Слова Мег повисли в полной тишине. София первой пришла в себя.
– Что-нибудь придумаем! – заверила она.
Ей никто не ответил. Арабелла и Маргарет, похоже, с сомнением отнеслись к ее заверениям, а Гарри обнаружил ножницы и теперь увлеченно нарезал шерстяные нитки на маленькие отрезки, и это занятие доставляло ему явное удовольствие. В комнате повисла удручающая тишина. И тут в дверях появился молодой джентльмен, только-только перешагнувший из подросткового возраста в зрелый. Он был молод и красив. Цвет его волос был светлее, чем у сестер, но в лице проглядывались схожие черты. Длина воротника его рубашки и беспорядочно разметанные локоны явно свидетельствовали о том, что модные веяния коснулись его и попытались превратить в денди. Конечно же, его портной из Нарсборо не мог достичь высот Вестона или Стульца, но он очень старался, и в этом ему несказанно помогали великолепные пропорции клиента. Мастера Бертрама Тэлланта выгодно отличала кожа и пара весьма элегантных ног. Последние в данный момент были облачены в штаны из оленьей кожи, но их владелец уже достал из ящика с одеждой пару желтых панталон и ласково гладил их рукой. Молодой человек пока еще не набрался смелости показать панталоны папаM, так как полагал, что они превращают его в настоящий тюльпан моды. Высокие сапоги с отворотом, которые молодой человек холил и лелеял, блестели ровно настолько, насколько могли блестеть сапоги джентльмена, родители которого, к несчастью, не могли обеспечить своего второго сына шампанским, необходимым для приготовления действительно качественной ваксы. А благодаря рукам его заботливых сестер, воротнички его рубашек были так сильно накрахмалены, что молодой человек мог повернуть голову лишь с большим трудом. Старший брат Бертрама Джеймс учился в Оксфорде и готовился принять духовный сан. Отучившись в Гарроу, Бертрам тоже собирался поступать в Оксфорд, а пока жил дома у родителей и под руководством отца готовился к вступительным экзаменам, которые должны были состояться на Пасху. Готовился он без особого энтузиазма. Самым сокровенным желанием Бертрама было стать корнетом в гусарском полку. Но на это нужны были деньги, и немалые: никак не меньше восьми сотен фунтов! Да и война с Бонапартом кончилась, поэтому на повышение рассчитывать тоже особо не стоит, разве что только за деньги. Поэтому мистер Тэллант пришел к выводу, что гражданская карьера сына станет менее разорительной, чем военная служба. Он планировал, что после получения диплома Бертрам поступит на службу в министерство внутренних дел. И если даже в его голове и появлялись сомнения в том, способен ли его отпрыск занимать столь высокие должности, то он урезонивал себя тем, что сыну еще нет и восемнадцати и что Оксфорд, где он сам проучился целых три года, окажет стабилизирующее влияние на характер сына.
Будущий кандидат в парламент объявил о своем появлении в комнате для занятий приглушенным криком охотника, за которым тут же последовало заявление о том, что к некоторым людям судьба благосклонна несправедливо.
Арабелла прижала руки к груди и вопросительно посмотрела на брата.
– Бертрам, это действительно правда? Пожалуйста, не мучь меня! Не мучь!
– Да, черт возьми! Но откуда ты знаешь?
– Гарри рассказал, кто ж еще, – ответила за сестру София. – В этом доме дети знают все.
Мистер Бертрам Тэллант мрачно кивнул и закатал рукава.
– Если вы не хотите, чтобы он здесь находился, так может, я выставлю его? – спросил он.
Гарри вскочил на ноги.
– Не надо! – закричал он. – Мельница!
Он радостно пошел на старшего брата.
– Только не здесь! – как по команде в один голос завизжали сестры.
Но девушки и не надеялись, что их послушают, и каждая бросилась вперед, чтобы убрать с линии огня свои самые дорогие вещи. Это оказалось довольно сложно, так как комната, хотя и маленькая, была вся завалена и заставлена безделушками. Братья боролись и сражались всего минуту-две, после чего Гарри, который пусть и был крепким парнем, но все же значительно уступал Бертраму, вынужден был ретироваться, и Бертрам закрыл дверь прямо за его спиной. Попинав обшарпанную дверь ногами и отпустив парочку отвратительных колкостей в адрес старшего брата, Гарри удалился, насвистывая через удобную щель, образовавшуюся вследствие потери одного из передних зубов. Бертрам прекратил подпирать дверь и поправил галстук.
