Что делать с часовщиком и ювелиром – я пока не знала. Впрочем, ювелир – это творческая профессия. Пусть создаёт картины из полудрагоценных и обычных камней.
– А это что? Книга? – спросила я, когда Азамат подвёл меня к последнему невольнику в палатке – интеллигентного вида мужчине лет шестидесяти.
– Нет, это блокнот. Положен чисто символически, поскольку перед вами бухгалтер, – с готовностью пояснил работорговец.
Ну, в принципе, полезный человек. Пусть всё подсчитывает и следит за своевременной уплатой налогов.
– Ясно, – отозвалась я, продолжая пребывать в смятении.
С одной стороны, это же здорово – заполучить тридцать рабов бесплатно! Да ещё каких!
С другой стороны, я совершенно не представляла себя в роли госпожи и вообще тихо паниковала – как их всех накормить, одеть, обуть, и где нормально расположить на ночь.
Впрочем, нужно мыслить позитивно и помнить, что через полгода все эти везунчики обретут свободу. Может, кто-то из них даже захочет остаться в Ривасе.
– Я рад, что сумел вам угодить, госпожа Игнатова! – взмахнул руками Азамат. – А эти двое – музыкант и певец, от которых вы отказались, теперь тоже ваши. Сможете выгодно их продать или подберёте им любую другую работу. Так что я вручаю вам всех этих невольников, а также все столики и их содержимое!
Тридцать рабов, тридцать столов и двадцать девять предметов. Неплохо так затарилась… Да ещё не потратив ни единой монеты. Мой внутренний хомяк пребывал в тихом шоке от эйфории.
Представляю глаза Джереми, когда мы всё это каким-то чудом доставим в Ривас…
– Вы кое-что забыли, – напомнил Брендон.
– Документы на невольников? – встрепенулся Азамат. – Сейчас всё будет!
– Котёнка, – хохотнул Микаэль.
Глава 15. Минус двое
Натали
*
– Точно, котёнка! – Азамат хлопнул себя по лбу и развернулся к художнику: – Патрик, быстро сгоняй за той меховушкой, которую ты рисовал!
– Госпожа? – перевёл на меня взгляд кудрявый брюнет, ожидая подтверждения приказа из моих уст.
Видимо, и Патрик, и все остальные уже считали меня своей хозяйкой.
Я ответила коротко:
– Да.
Поклонившись, художник выскочил из палатки.
– Сейчас я оформлю все документы! – заверил торговец, кидаясь к стене, где стояли несколько массивных сундуков.
Открыв один из них, он достал оттуда кипу бумаг и уселся прямо на полу, чтобы использовать крышку сундука как столешницу.
– Азамат, постойте, – окликнула я его.
– Что-то не так, госпожа Игнатова? – встрепенулся «араб».
– Давайте ещё раз обсудим цену на этих рабов. Не думаю, что будет правильно, если я заберу у вас всю партию бесплатно, – отметила я.
– Это не обсуждается, дорогая гранд-дама! – взмахнул он рукой. – Это жест моей доброй воли, который я совершаю осознанно, с огромной радостью и большим уважением к вам.
– Давайте я хотя бы заплачу за тех, за кого мы уже обговаривали цену. Надо только сосчитать, сколько это будет, – призадумалась я, пытаясь вспомнить все суммы.
Меня выручил седовласый бухгалтер. Видя, что я в затруднении, он вышел вперёд и произнёс:
– За садовода Клауса Лоффа – сорок серебряных монет, за повара Даймонда Саниери – сорок, за художника Патрика Суона с его картиной и живым котёнком – сорок пять, за лекаря Эрика Таунера – восемьдесят пять, за телохранителя Майкла Ридуана – пять, за юриста Нормана Дея – шестнадцать, за гаремника Ренни Таунсенда – ничего, за музыкальный артефакт – три. Итого двести тридцать четыре серебряных монеты.
– Мне бы такую память… – тихо выдохнул один из молодых невольников – музыкант.
– Годы тренировок, – так же негромко и абсолютно невозмутимо отозвался бухгалтер.
– Азамат, давайте я вам заплачу хотя бы двести тридцать четыре серебряных, ладно? У нас ведь уже была договорённость на эту сумму, – отметила я.
