Арабелла быстро взглянула на него: на ее глазах блестели слезы.
– Если она будет держать язык за зубами, – улыбнувшись, продолжил мистер Тэллант, – и не использовать те выражения, которых она, видимо, набралась у братьев, не будет выкидывать шутки, что так любят девчонки-сорванцы, то, можно надеяться, мы никогда не услышим от леди Бридлингтон, что в Лондоне Арабелла опозорилась.
Дети испытали настолько сильное облегчение от того, что им удалось избежать проповеди отца, что встретили эту легкую насмешку чуть ли не аплодисментами. Поднялся крик и смех, и Бертрам, воспользовавшись возможностью, шепотом сообщил Бетси, что если она еще раз откроет рот, то завтра он честно-честно утопит ее в пруду. Эта угроза настолько напугала малышку, что она не произнесла ни слова до самого конца обеда. София великодушно попросила папу объяснить что-то, что она прочитала в «Истории Персии» Джона Малкольма. Священник обожал покупать книги и недавно добавил эту книгу в свою библиотеку. Пока остальные дети смотрели на свою сестру в полном недоумении, мистер Тэллант с воодушевлением пустился в объяснения. Он быстро вошел в раж, все больше и больше углубляясь в детали, а последней своей фразой поверг детей в состояние тихого негодования. Встав из-за стола, отец заявил, что безумно счастлив и рад тому, что хотя бы одна из его дочерей обладает ученым складом ума.
– А ведь Софи не прочитала ни слова из этой книги! – горько воскликнул Бертрам.
Детям пришлось вытерпеть настоящую пытку: отец весь вечер зачитывал им вслух целые абзацы из незабвенной книги Малкольма, пока, наконец, Бертраму вместе с Софией и Арабеллой не удалось сбежать и укрыться в спальне девочек.
– А вот и прочитала! – возразила Софи, устраиваясь поудобнее на краешке своей кровати. При этом девушка так переплела ноги, что если бы мама увидела, как она сидит, то Софии не удалось бы избежать публичного порицания перед всеми членами семьи.
Маргарет обычно отсылали спать еще до чая, и поэтому ей удалось избежать большей части вечерней пытки. Она села на кровати, обняв колени, и просто спросила:
– Чего вдруг?
– Ну, в общем, помните, маме нужно было уехать? Она хотела, чтоб я осталась в гостиной на случай, если зайдет старая миссис Фарнгем. Мне просто было нечего делать, – объяснила София.
Присутствовавшие несколько мгновений пристально разглядывали свою сестру и, видимо приняв ее извинения, оставили эту тему.
– Хочу признаться вам, что я готова была сквозь землю провалиться, когда папа выдал про меня такое! – сказала Арабелла.
– Да уж. Но ты же знаешь, Белла, что отец очень рассеянный, – ответила София, – и, боюсь, он просто забыл, что вы с Бертрамом учудили на Рождество. Помнишь, как он отозвался о твоей любви к пышным нарядам, когда ты решила украсить свою старую шляпку перьями и позаимствовала их у чучел павлинов нашего дяди?
– Я-то помню, а отец, видимо, действительно забыл, – угрюмо согласилась Арабелла. – Но все же, – уже веселее добавила она, – он никогда не говорил, что ей не хватает деликатности и чувства такта. А вот о тебе он такое говорил. Помнишь, когда как-то в Рождество ты в качестве подаяния в церкви положила в мешок пуговицу от штанов Гарри?
София не нашлась как ответить на эту выходку сестры.
– Ладно, раз уже решено, что ехать в Лондон, – вдруг вступил в разговор Бертрам, – то я хочу тебе кое-что сказать!
За семнадцать лет близкого знакомства с младшим братом Арабелла поняла, что от него можно ждать любой мерзости, но все же не удержалась и спросила:
– И что же это? Умоляю, не томи!
– В Лондоне тебя может ждать сюрприз! – загадочным голосом предупредил Бертрам. – Имею в виду, я не говорю, что он обязательно будет тебя ждать, я говорю, что может.
– Что за сюрприз? Бертрам… милый Бертрам, скажи мне!