– Что ж, ты действительно уезжаешь, – сообщил он Арабелле. – Хотел бы я иметь богатую крестную! Вот было бы здорово! Много ли сделала для меня миссис Кельн, кроме того, что дала мне дьявольскую книгу под названием «Утешение христианина» или что-то в этом роде. За одно лишь это можно отдать человека на растерзание псам.
– Должна заметить, что это было чрезвычайно подло с ее стороны, – согласилась Маргарет. – Даже папа сказал, что если она считает, что ты являешься ценителем подобной литературы, то вполне могла бы догадаться, что ты можешь найти ее на его книжных полках.
– Ну, мой отец знает, что меня подобные книги абсолютно не интересуют, и, надо отдать ему должное, не надеется, что они меня когда-либо заинтересуют, – любезно заметил Бертрам. – Возможно, он дьявольски целомудрен и полон старомодных взглядов, но в глубине души прав и не морит людей всякой ерундой.
– Да, точно! Но знает ли он об этом письме? – нетерпеливо спросила Арабелла. – Он меня отпустит?
– Боюсь, ему очень все это не нравится, но он сказал, что не станет стоять у тебя на пути и должен верить, что ты будешь вести себя в обществе пристойно и не допустишь, чтобы легкомыслие и восхищение вскружили тебе голову. Кроме того, полагаю, ты мало чем будешь выделяться среди остальных знатных дам, так что ничего такого и не должно случиться, – по-братски искренне ответил Бертрам.
– Я убеждена, что не произойдет, – уверила его Арабелла. – Но расскажи мне все до конца. Что леди Бридлингтон написала в письме?
– О господи, да не знаю я! Я так и не смог разобраться в этой тарабарщине, да и слушал вполуха, а тут мама вошла. Думаю, она все тебе сама расскажет. Она послала меня сказать, что ждет тебя у себя в туалетной комнате.
– Господи милостивый, чего же ты мне сразу не сказал! – закричала Арабелла и, бросив недоделанную рубашку в корзину, пулей вылетела из комнаты.
Дом приходского священника хотя и имел всего два этажа, был большим старомодным зданием, и, чтобы попасть в туалетную комнату миссис Тэллант, Арабелле пришлось пройти несколькими коридорами. Пол везде был устлан старыми потертыми коврами, а по коридорам гулял сквозняк.
Священник Хейтрама жил довольно богато, получая около трех сотен фунтов в год, кроме того, обладал некоторой долей независимости. Но многочисленная семья требовала на свое содержание довольно больших затрат, поэтому о новых половиках оставалось только мечтать. Мистер Тэллант, сын помещика, женился на красавице мисс Телль, которая могла выйти замуж куда удачнее, не позарившись на молодость и красоту Тэлланта. Поговаривали, что она вышла за священника только лишь для того, чтобы насолить своей семье, и, если бы захотела, могла бы подцепить баронета или вроде того. Но вместо этого она с первого взгляда влюбилась в Генри Тэлланта. Так как Тэллант был благородных кровей, а у ее родителей были еще дочери на выданье, мисс Телль разрешили поступать, как пожелает. И хотя ей иногда и хотелось, чтобы они жили побогаче и Генри не подавал каждому встречному попрошайке, миссис Тэллант никому и никогда не давала повода считать, что она сожалеет о своем выборе. Конечно же, она хотела бы, чтобы в доме был один из этих новых туалетов и современная кухонная плита и чтобы можно было не беречь восковые свечи и жечь их во всех комнатах, как это делает ее деверь у себя в усадьбе. Но миссис Тэллант была женщиной здравомыслящей, и поэтому, даже когда огонь на кухне начинал коптить или из-за погодных условий визит в существующий туалет становился особенно неприятным, она все равно прекрасно понимала, что с Генри она намного счастливее, чем могла бы быть с тем баронетом, о котором уж и думать давным-давно позабыла. Она была полностью согласна со своим мужем в том, что образование очень важно для их сыновей и дочерей, кем бы они в жизни ни стали. Однако, хотя миссис Тэллант и старалась экономить на всем, лишь бы отправить побольше денег в Гарроу на обучение Джеймса и Бертрама, в ее честолюбивых мечтах все чаще и чаще фигурировала старшая и самая красивая дочь. Особо не переживая по поводу обстоятельств, не позволивших самой миссис Тэллант блистать дальше Йорка и Скарборо, она была полна решимости не дать Арабелле попасть под влияние тех же обстоятельств.