Тот посмотрел на меня с умилением:
– Дорогая госпожа Натали, позвольте я буду откровенным. Скажем так, я уже много чего повидал в этой жизни и прекрасно усвоил урок, какими непредсказуемыми бывают женщины. Мне проще подарить вам всех этих рабов и больше не волноваться о том, что когда-нибудь в будущем, когда на вас накатит плохое настроение, вы вспомните эту мою неудачную шутку про поцелуй и решите восстановить справедливость в суде. Мой подарок – это знак уважения к вам и вашему высокому титулу. Поверьте, я достаточно богат, чтобы позволить себе такую щедрость. Взамен я прошу лишь одного: подписанный вами документ, что вы не имеете ко мне никаких претензий.
– Я и так вам его подпишу, – развела я руками.
– Вы невероятно добры, – искренне отозвался торговец. – И всё же, если вы примете от меня в подарок всех этих невольников, мне будет спокойнее на душе. Я смогу безмятежно спать по ночам, не опасаясь, что когда-нибудь сам стану живым товаром на аукционе.
– Ладно, как скажете, – сдалась я. Моя совесть была чиста: я сделала всё, что могла.
– Вот и чудесно, – расплылся в улыбке «араб».
– Позвольте небольшое дополнение: мы возьмём всех рабов, кроме часовщика и мельника, – неожиданно выступил вперёд Ирнел. – Этих двух оставьте себе.
Безмятежное лицо часовщика – остроносого интеллигентного брюнета – перекосилось от злобы, а мельник вообще пропустил эти слова мимо ушей.
– Почему? – опешил Азамат. Он даже не осмелился уточнить, с какой стати за меня такие вещи решает невольник.
– При всём уважении, господин Лауден, но это неликвидный живой товар. Я бы даже сказал опасный, – мягко произнёс мой управляющий.
– Откуда такие выводы? – возмутился торговец.
– У мельника – давняя зависимость от психоактивных веществ. Посмотрите на его глаза. Вокруг радужки бордовый ободок. Даже сейчас этот человек неадекватен. Слишком отстранён и практически нас не слышит. Пребывает где-то на своей волне, мечтая об очередной дозе, – отметил Ирнел.
Все резко притихли и уставились на широкоплечего блондина.
Но тот вообще не реагировал ни на что, уставившись в одну точку на стене.
Лицо Азамата пошло багровыми пятнами:
– Простите, госпожа Натали. Я должен был заметить. Это целиком моя оплошность – предлагать вам такого нездорового субъекта.
– Ничего страшного, – заверила я торговца. – Но Ирнел прав: пусть этот человек останется у вас, я не хочу брать его в своё поместье.
– Конечно-конечно, – затряс головой торговец и осторожно уточнил: – А со вторым что не так?
– Как часовщик он очень даже неплох. А как человек… слишком злопамятен. Госпоже не нужны часовщики. Тем более такие мстительные и коварные, – заявил Ирнел.
На скулах остроносого брюнета заходили желваки, а серые глаза испепелили Ирнела и заодно меня лютой ненавистью.
– Даже спорить не буду, – вздохнул Азамат и убрал в сторону из пачки документов два листа.
Глава 16. Шок – это по-нашему
Натали
*
Пока Азамат заполнял документы на двадцать восемь невольников, меня усадили на удобную скамеечку у дальней стены. А мужчины, попросив моего разрешения, уселись прямо на пол – на мягкий ковёр.
Новые рабы поглядывали на меня с большим интересом – гадая, насколько хорошо они смогут устроиться в моём поместье. Наверняка некоторые из них будут в шоке, увидев полнейшую разруху в Ривасе.
Часовщик и мельник тоже сели на пол, но как можно дальше ото всех. Они даже не смотрели в нашу сторону.
А мои друзья разместились вплотную ко мне.
Микаэль стал ласково поглаживать по лодыжке, а Брендон скинул с меня туфли, поставил ступни к себе на колени и принялся безумно приятно массировать, снимая усталость.
Мне было немного неловко от таких публичных ласк, но все окружающие реагировали на это как на нечто обыденное и совершенно нормальное.
А когда Патрик принёс мне серого голубоглазого котёнка – такого хорошенького и пушистого, – я и вовсе расплылась счастливым блинчиком.
Зверёк доверчиво тыкался носиком мне в ладошку и даже мило затарахтел.
– Я так долго его нёс, потому что сначала покормил, – объяснил Патрик. – Иначе он бы начал орать не переставая.
– Как настоящий большой кот, – хохотнул Азамат, не отрываясь от заполнения бумаг.
Когда он закончил с документами на каждого невольника, то заполнил ещё три листа: один на котёнка, второй – на мебель – двадцать восемь столов, и третий – с перечнем всех предметов, которые переходят в мою собственность – начиная с торта и заканчивая музыкальным артефактом.
