанием. – Ты девственница?
Я моргнула, ошарашенная.
– Что? – вырвалось у меня.
– Ты…. Девственница? – повторил он, не отводя взгляда. Большой палец на моей шее начал медленно поглаживать пульсирующую точку – вверх-вниз, вверх-вниз, гипнотизирующе. – Потому что, если да, то это меняет условия.
Мой мозг споткнулся об этот вопрос, пытаясь понять, к чему он клонит.
– Нет, – выдавила я, и голос прозвучал хрипло. – Не девственница. Это… какое это вообще имеет значение?
Его улыбка стала шире. Глаза вспыхнули – буквально, золотые искры пронзили янтарь.
– Всё значение, – выдохнул он. Пальцы на талии сжались, наконец коснувшись, вдавливаясь в мягкую плоть через ткань. Притянули меня на дюйм ближе – так близко, что между нами не осталось воздуха, только жар его тела, впитывающийся в мою кожу.
– Видишь ли, – продолжал он, и голос стал почти ласковым, что делало его ещё опаснее, – если бы ты была девственницей, я бы просто взял твою кровь. Один порез, одна капля, и долг был бы оплачен.
Его взгляд опустился к моим губам – голодный, жадный, откровенный. Язык скользнул по его нижней губе, медленно, как будто он уже пробовал меня.
– Но раз ты не девственница… – Он склонился ещё ближе, так что губы почти коснулись моего уха, и я почувствовала, как его грудь прижалась к моей. – Я возьму кое-что другое.
Зубы скользнули по мочке уха – лёгкое, обещающее прикосновение.
– Эту ночь, смертная, – прошептал он, и в голосе послышалось торжество, тёмное и первобытное, – ты моя.
Глава 2
Он развернул моё лицо к себе одним резким движением. Ег
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/book/elis-noks/dvor-istlevshih-serdec-73400143/?lfrom=174836202&ffile=1) на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