Возможно, именно надежда на великолепное будущее своей дочери и побудила миссис Тэллант пригласить на роль крестной свою давнюю школьную подругу, Арабеллу Гаверхилл, которой удалось очень удачно выйти замуж. Конечно же, маленькая Арабелла смогла бы выйти в свет под эгидой леди Бридлингтон лишь через несколько лет, и в течение всех этих долгих лет миссис Тэллант поддерживала хоть и не активную, но регулярную переписку со своей подругой. Миссис Тэллант нисколько не сомневалась, что шикарная жизнь ничуть не испортила добродушный характер пухлой и жизнерадостной мисс Гаверхилл. Леди Бридлингтон не повезло с дочерьми – она родила лишь одного ребенка, мальчика, который был старше Арабеллы лет на семь-восемь. Но миссис Тэллант все это было даже на руку. Дело в том, что мать нескольких полных надежд девочек, какой бы добродушной она ни была, вряд ли бы согласилась принять под свое крыло еще одну девушку, ищущую себе подходящего мужа. А вот твердо стоящая на своих ногах дама, обожающая все модные развлечения и не имеющая дочерей, которых нужно выводить в свет, скорее всего, с радостью согласится сопровождать молоденькую протеже на балы, рауты и приемы, которые сама с удовольствием посещала. Миссис Тэллант и предположить не могла, что может получиться иначе, и не была разочарована. Леди Бридлингтон на нескольких страницах бумаги с золотым обрезом размашистым почерком удивлялась тому, как это ей самой не пришла в голову такая прекрасная идея. Она писала, что ей очень скучно и хотелось бы, чтобы ее окружали молодые люди. Господь не дал ей дочерей, о чем она сильно сожалела все эти годы, и с большой радостью примет дочку ее дорогой Софии. Она уверяла, что девушка понравится ей с первого взгляда, и уже с огромным нетерпением ждала ее приезда. Миссис Тэллант даже не стоило утруждать себя и сообщать своему мужу о том, что хочет отправить Арабеллу в город. Может, Генри Тэллант и решит, что письма леди Бридлингтон и выдают лишь безрассудство и легкомыслие автора, однако, несмотря на слабый интеллект леди Бридлингтон, ее титул оставался довольно сильным аргументом. Она заверяла, что камня на камне не оставит, но подходящего мужа Арабелле найдет. У нее уже есть на примете пара подходящих холостяков…
Так что неудивительно, почему Арабелла, заглянув в туалетную комнату своей матери, нашла эту достойную восхищения леди поглощенной приятными мечтами.
– Мама?
– Арабелла! Входи, любовь моя, и запри за собой дверь. Твоя крестная прислала письмо, и какое великолепное письмо! Милое, милое создание, я всегда знала, что когда-нибудь от нее будет зависеть вся моя жизнь.
– Так что, это правда? Я действительно еду? – прошептала Арабелла.
– Да! И леди Бридлингтон умоляет, чтобы я послала тебя к ней как можно скорее. Похоже, лорд Бридлингтон отправился в путешествие по континенту, а крестной безумно скучно жить одной в огромном доме. Я знала, что это случится! Она будет относиться к тебе, как к своей собственной дочери! И, мое милое дитя, я никогда ее об этом не просила, но она предложила представить тебя на одном из приемов!
От предвкушения этой головокружительной перспективы у Арабеллы пропал дар речи. Она могла лишь ошарашенно глазеть на свою мать, пока та перечисляла дочери предстоящие радости и удовольствия.
– Все, о чем я только могла мечтать для тебя! Олмак[3 - Один из самых популярных салонов начала XIX века, который посещали самые знатные и могущественные люди Лондона того времени.]! Я уверена, леди Бридлингтон сможет за тебя поручиться, она же ведь лично знает всех патронесс. Концерты! Театр! И все светские вечера – завтраки, приемы, балы! Любовь моя, перед тобой открываются такие возможности. Ты даже представить себе не можешь. Ты никогда еще такого не видела, но, как пишет крестная, ничего страшного, все впереди.