– Я не совсем тупица, чтобы рассказывать тебе. Девчонки вечно все разболтают.
– Я не разболтаю! Ты же знаешь, что не разболтаю! Ну же, Бертрам!
– Да не обращай ты на него внимания, – посоветовала Маргарет, ложась обратно в постель. – Он снова пытается тебя надуть.
– Вовсе нет, мисс, – сердито возразил Бертрам. – Но даже не думай, что я тебе расскажу. Но не удивляйся, Белла, если в Лондоне тебя будет ждать сюрприз!
Конечно же, такое поведение юноши разозлило его сестер.
К сожалению, старуха няня услышала возмущенные возгласы девочек и незамедлительно проследовала в комнату. Увидев молодого джентльмена, сидящего на кровати своей сестры, она прочитала им душещипательную проповедь о неуместности присутствия молодого человека в спальне девочек. Так как няня вполне могла рассказать об этом шокирующем инциденте маме, Бертрам счел благоразумным поскорее удалиться, и симпозиум пришлось прервать. Няня, задувая свечи, сказала, что если о случившемся узнает мама, то не видать Арабелле никакого Лондона. Но, похоже, мама ничего не узнала, так как весь следующий и вообще все последующие дни в доме священника в отсутствие его самого говорили только о входе Арабеллы в мир изящности.
Основной и самой трудной задачей было создание гардероба, который помог бы молодой леди успешно дебютировать в столице. Внимательное изучение модных журналов повергло Арабеллу в отчаяние, но ее мама не унывала. Она приказала мальчику-слуге привести в дом вездесущего Джозефа Эккеля и попросила их перетащить с чердака два гигантских дорожных чемодана. Священник нанял Джозефа помогать ему по хозяйству в самый первый год своего брака, и тот считал себя главным помощником в доме. Джозеф с готовностью помогал дамам: он день и ночь торчал в туалетной комнате, подбадривал и давал советы на всех диалектах Йоркшира, пока его наконец вежливо, но настойчиво не попросили удалиться.
Как только чемоданы открыли, по комнате распространился приятный аромат камфары. Под слоем фольги обнаружились огромные богатства. Мама сказала, что носила все эти пышные наряды и украшения, когда сама была такой же романтичной девчонкой, как сейчас Арабелла. После свадьбы с отцом особых случаев надеть все эти безделушки не было, но мама не смогла расстаться с ними. Она убрала свои сокровища и уж давным-давно забыла об их существовании.
Три юные леди упали на колени перед чемоданами и, хором испустив восторженное «ах!», приступили к осмотру содержимого.
Внутри оказались восхитительные вещи: завитые страусиные перья различных расцветок; букеты искусственных цветов; капюшон из меха горностая (увы, к великому сожалению, пожелтевший от времени, но вполне подходящий для украшения старой шубки Софии!); карнавальная маска; большой пакет с великолепными кружевами; шелковая мантия, которую Маргарет тут же нацепила и стала расхаживать по комнате; несколько метров ленты, цвет которой, как сказала мама, во времена ее юности назывался opera brule[4 - Театральный огненный (фр.).] (и было за что!); шарфики кружевные, с блестками и без; целая коробка с мотками ленточек пленительных цветов, имена которых мама уже не помнила, но сказала, что голубой назывался «вздох надежды», а розовый – «вздох Венеры»; кружевные ленточки для шляпки; муфта из пуха; огромное количество вееров; пояса; расшитая цветами юбка из дамаста (как же шикарно должна была в нем выглядеть мама!) и бархатный плащ, украшенный изумительным соболиным мехом – свадебный подарок маме…
– Я редко носила его, – сказала мама, – так как у вашей тетушки ничего красивее не было. А ведь она была женой помещика и очень раздражительной, поэтому я старалась лишний раз ее не обижать. Но из этого красивого меха можно сделать великолепную муфту для Арабеллы и украсить ее шубку.
