– С книжечкой? – весело махнул Азамат на пухлый том. На синей обложке с медными завитками ничего не было написано.
– А что там? – полюбопытствовала я.
– Юридический справочник для составления разного рода документов, – пояснил Норман. – Последняя редакция.
– А, понятно. Давайте с книжечкой, – ответила я Азамату, думая, что в хозяйстве всё пригодится.
– Тогда шестнадцать, – поставил он условие.
– Хорошо, – согласилась я.
– Вот и чудно. Знаете, я определился, за какую цену готов продать вам Ренни Таунсенда, – заявил «араб».
Ренни замер, забыв дышать, а я уточнила:
– И за какую же?
– За один, – заявил торговец.
– Серебряный? Золотой? – не поняла я.
– Если золотой, то это просто грабёж! Один золотой – это тысяча серебряных! – возмутился Брендон.
– За один поцелуй, – сверкнул на меня знойными очами Азамат.
Глава 14. Неожиданный поворот
Натали
*
– Да как ты смеешь, торговец, заявлять, чтобы гранд-дама провинции Артильон расплачивалась своим телом?! – гневно рявкнул на «араба» Микаэль, плавным движением задвигая меня к себе за спину. – Она тебе что, доступная девка из Дома утех?
Ден и Брендон синхронно встали к нему плечом к плечу в готовности порвать наглеца на бантики.
А лицо Ренни вытянулось от потрясения. Впрочем, челюсти остальных невольников тоже отвисли.
– Гранд-дама? – Азамат пошатнулся, как от удара, а его лицо побелело. – Вы серьёзно?
– Разве похоже, что это шутка? – усмехнулся Ирнел. – Или вы намекаете, что леди Натали Игнатова не выглядит достойной этого титула?
– Н-нет, ну что вы, очень д-даже выглядит! – заикаясь, затряс головой Азамат. – Правда она такая… такая… невероятно мягкая, светлая, добрая. И вообще очаровательная. Никогда бы не подумал, что среди гранд-дам есть настолько милосердные леди, которые с уважением относятся даже к рабам.
– Я могу составить юридический иск к господину Азамату Лаудену за публичное оскорбление гранд-дамы, – воодушевлённо выступил вперёд Норман, радуясь возможности так быстро доказать свою полезность. – Наказание за подобное деяние весьма сурово: он не только заплатит вам огромный штраф за моральный ущерб, но и лишится статуса свободного человека. Сам окажется в рабстве и будет продан с аукциона.
Торговец схватился за сердце, открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба.
– Полагаю, со стороны господина Лаудена это была просто неудачная шутка, – вышла я из-за спины своих защитников. – На самом деле он имел в виду один серебряный. Верно?
– Да-да, конечно, – лихорадочно затряс головой Азамат. – То есть нет, разумеется, нет! Я не возьму с вас никаких денег, прекрасная госпожа! Наоборот: я дарю вам всех своих невольников, которые находятся перед вами в этой палатке!
– Тридцать человек? – опешила я. Вот это поворот…
Ирнел довольно крякнул, разведчики одобрительно кивнули.
– Каждый из них – настоящий профи! Вот, посмотрите, это выдающийся ювелир, – подвёл он меня к брюнету лет сорока, на столике перед которым лежало изящное колье. – Это вязальщик, – махнул он на рыжего парня с ямочками на щеках. – Он будет вязать вам что угодно и из чего угодно: от шарфов до корзин. Тот, перед которым стоят атласные туфли – обувщик. Этот, с арбалетом – охотник. С удочкой – рыбак. Здесь на столе разложена белая рубашка: перед вами опытный гладильщик, прачка и гардеробщик в одном лице. А как вам это великолепное платье? Кажется, оно именно вашего размера. Его сшил этот замечательный портной. А тут на столе сияет подкова, потому что поставленный рядом с ней крепыш – кузнец. Перед глиняным горшком – гончар.
У меня уже шла кругом голова от всех этих перечислений и вообще от такого неожиданного поворота, но я увидела перед брутальным лысым парнем странный предмет и не удержалась от вопроса:
– А это что за совочек?
Лысый качок аж дёрнулся от моих слов, но ничего не сказал.
– Это сапёрная лопатка, прекрасная леди! – пылко объяснил Азамат. – Перед вами сапёр экстра-класса, который способен создать и обезвредить любую известную на Аншайне бомбу.