К Арабелле вернулся дар речи.
– Но мама! Как же я поеду? Это же такие расходы! Я не могу… слышишь, не могу! Я не могу поехать в Лондон, ведь у меня толком нет одежды!
– Ну почему же не можешь? – засмеялась миссис Тэллант. – Это будет необычное появление, любовь моя.
– Да, мама, конечно, но вы прекрасно понимаете, что я имею в виду. У меня всего лишь два бальных платья, и, хотя они прекрасно подходят для приемов в Хэрроугейте и на провинциальных балах, я знаю, что они недостаточно модные для Олмака! София выпросила у миссис Катергем подшивку «Лейдиз Манфли Мьюзеум», и я пролистнула страницы с модной одеждой. Мама, мои платья никуда не годятся! Все должно быть украшено брильянтами, или мехом горностая, или кружевами!
– Моя дорогая Арабелла, не забивай себе всем этим голову. Об этом все уже позаботились, будь уверена. Должна сказать тебе, что я уже очень, очень давно разрабатываю этот план… – Миссис Тэллант заметила выражение недоумения на лице дочери и снова засмеялась. – Неужели ты думала, что позволю тебе выглядеть в обществе простушкой? Я еще не совсем сошла с ума! По крайней мере, я на это надеюсь. Я уже много лет откладываю деньги для такого случая…
– Мама!
– Понимаешь, у меня есть немного своих денег, – объяснила миссис Тэллант. – Твой дорогой папа никогда к ним не прикасался и хотел, чтобы я потратила их так, как мне заблагорассудится. Я всегда питала страсть к красивым вещам, и Генри не надеялся, что это мое увлечение пройдет после того, как я выйду за него замуж. Конечно же, все это были безделушки, и вскоре я перестала даже думать обо всей этой мишуре. Мне захотелось потратить эти деньги на своих детей. И несмотря на обучение Маргарет рисованию, а Софии – музыке, несмотря на покупку новой куртки для Бертрама и этих желтых панталон, что он так и не решился показать отцу… Любовь моя, но разве бывают такие глупые мальчишки? Можно подумать, папа не знал об этих панталонах с самого начала! И даже несмотря на то, что Бетси в этом году пришлось целых три раза в году возить к доктору, несмотря на все это у меня еще осталась кругленькая сумма для тебя, моя дорогая.
– О, мама, нет, нет! – чуть не заплакала Арабелла. – Я лучше не поеду в Лондон, но не позволю тебе пойти на такие ужасные расходы!
– Это все потому, что у тебя, к сожалению, плохо с предприимчивостью, моя радость, – спокойно ответила миссис Тэллант. – Я отношусь к этим расходам, как к выгодному вложению капитала, и очень удивлюсь, если это вложение не принесет мне большой доход.
Она помолчала, подумала, а потом добавила, осторожно подбирая слова:
– Я уверена, что мне нет необходимости напоминать тебе, что твой отец – просто святой. Я не могу себе представить лучшего мужа и отца для моих детей. Но у него совсем не практический склад ума, а когда тебе нужно обеспечивать восемь детей, то следует думать немножко шире, иначе я просто не представляю, как можно выжить. Нет никакой нужды беспокоиться о Джеймсе, у него все в порядке. Маленький Гарри собрался стать моряком, и его дядя любезно использует свое влияние, чтобы укрепить его в этом намерении. Так что за Гарри я тоже не беспокоюсь. Но должна признать, я очень беспокоюсь за бедного Бертрама. А еще, я не имею ни малейшего понятия, где смогу найти в этой глуши подходящих мужей для всех вас, моих дочерей! Сейчас я скажу тебе одну вещь, Арабелла, и скажу ее, может быть, немного грубее, чем сказал бы отец, но ты девушка умная, и я вполне могу тебе открыться. Если мне удастся добиться для тебя хорошего положения, то ты, возможно, выведешь в свет и своих сестер, а если тебе повезет и ты выйдешь замуж за действительно состоятельного человека, то поможешь Бертраму получить офицерский патент. Конечно же, я не имею в виду, что твой муж должен просто-напросто купить его, но очень может быть, что у него будут свои интересы в королевской конной гвардии или что-нибудь в этом роде.
Арабелла кивнула. Для нее не было неожиданностью то, что родители ждут, чтобы она, будучи старшей дочерью, удачно вышла замуж. Она понимала, что это ее долг.