Девочкам очень повезло, что их мама снисходительно относилась к своим детям и понимала шутки. Дело в том, что помимо сокровищ в сундуке оказались и такие вещи, один взгляд на которые заставил всех трех мисс Тэллант засмеяться. С тех пор, когда мама была девушкой, мода сильно изменилась. Для поколения, привыкшего к платьям из муслина и крепа с завышенной талией, маленькими рукавчиками с буфом и скромной отделкой краев, мамины платья из плотной парчи и многослойного шелка на корсете и с расшитыми нижними юбками выглядели не просто устаревшими, а прямо-таки уродливыми. Ой, а что это за странный жакетик на китовом усе? Корсет? Господи, какой ужас! А вот это полосатое, меньше всего на свете похожее на халат? Угу, платье из люстрина… мешок какой-то! Мама, и вы показывались в этом на людях?! А что в этой милой коробочке? Пудра! Мама, а у вас волосы были напудрены так же, как у бабушки на портрете в коридоре? Ах, не совсем так? А как? Какой пудрой? Серой?! Не может быть! У вас же нет ни единого седого волоса! А какая у вас была прическа? Вы вообще не стригли волосы? Длинные кудри? На спине до талии? А все эти завитые локоны над ушами! И как у мамы только терпения хватало их делать? Наверно, это очень странно выглядело!
Перебирая полузабытые наряды, мама ударилась в воспоминания. Она вспомнила, что вот это платье из зеленой итальянской тафты вместе с нижней юбкой из атласа (непонятно куда пропавшей) на ней было, когда она впервые увидела папу; вспомнила, какой милый комплимент сделал ей отверженный баронет, увидев ее в платье с лифом из белого шелка, которое сейчас держала в руках София (к этому платью был еще шлейф из муслина и очень милый жакет из розового шелка, который она всегда носила вместе с этим платьем); вспомнила, как была шокирована ее мама, когда увидела это розовое нижнее белье из индийского муслина.
– Это белье привезла мне из Лондона Элиза, ваша тетушка Элиза, дорогие мои, – сказала мама.
Девушки старательно отводили взгляд, пока мама вздыхала над платьем с темно-красными полосками и говорила, какое оно было милое. Платье было просто безобразно, и сестры почувствовали себя неуютно, подумав, что ведь в этом наряде мама выходила в люди! Это было даже не смешно, поэтому юные леди просто сидели молча и очень обрадовались, когда мама наконец стряхнула с себя эту непривычную грусть, улыбнулась и сказала в своей обычной живой манере:
– Да, я все понимаю. Вы думаете, что я одевалась убого, но, уверяю вас, это не так! Но все равно, ни одно из этих парчовых платьев Арабелле не подходит, поэтому мы оставим их в чемодане. Но вот платье из атласа цвета соломы вполне пойдет, как бальное, если мы украсим его кружевами.
В верхнем Хэрроугейте была портниха, пожилая француженка, которая эмигрировала в Англию во времена Французской революции. Она часто выполняла заказы для миссис Тэллант и ее дочерей, и, так как она обладала прекрасным вкусом и не заламывала слишком уж грабительскую цену (разве что только в сезон), было решено, что именно ей доверят шить все платья для Арабеллы. Как только на ферме освободились лошади, миссис Тэллант и две ее старшие дочери отправились в верхний Хэрроугейт, прихватив с собой три коробки с шелками, бархатом и кружевами, что они в конце концов выбрали из запасов миссис Тэллант.
Хэрроугейт, курорт с минеральными источниками, расположившийся между Хейтрамом и большим городом Нарсборо, был более известен великолепными целебными свойствами своих вод, нежели изысканностью вкусов в одежде приезжих. Городишко состоял из двух деревень на расстоянии двух километров друг от друга. Бурная жизнь текла здесь лишь летом: именно в это время года сюда на лечение водами приезжало больше тысячи человек. Поэтому в Хэрроугейте и в пригороде было больше гостиниц и меблированных комнат, чем частных домов. С мая и до Михайлова дня два раза в неделю в новом зале для приемов давались публичные балы. Люди прогуливались по парку, ходили в театр, брали книги в библиотеке, куда часто заходила миссис Тэллант и ее дочери.
Мадам Дюпон была несказанно рада получить клиента в середине января. Как только она узнала причину заказа на столь большой гардероб, мадам Дюпон завладел дух приключений, и она с чисто французским энтузиазмом расхвалила шелка и атлас, которые привезли миссис Тэллант и ее дочери, разложила перед леди иллюстрации самой модной одежды и продемонстрировала батист, муслин и креп.