Я нервно хихикнула, не представляя, как задействовать минёра в Ривасе.
А мои разведчики уважительно присвистнули.
Лысый брутал посмотрел на них с одобрением.
– А этот скромный красавчик, перед которым лежит кинжал из шевронской стали – Атамайн Бейн, оружейник.
– Ого, – восторженно протянул Микаэль. Его друзья были с ним совершенно согласны.
Длинноволосый мускулистый брюнет коротко им кивнул, а мне отвесил поклон.
Азамат тем временем затараторил дальше:
– Здесь, как видите, поставлен игрушечный дом из камня. Потому что перед вашими прекрасными очами находится дипломированный архитектор. Тут, около мешочка с зерном – мельник. На этом столике часы, и возле них стоит часовщик. Это свеча из воска и обаятельный блондин – свечник. Соседний столик с небольшой бочкой из липы: тут у нас бондарь. Возле милой фаянсовой безделушки в виде собачки – дрессировщик. Три видных парня в центре – это наши работяги: инженер-строитель, каменщик и плотник. Перед первым лежит молоток, перед вторым – кусок мрамора, а перед третьим – добротный небольшой топор.
Ну, последние трое очень даже пригодятся в Ривасе. Архитектор, наверное, тоже. И кузнец. И охотник с рыбаком, что называется, в тему. Да и остальные, можно сказать, подходят. Особенно гончар, бондарь и свечник. Посуда, свечи и бочки всегда нужны, в том числе их можно отправлять на продажу.
Что делать с часовщиком и ювелиром – я пока не знала. Впрочем, ювелир – это творческая профессия. Пусть создаёт картины из полудрагоценных и обычных камней.
– А это что? Книга? – спросила я, когда Азамат подвёл меня к последнему невольнику в палатке – интеллигентного вида мужчине лет шестидесяти.
– Нет, это блокнот. Положен чисто символически, поскольку перед вами бухгалтер, – с готовностью пояснил работорговец.
Ну, в принципе, полезный человек. Пусть всё подсчитывает и следит за своевременной уплатой налогов.
– Ясно, – отозвалась я, продолжая пребывать в смятении.
С одной стороны, это же здорово – заполучить тридцать рабов бесплатно! Да ещё каких!
С другой стороны, я совершенно не представляла себя в роли госпожи и вообще тихо паниковала – как их всех накормить, одеть, обуть, и где нормально расположить на ночь.
Впрочем, нужно мыслить позитивно и помнить, что через полгода все эти везунчики обретут свободу. Может, кто-то из них даже захочет остаться в Ривасе.
– Я рад, что сумел вам угодить, госпожа Игнатова! – взмахнул руками Азамат. – А эти двое – музыкант и певец, от которых вы отказались, теперь тоже ваши. Сможете выгодно их продать или подберёте им любую другую работу. Так что я вручаю вам всех этих невольников, а также все столики и их содержимое!
Тридцать рабов, тридцать столов и двадцать девять предметов. Неплохо так затарилась… Да ещё не потратив ни единой монеты. Мой внутренний хомяк пребывал в тихом шоке от эйфории.
Представляю глаза Джереми, когда мы всё это каким-то чудом доставим в Ривас…
– Вы кое-что забыли, – напомнил Брендон.
– Документы на невольников? – встрепенулся Азамат. – Сейчас всё будет!
– Котёнка, – хохотнул Микаэль.
Глава 15. Минус двое
Натали
*
– Точно, котёнка! – Азамат хлопнул себя по лбу и развернулся к художнику: – Патрик, быстро сгоняй за той меховушкой, которую ты рисовал!
– Госпожа? – перевёл на меня взгляд кудрявый брюнет, ожидая подтверждения приказа из моих уст.
Видимо, и Патрик, и все остальные уже считали меня своей хозяйкой.
Я ответила коротко:
– Да.
Поклонившись, художник выскочил из палатки.
– Сейчас я оформлю все документы! – заверил торговец, кидаясь к стене, где стояли несколько массивных сундуков.
Открыв один из них, он достал оттуда кипу бумаг и уселся прямо на полу, чтобы использовать крышку сундука как столешницу.
– Азамат, постойте, – окликнула я его.
– Что-то не так, госпожа Игнатова? – встрепенулся «араб».