– Мама, я постараюсь тебя не разочаровать, – заверила Арабелла.
Глава 2
Дети приходского священника признавали, что мама проделала огромную работу, чтобы уговорить отца дать согласие на отъезд Арабеллы в Лондон. Он презирал тщеславие и поиск удовольствий и, хотя никогда не протестовал против посещения Арабеллой и Софией в сопровождении матери ассамблей в Хэрроугейте и даже благосклонно отзывался об их нарядах, всегда говорил дочерям, что подобные безобидные сами по себе развлечения в большом количестве, безусловно, разрушают натуру даже самой целомудренной женщины. Сам мистер Тэллант светское общество недолюбливал и часто критиковал бесцельное и легкомысленное существование модниц. Более того, хотя Генри и сам любил хорошую шутку, он ненавидел ветреность, не терпел пустой болтовни и, если разговор перерастал в обсуждение светских сплетен, тут же придавал беседе нужное русло.
Приглашение леди Бридлингтон вовсе не застало священника врасплох. Он знал, что миссис Тэллант переписывалась со своей старой подругой. Хотя он особо и не одобрял подлинной причины столь сильного желания жены вывести Арабеллу в свет, некоторые аргументы, к которым прибегла миссис Тэллант, все достигли цели.
– Мой дорогой мистер Тэллант, – говорила жена, – давай не будем обсуждать достоинства и недостатки выгодного брака! Но ты не можешь не признать, что Арабелла необычайно красивая девушка.
Мистер Тэллант признал и добавил, что, глядя на Арабеллу, он невольно вспоминал ее мать в молодые годы. Лесть подействовала на миссис Тэллант: ее лицо залилось краской, а взгляд стал шаловливым. Но все же она смогла совладать с собой и сказала мужу, что он может даже не пытаться ее обжухрить (это выраженьице миссис Тэллант переняла у сыновей).
– Я лишь хочу сказать тебе, мистер Тэллант, что Арабелла вполне способна вращаться в высших кругах, – заявила она.
– Любовь моя, – ответил священник с веселой улыбкой на губах, – если я поверю тебе, то обязан буду объяснить, почему мои дочери не должны стремиться попасть в высшие круги, как ты их называешь. Но так как я уверен, что у тебя припрятан еще целый ворох аргументов и контраргументов, я промолчу. Прошу тебя, продолжай.
– Ну, – голос миссис Тэллант вновь стал серьезным, – я полагаю – но если заблуждаюсь, обязательно скажи мне об этом! – я полагаю, что ты и слушать ничего не станешь о союзе с Дрейтонами из Нарсборо.
Священник вздрогнул и вопросительно посмотрел на свою супругу.
– Молодой Джозеф Дрейтон становится все более пылким в своих ухаживаниях за нашей дочерью, – загробным голосом произнесла миссис Тэллант. Полюбовавшись достигнутым эффектом, она продолжила, на этот раз совсем мягко: – Конечно же, я знаю, что его считают хорошим женихом, так как он унаследует все богатство отца.
Священник не сдержался и высказался в непозволительной для христианина манере:
– Я не могу этого позволить! От него тюрьмой воняет!
– Точно! – согласилась удовлетворенная миссис Тэллант. – Но он уже шестой месяц волочится за Арабеллой.
– Умоляю, ответь мне, – попросил священник. – Моя дочь отвечает на его ухаживания?
– Конечно же нет! – заверила мужа миссис Тэллант. – Как не отвечает она и на ухаживания нашего молодого викария, Дьюсбери, Альфреда Гитчина, Гамфри Финчли и больше десятка других ухажеров. Арабелла, скажу я тебе, дорогой мой муж, самая желанная красавица в этих краях.
– Боже мой! – выдохнул священник, качая головой от удивления. – Должен признать, любовь моя, что ни один из этих молодых джентльменов может и не надеяться стать моим зятем.
– Или, может быть, ты спишь и видишь, как Арабелла выходит замуж за своего кузена Тома?
– Мне даже в страшном сне такое не приснится! – воскликнул священник. Затем совладал с собой и добавил уже более спокойно: – Мой брат очень достойный человек, с высокими моральными принципами, и я желаю его детям только добра. Но по некоторым причинам, которые я не считаю нужным называть, я хочу, чтобы ни одна из моих дочерей ни в коем случае не выходила замуж за его сыновей. Кроме того, я просто уверен, что он желает Тому и Алджернону совсем других пассий.