– Нет ничего приятнее, чем шить для demoiselle[5 - Юная леди (фр.).] с такой великолепной taille[6 - Талия (фр.).], как у вас, мадемуазель Тэллант! – воскликнула портниха. – Я уже вижу, как вот этот туалет из атласа можно превратить в восхитительное бальное платье! Что касается вот этого платья из тафты… увы, элегантные туалеты прошлого века больше не в моде! Но благодаря большому размеру из него получится шикарное театральное платье, особенно если украсить его рюшечками из бархатной ленты. Что касается цены, думаю, мы решим этот вопрос полюбовно.
Арабелла, у которой обычно по всем вопросам было свое мнение, а в данный момент еще и собственные и весьма определенные идеи о фасоне и расцветке своих платьев, была настолько шокирована количеством платьев, которые мама и мадам Дюпон полагали жизненно необходимыми для пребывания, пусть даже и временного, в Лондоне, что почти не открывала рот и лишь слабым голосом соглашалась со всем, чтобы ей ни предлагали. Даже Софию, которую папа часто называл болтушкой, благоговейный страх привел в состояние относительного молчания. Несмотря на то что она досконально изучила картинки с модной одеждой в «Лейдиз Манфли Мьюзеум», София не была готова к восхитительным платьям, запечатленным на страницах «Ла Бель Ассембли»[7 - Другой модный журнал в Великобритании XIX века, в котором впервые появилась колонка «Письма читательниц». В 1832 г. эти два журнала и «Ледиз мэгазин» сольются в один.]. Но мама и мадам Дюпон пришли к единому мнению, что для столь молодой леди пристойными могут быть лишь самые простые наряды из представленных в журнале. Для больших приемов понадобится одно или два платья из атласа или светло-оранжевого шелка.
– Но для приемов в Олмаке нет ничего милее, чем платье из крепа или тонкого жаконе, – заверила мадам. – Чуть серебряной «паутинки» (портниха положила ее на стол перед леди), а также небрежно наброшенная легкая шаль добавят изысканности даже самому простому платью. В качестве утреннего наряда могу предложить платье по фигуре из французского муслина, с коротким шлейфом? Или, может, мадемуазель предпочтет платье из немецкого шелка, украшенное шелковым мулине? Для поездок в карете я бы порекомендовала туалет из тонкого батиста и накидку из бархата, а также «треуголку» или даже меховую шляпку. Цвет лица мадемуазель не то что позволяет это, а даже требует украсить такую шляпку букетиком из вишни.
Утренние платья, вечерние платья, платья для поездки в карете, платья для прогулок, бальные платья… Арабелле и Софии казалось, что список никогда не закончится.
– Я даже не представляю, когда ты будешь находить время надеть хотя бы половину из этих нарядов! – прошептала София.
– Туфли, полусапожки, сумочки, перчатки, чулки, – бормотала миссис Тэллант, читая список наизусть. – Это все купим в другой раз. Любовь моя, ты должна очень бережно относиться к своим шелковым чулкам, так как я не могу себе позволить купить тебе слишком уж много пар! Шляпки… Да, шляпки! Как нам повезло, что я не выкинула страусиные перья! Посмотрим, как их можно применить. Ну а на сегодня все.
– Мама, а что Белла наденет, когда пойдет в салон? – спросила София.
– Ah, pour ?a, alors, la grande parure![8 - О, это будет великолепный туалет! (фр.)] – вскричала мадам, и ее глаза сверкнули.
Миссис Тэллант разрушила появившуюся было надежду.
– Полный туалет, это уж точно, дорогая моя. Думаю, из атласа. Конечно же, перья. Не знаю, носят ли еще при дворе кринолин. Леди Бридлингтон хочет подарить твоей сестре платье, и я уверена, что могу положиться на ее выбор. Пойдемте, мои дорогие! Если мы собираемся заехать к вашему дяде на обратном пути, то пора выезжать.
– Заехать к дяде? – удивленно переспросила София.