– Давайте ещё раз обсудим цену на этих рабов. Не думаю, что будет правильно, если я заберу у вас всю партию бесплатно, – отметила я.
– Это не обсуждается, дорогая гранд-дама! – взмахнул он рукой. – Это жест моей доброй воли, который я совершаю осознанно, с огромной радостью и большим уважением к вам.
– Давайте я хотя бы заплачу за тех, за кого мы уже обговаривали цену. Надо только сосчитать, сколько это будет, – призадумалась я, пытаясь вспомнить все суммы.
Меня выручил седовласый бухгалтер. Видя, что я в затруднении, он вышел вперёд и произнёс:
– За садовода Клауса Лоффа – сорок серебряных монет, за повара Даймонда Саниери – сорок, за художника Патрика Суона с его картиной и живым котёнком – сорок пять, за лекаря Эрика Таунера – восемьдесят пять, за телохранителя Майкла Ридуана – пять, за юриста Нормана Дея – шестнадцать, за гаремника Ренни Таунсенда – ничего, за музыкальный артефакт – три. Итого двести тридцать четыре серебряных монеты.
– Мне бы такую память… – тихо выдохнул один из молодых невольников – музыкант.
– Годы тренировок, – так же негромко и абсолютно невозмутимо отозвался бухгалтер.
– Азамат, давайте я вам заплачу хотя бы двести тридцать четыре серебряных, ладно? У нас ведь уже была договорённость на эту сумму, – отметила я.
Тот посмотрел на меня с умилением:
– Дорогая госпожа Натали, позвольте я буду откровенным. Скажем так, я уже много чего повидал в этой жизни и прекрасно усвоил урок, какими непредсказуемыми бывают женщины. Мне проще подарить вам всех этих рабов и больше не волноваться о том, что когда-нибудь в будущем, когда на вас накатит плохое настроение, вы вспомните эту мою неудачную шутку про поцелуй и решите восстановить справедливость в суде. Мой подарок – это знак уважения к вам и вашему высокому титулу. Поверьте, я достаточно богат, чтобы позволить себе такую щедрость. Взамен я прошу лишь одного: подписанный вами документ, что вы не имеете ко мне никаких претензий.
– Я и так вам его подпишу, – развела я руками.
– Вы невероятно добры, – искренне отозвался торговец. – И всё же, если вы примете от меня в подарок всех этих невольников, мне будет спокойнее на душе. Я смогу безмятежно спать по ночам, не опасаясь, что когда-нибудь сам стану живым товаром на аукционе.
– Ладно, как скажете, – сдалась я. Моя совесть была чиста: я сделала всё, что могла.
– Вот и чудесно, – расплылся в улыбке «араб».
– Позвольте небольшое дополнение: мы возьмём всех рабов, кроме часовщика и мельника, – неожиданно выступил вперёд Ирнел. – Этих двух оставьте себе.
Безмятежное лицо часовщика – остроносого интеллигентного брюнета – перекосилось от злобы, а мельник вообще пропустил эти слова мимо ушей.
– Почему? – опешил Азамат. Он даже не осмелился уточнить, с какой стати за меня такие вещи решает невольник.
– При всём уважении, господин Лауден, но это неликвидный живой товар. Я бы даже сказал опасный, – мягко произнёс мой управляющий.
– Откуда такие выводы? – возмутился торговец.
– У мельника – давняя зависимость от психоактивных веществ. Посмотрите на его глаза. Вокруг радужки бордовый ободок. Даже сейчас этот человек неадекватен. Слишком отстранён и практически нас не слышит. Пребывает где-то на своей волне, мечтая об очередной дозе, – отметил Ирнел.
Все резко притихли и уставились на широкоплечего блондина.
Но тот вообще не реагировал ни на что, уставившись в одну точку на стене.
Лицо Азамата пошло багровыми пятнами:
– Простите, госпожа Натали. Я должен был заметить. Это целиком моя оплошность – предлагать вам такого нездорового субъекта.
– Ничего страшного, – заверила я торговца. – Но Ирнел прав: пусть этот человек останется у вас, я не хочу брать его в своё поместье.
– Конечно-конечно, – затряс головой торговец и осторожно уточнил: – А со вторым что не так?
– Как часовщик он очень даже неплох. А как человек… слишком злопамятен. Госпоже не нужны часовщики. Тем более такие мстительные и коварные, – заявил Ирнел.