– Конечно же, других, – дружелюбно согласилась с мужем миссис Тэллант. – Он хочет, чтобы они женились на девушках с богатым приданым.
Священник бросил на жену скептический взгляд.
– А моя дочь, случайно, не любит кого-нибудь из этих молодых людей? – спросил он.
– Думаю, нет, – ответила миссис Тэллант. – Скажем так, никому из них она не выказывает своего расположения. Но если девушка всю свою жизнь видит лишь тех молодых людей, что хвостом таскаются за ней, как только она покидает комнату для занятий, то чем все это кончится, мой дорогой мистер Тэллант? А у молодого Дрейтона, – задумчиво добавила она, – есть довольно приличное состояние. Я не говорю, что Арабелла будет исходить из этого, но не стоит отрицать, что у мужчины, который ездит в красивом двухколесном экипаже и может себе позволить потакать всем мыслимым капризам своей избранницы, гораздо больше шансов завоевать ее сердце, чем у его незадачливых соперников.
Пока все прозвучавшие в речи миссис Тэллант доводы доходили до сознания священника, в комнате висела мертвая тишина.
– Я всегда надеялся, что подходящий жених, которому я со спокойной совестью отдал бы руку и сердце Арабеллы, появится сам собою, – спустя какое-то время с тоской в голосе сказал Генри.
Миссис Тэллант снисходительно посмотрела на мужа.
– Очень может быть, мой дорогой, но глупо полагать, что это случится, если не прилагать к этому абсолютно никаких усилий! Подходящие женихи обычно не появляются в деревнях, как по мановению волшебной палочки. Нужно выходить в свет и искать их! – Миссис Тэллант заметила болезненное выражение на лице мужа и рассмеялась: – И даже не думай утверждать, что у нас все было по-другому, мистер Тэллант, потому что ты прекрасно помнишь, что с тобой я познакомилась на приеме в Йорке! Конечно же, мама, которая привела меня туда, и подумать не могла, что я влюблюсь в тебя, но все же ты должен признать, что мы никогда бы не познакомились, если бы я сидела и ждала тебя дома!
Генри улыбнулся.
– Твои аргументы, как всегда, неопровержимы, любовь моя. И все же я не могу полностью с тобой согласиться. Я знаю, что Арабелла достаточно благонравная девушка, но все-таки она еще слишком молода, и если не держать ее под неусыпным контролем, то при недостатке чуткого руководства ее нравы могут пасть. Боюсь, что под крышей дома леди Бридлингтон она будет вести беспутный образ жизни, что впоследствии сделает нашу дочь абсолютно непригодной для более благоразумного общества.
– Да, я с тобой согласна, – успокаивающе сказала миссис Тэллант. – Безусловно, Арабелла весьма благонравная девушка и не причиняет нам никаких хлопот. Более того, я просто уверена, что высокие и стойкие моральные принципы нашей дочери просто не позволят ей потерять голову. Но если она не получит городской закалки, то очень скоро загрустит и зачахнет. Я очень надеюсь, что ей станет намного лучше, если она проведет какое-то время с Беллой Бридлингтон. И если – заметь, я говорю «если»! – ей удастся заключить достойный союз, то уверена, что ты будешь этому только рад.
– Буду, – вздохнув, согласился священник. – Конечно же, я буду рад, если моя дочь хорошо устроится в этой жизни и выйдет замуж за уважаемого человека.
– А не за молодого Дьюсбери! – вставила миссис Тэллант.
– Да, действительно, только не за него! Я даже предположить не могу, что кто-либо из моих детей сможет достичь счастья с человеком, которого я вынужден назвать вульгарным парнем, хоть это и не по-христиански.
– В этом случае, мой дорогой, – поднимаясь на ноги, сказала миссис Тэллант, – я тотчас напишу письмо леди Бридлингтон и сообщу ей, что мы принимаем ее в высшей мере любезное приглашение.
– Поступай так, как считаешь нужным, – ответил мистер Тэллант. – Я никогда не мешал тебе делать то, что ты считала правильным и необходимым для своих дочерей.