– Ну конечно, любовь моя, – чуть покраснев, но беззаботно сказала миссис Тэллант. – А почему бы и нет? Кроме того, нельзя забывать о соблюдении приличий. Я просто уверена, что он очень удивится, если я не извещу его об отъезде Арабеллы в Лондон.
София нахмурила брови. Несмотря на то что ее двоюродные братья часто приезжали погостить в дом ее отца, а Гарри и Бертрам часто ездили к своему дяде, родители общались друг с другом крайне редко. Священник и его брат, сохраняя вполне мирные отношения, решительно ни в чем друг с другом не соглашались и относились друг к другу с нежным презрением. Покойная леди Тэллант, даже по мнению терпимого ко всему священника, была очень невоспитанной женщиной, не говоря уже о ее ревнивом характере. Она подарила своему мужу двух сыновей: простоватого Томаса, которому недавно исполнилось двадцать семь, и Алджернона, офицера полка, в данный момент расквартированного в Бельгии.
Усадьба брата священника, расположенная в маленьком симпатичном парке в паре километров от Хейтрама, представляла собой просторный дом без претензий на роскошь, построенный из местного серого камня. Внешняя отделка была очень простой, а мебель подобрана исходя больше из соображений удобства, чем красоты. Дядя был великолепным хозяином, но, несмотря на все его усилия, в доме явно чувствовалось отсутствие женской руки. Мистера Тэлланта больше интересовали его конюшни, чем сам дом. Он был человеком в целом добрым, но осторожным; и, хотя он и любил своих племянников и племянниц и всегда брал Бертрама с собой на охоту, любви дяди обычно хватало лишь на то, чтобы подарить каждому из них по золотой монетке на Рождество. Однако дядя был человеком гостеприимным и всегда радушно встречал у себя членов семьи своего брата.
Как только карета священника подъехала к воротам усадьбы, мистер Тэллант выбежал из дома ей навстречу.
– Держу пари, это София и ее сестрички! – громко кричал он. – Как приятно! Что, только двое? Ну, ничего! Заходите-заходите, выпейте бокал вина. Ужасный холод, правда? Земля вся промерзла. Хоть носу из дома не показывай. Уж и не знаю, когда теперь удастся поездить верхом и поохотиться.
Не умолкая ни на минуту, дядя повел своих племянниц и их мать в квадратной формы гостиную. Он лишь раз прервал свой монолог и то лишь для того, чтобы отдать кому-то распоряжение принести в гостиную напитки. Мистер Тэллант еще и прикрикнул на слугу, чтобы тот поторапливался. Когда они вошли в гостиную, дядя оглядел своих племянниц, сообщил им, что они стали еще красивее, и спросил, сколько кавалеров им уже удалось охмурить. К счастью, девушкам не пришлось отвечать на этот шутливый вопрос, так как дядя тут же обратился к миссис Тэллант:
– Думаю, они не причиняют своей матери никаких хлопот. Черт возьми, да я сто лет не видел тебя, София! Почему вы с Генри так редко приезжаете ко мне? Посидели бы! Как там Генри, кстати? Небось, все сидит над своими книжками! Н-да, редко встретишь такого чудака… Но смотри, чтобы Бертрам не особо-то засиживался за книгами. Он хороший парень, настоящий дьявол, совсем не похож на буквоеда.
– Бертрам сейчас готовится поступать в Оксфорд, сэр Джон. Ты же понимаешь, что ему приходится много читать.
– Помяни мое слово, ничему хорошему его там не научат. Лучше сделайте из него солдата. Я, например, так и поступил со своим маленьким негодником. Кстати, передай ему, что если он хочет своими глазами увидеть редкую породу, то пусть приезжает ко мне в конюшню. У моего нового скакуна отличные, мощные ноги! Паренек может попробовать прокатиться на нем, я не возражаю, но жеребец еще молод, его нужно объездить. Бертрам не собирается приехать поохотиться, когда мороз чуть отпустит? Скажи ему, что у малыша отличный хребет, и провалиться мне на этом месте, если я не разрешу ему покататься на этом жеребце.
– Думаю, – вздохнув, сказала миссис Тэллант, – что отец хочет, чтобы Бертрам повременил с охотой до следующего сезона. Это слишком отвлекает его внимание от книжек. Бедный мальчик!