– А теперь прошу Нормана составить документ, что госпожа Игнатова принимает от меня щедрые дары, совершенно на меня не сердится и не имеет ко мне никаких претензий, – посмотрел торговец сначала на меня, потом на юриста.
Дождавшись моего согласного кивка, худощавый брюнет с энтузиазмом включился в работу.
Через пять минут документ был готов и даже подписан обеими сторонами – мной и торговцем.
– Можно вопрос, господин Лауден? – внезапно спросил задумчивый Майкл. Я заметила, что этот бывший маркиз то и дело кидал озадаченные взгляды то на меня, то на Ренни, который смотрел на меня с обожанием.
– Спрашивай, Ридуан, – позволил Азамат.
– Почему вы попросили у госпожи Натали поцелуй именно за Ренни? Чем я хуже? – насупленно поинтересовался мой новый телохранитель.
– Выключи гордыньку, иначе присоединишься к той парочке, – кивнул Дениз на часовщика и мельника.
А Азамат аж замахал на него руками:
– Это была лишь шутка, Ридуан! Неудачная шутка, понял?
– Понял, – хмуро отозвался Майкл, хотя так и не получил ответа.
Шумно выдохнув, торговец пояснил:
– Ситуация с Ренни глубоко тронула госпожу Натали. Он даже на колени перед ней падал. А ты – гордый, заносчивый, влюблённый в свою королеву. Разницу чувствуешь? Я видел в её глазах острое сочувствие и желание помочь Ренни. И решил сыграть на этом, чтобы сорвать с её губ сладкий поцелуй. Озвучил свою прихоть, и тут же пожалел о такой глупости. Надеюсь, что на этом мы закроем такую щекотливую тему.
– Ясно, – уже уверенно кивнул Майкл.
– Могу ли я надеяться, что вы посетите меня когда-нибудь снова? – подошёл ко мне Азамат и вручил все документы, кроме того листка, что оставался у него.
– Почему для вас это так важно? – удивилась я.
Микаэль быстро надел на меня туфли, и я поднялась с лавки. Все невольники тоже моментально вскочили, кроме парочки вдалеке ото всех.
– Я торгую людьми, но я не садист и не зверь, – покачал головой «араб». – Глядя на вас, я понимаю, что вы позаботитесь обо всех этих мужчинах, будете хорошо их кормить, не станете пытать или издеваться. Им повезло, что они попали именно в ваши нежные руки. Так что я могу быть за них спокоен. И буду рад, если вы купите у меня кого-нибудь ещё. О цене договоримся. Партии обновляются раз в две недели. Можете даже озвучить заказ заранее: я смогу подыскать для вас на аукционах любого специалиста, который вам нужен.
– Спасибо, Азамат, я непременно воспользуюсь вашим предложением! – ответила я и загадочно улыбнулась: – Но у меня к вам будет встречная просьба.
– Какая? – торговец был заинтригован.
– Вы найдёте время – примерно несколько часов, – чтобы я нарисовала ваш портрет, – заявила я.
– Вы? Мой портрет? – остолбенел «араб». Его глаза округлились, а лицо вытянулось от изумления.
– Госпожа Натали – переселенка, она попала на Аншайн всего месяц назад. И она очень талантливая художница. Ей дали титул гранд-дамы в том числе за её вклад в искусство и культуру нашего мира, – с гордостью просветил его Ирнел.
Челюсть Азамата отвисла ещё больше. Как и у всех моих новых невольников, особенно у художника Патрика. Тот посмотрел на меня так, словно осознал, что находится рядом с признанным гением.
Мельник часто заморгал – видимо, именно в этот момент он пришёл в себя и попытался понять, что вообще происходит. А часовщик глянул исподлобья с неприкрытой злобой. Но на этих двоих никто не обращал внимания.
– Так вы согласны? – мягко уточнила я, поскольку шокированная тишина уже затянулась.
– Очень да! – рвано выдохнул «араб». – Сочту за величайшую честь, прекрасная леди Натали! Только скажите – где и когда!
– Хорошо, договорились, – улыбнулась я.
Передав котёнка Микаэлю, а документы Ирнелу, я подошла к взволнованному мужчине. Встав на цыпочки, обхватила его рукой за шею, вынуждая немного наклониться вперёд, и накрыла его мягкие губы своими.
Я не собиралась углублять поцелуй: хотела, чтобы он был чисто символическим, но всё пошло не по плану…
Глава 17. Друг