Когда в этот знаменательный день священник присоединился к своей семье за обеденным столом, он удивил всех своим забавным замечанием по поводу предстоящей поездки Арабеллы. Даже Бетси не решалась заговорить о плане, так как все думали, что папа не одобряет всей этой затеи. Но отец прочитал молитвы, и вся семья расселась за длинным столом, стала медленно ковырять ножом цыпленка, и священник, вовремя подняв голову и заметив, как дочь водрузила на вилку немного помятое крылышко, подмигнул ей.
– Думаю, Арабелле стоит потренироваться резать пищу, прежде чем она покажется в обществе, иначе все станут презирать ее за неловкость. Знаешь, моя дорогая, не стоит сваливать тарелку на коленки соседу, а у тебя она сейчас как раз свалится.
Арабелла покраснела и принялась оправдываться. София первой отошла от шока, в который всех поверг столь веселый отзыв отца о затее с Лондоном.
– Папа, думаю, что это не так уж и важно, – сказала она. – Десять к одному, что в больших домах за тобой ухаживают лакеи!
– Буду знать, София, – смиренно ответил священник.
– А у леди Бридлингтон много лакеев? – спросила Бетси, которая не могла себе вообразить такую роскошь.
– По одному на каждого гостя, – тут же ответил Бертрам. – Один будет сопровождать Арабеллу на прогулке. Двое будут ехать на козлах кареты. А если дама принимает гостей, то при дверях их должны встречать, если я не ошибаюсь, двенадцать лакеев. Помяните мое слово, когда Арабелла вернется к нам, она забудет даже, как самостоятельно поднять с пола оброненный платок.
– Я даже не представляю, в чем она будет щеголять в таком доме! – недоверчиво произнесла Бетси.
– Да я и сама не представляю! – пробормотала Арабелла.
– Полагаю, дочь моя, она будет, как ты выразилась, «щеголять» в той же одежде, что и дома, и вообще, я надеюсь, что ее жизнь там будет несильно отличаться от ее жизни здесь, – ответил священник.
После этого замечания повисла тишина. Бертрам, сидевший на другом конце стола, скорчил Арабелле рожу, а сидевший рядом Гарри исподтишка ткнул ее под ребро локтем.
– Папа, но не могу себе представить, – наконец решилась возразить Маргарет, очень удивившаяся каждому слову отца, – я все равно не представляю, в чем она будет щеголять! Ведь там все совсем по-другому, не так, как привыкли мы. Я не удивлюсь, если, например, Арабелла должна будет каждый вечер носить бальные туалеты, и я просто уверена, что ей не придется печь, самой крахмалить воротнички, кормить кур и заниматься тому подобными вещами.
– Я не совсем это имел в виду, моя дорогая, – настойчиво возразил священник.
– Это что, ей вообще не придется работать? – воскликнула Бетси. – О, как бы я хотела, чтобы богатая крестная была у меня!
После этого неуместного замечания Бетси на лице священника появилось выражение сильного неудовольствия. Было ясно, что его семья решила, что Арабелле предстоит посвятить свою жизнь развлечениям, а от подобных мыслей ничего хорошего ждать не приходится. Бетси получила несколько мрачных и красноречивых взглядов, говоривших о том, что из-за одного этого нетактичного замечания ее сестрам придется выслушать целую лекцию о вреде безделья. Но миссис Тэллант вмешалась раньше, чем священник успел открыть рот.
– Ну, думаю, папа согласен с тем, что Арабелла хорошая девочка и заслуживает этой привилегии больше любой из вас, – отчитав Бетси за пустую болтовню, сказала она. – Даже не представляю, как я буду обходиться без нее. Ведь чтобы я ни попросила, всегда могу положиться на Арабеллу и быть уверена, что все будет выполнено. И вот что я еще, кстати, хочу вам всем сказать. Арабелла никогда не показывает недовольства, не жалуется на то, что ей скучно, и не уходит в себя лишь потому, что ей приходится чинить старую рубашку вместо того, чтобы купить новую.
Конечно, наивно было полагать, что эта великолепная речь доставит удовольствие трем девицам, которым была адресована, но она оказала благотворное влияние на священника: выражение его лица стало мягче. Он взглянул на Арабеллу. Пунцово-красная, девушка сидела, низко склонившись над своей тарелкой.
– Действительно, я считаю, что Арабеллу совершенно не интересуют чувственные удовольствия, – мягко заметил отец.