– Генри – старая баба, – ответил мистер Тэллант. – Ему, похоже, мало того, что Джеймс стал таким же буквоедом, как и он сам? И где теперь этот парень? В Оксфорде, да? Да?! Ну ладно, кому как больше нравится. Ну а этот ваш маленький сорванец – как его там? Гарри! Мне нравится разрез его кливера, как он сам выдал. Говорит, что собирается в море. И как вы к этому относитесь?
Миссис Тэллант объяснила, что один из ее братьев согласился использовать свое влияние и помочь Гарри. Такой ответ, похоже, удовлетворил мистера Тэлланта, и, весело поинтересовавшись, как там здоровье у его крестника и тезки, он принялся угощать гостей мясом и вином. Прошло довольно много времени, прежде чем у миссис Тэллант и ее дочерей появилась возможность сообщить о цели своего визита. Но когда жар речи дяди немного спал, София, не удержавшись, быстро спросила:
– Сэр, а вы знаете, что Арабелла едет в Лондон?
Дядя посмотрел сначала на Софию, потом на Арабеллу.
– А? Что? Что ты сказала? Как – едет в Лондон?
Миссис Тэллант, бросив на Софию хмурый, полный упрека взгляд, объяснила, в чем дело. Мистер Тэллант выслушал все до последнего слова, кивая и жуя губы, как он обычно делал, когда ему было действительно интересно. Немного обдумав услышанное и поняв, какая это замечательная новость, начал поздравлять Арабеллу с великой удачей. После того как дядя пожелал племяннице огромного количества городских ухажеров, позавидовал тому, кто окажется победителем, и предсказал, что Арабелла своей красотой затмит всех красавиц Лондона, миссис Тэллант положила конец этим изысканным любезностям, сказав, что дочки хотят повидать старую добрую домработницу дяди миссис Паингтон, которая всегда была так добра к девочкам. Дело в том, что миссис Тэллант не очень-то нравился стиль шуток сэра Джона, кроме того, она хотела переговорить с ним с глазу на глаз.
У мистера Тэлланта накопилось огромное количество вопросов и комментариев. Чем больше он думал о плане, тем больше он ему нравился. Хотя он любил свою племянницу и считал ее необыкновенно красивой девушкой, он не хотел бы, чтобы она стала женой его сына. Мистер Тэллант соображал медленно, да и проницательности ему явно недоставало, однако за последнее время ему все чаще и чаще сообщали, что его наследник приударяет за своей двоюродной сестрой. Но сэр Джон был уверен, что чувства Тома весьма поверхностны, и надеялся, что если услать Арабеллу куда-нибудь подальше, то его сын переключит свои ухаживания на какую-нибудь другую, более подходящую даму. Мистер Тэллант уже приглядел для Тома подходящую девушку, но, будучи человеком благоразумным, ему приходилось признавать, что на фоне Арабеллы у мисс Марии не было практически никаких шансов. Именно поэтому он так яро поддержал миссис Тэллант. Он отозвался о плане в самых теплых словах и сказал, что миссис Тэллант очень умная женщина.
– И ты можешь не говорить мне, София, что это все твоя идея! У бедного Генри никогда не было и крупицы разума. Он, конечно, очень милый и хороший человек, но когда у тебя столько детей, то нужно быть чуть-чуть хитрее. Но у тебя-то с мозгами все в порядке, моя дорогая София! Ты поступаешь правильно: девочка очень мила и вполне сможет о себе позаботиться. Вот увидишь, очень скоро вы уже начнете приготовления к свадьбе! Говоришь, леди Бридлингтон? Одна из самых известных и знатных женщин Лондона, так что Арабелле очень повезло! Однако эта поездка обойдется в целое состояние!
– Да, вы правы, сэр Джон, – согласилась миссис Тэллант. – Поездка действительно обойдется в целое состояние. Но когда появляется такая возможность, я считаю, что нужно приложить все усилия, чтобы не упустить ее.
– Ну конечно же, вы пускаете деньги на очень нужное дело, – кивнул сэр Джон. – Но эта ваша подруга, она будет хорошо присматривать за Арабеллой? Не будет подпускать к ней всякое низкооплачиваемое офицерье? Я бы не хотел, чтобы Арабелла убежала с каким-нибудь пареньком, у которого за душой ни гроша. Тогда все усилия пойдут насмарку!
Несмотря на то что подобные мысли не раз приходили в голову и самой миссис Тэллант, она не согласилась с этим откровенным замечанием, посчитав его чрезвычайно вульгарным и сообщив сэру Джону, что она полностью уверена в благоразумии Арабеллы.
– Ты бы лучше предупредила свою подругу, – мягко ответил сэр Джон. – Знаешь, София, если твоя дочь подцепила бы состоятельного человека… черт возьми, а ведь у нее обязательно получится! Это будет большой удачей для ее сестер. Чем больше я думаю обо всей этой затее, тем больше она мне нравится! Это стоит всех затрат. Когда она уезжает? На чем она поедет?
– Ну, здесь пока еще нет никакой определенности. Но если миссис Катергем не передумает и отпустит свою гувернантку мисс Блекберн домой в следующем месяце, то Арабелла отправится вместе с ней. Мисс Блекберн живет в Суррее, поэтому ей придется ехать мимо Лондона.
– Но ты же не пошлешь бедняжку Беллу в Лондон на почтовой карете!
– Мой дорогой сэр Джон, – вздохнула миссис Тэллант, – любой другой способ стоит слишком дорого, чтобы даже мечтать о нем. Знаешь ли, хоть это мне и не нравится, но беднякам не приходится выбирать.
Мистер Тэллант задумался.
– Ну, так дело не пойдет, – в конце концов сказал он. – Приехать к дому твоей любезной подруги на упряжной полукровке! Ну уж нет! Нам нужно что-то придумать, София. Так, дай-ка мне подумать.
Сэр Джон какое-то время сидел молча, глядя на огонь в камине, а миссис Тэллант меланхолично смотрела в окно, стараясь не думать о том, что сказал бы ее муж, если бы узнал, чем она тут занимается.
– Вот что я тебе скажу, София! – вскричал мистер Тэллант. – Я отправлю Беллу в Лондон в своей карете для путешествий! Точно, я так и сделаю! Нет смысла тратить деньги на почтовых лошадей: девушка вполне может провести в дороге чуть больше времени. Более того, в эти дилижансы не поместится весь тот багаж, что собирается с собой взять Белла, да и у этой гувернантки тоже наверняка будет с собой чемодан.
– Твоя карета! – удивленно воскликнула миссис Тэллант.
– Да, карета. Сам я никогда ею не пользовался. Ее даже не вывозили из сарая с тех самых пор, как умерла моя бедная Элиза. Прикажу своим слугам привести карету в порядок: она совсем не похожа на эти новомодные четырехместные коляски, но тоже очень мила. Я подарил ее Элизе во время нашего медового месяца: там на дверце мой герб. Думаю, ты вряд ли сможешь со спокойной душой отправить Арабеллу с этими странными почтальонами. Лучше пусть Беллу везет мой старый верный извозчик. Я еще приставлю к нему конюха с пистолетом, на случай если в дороге на карету нападут разбойники.
Довольный собственным планом, сэр Джон потер руки и стал прикидывать, сколько потребуется времени паре сильных лошадей («или даже четверке, черт возьми!»), чтобы доставить Арабеллу в Лондон и не помереть в дороге. В конце концов он пришел к выводу, что все получится, если, конечно, Арабелла не имеет ничего против того, чтобы в дороге остановиться где-нибудь на денек, чтобы дать лошадям отдохнуть.
– Или можно делать частые перерывы, – предложил сэр Джон.
Подумав, миссис Тэллант согласилась с деверем, что план весьма удачный. Вместо того чтобы терпеть ужасы ночевок на почтовых станциях, Арабелла поедет с надежным, порядочным человеком, и кроме того, как сказал сэр Джон, она сможет взять с собой весь багаж, и не придется нанимать еще одну карету, чтобы прислать его ей. Миссис Тэллант поблагодарила сэра Джона. Когда София и Арабелла вернулись в гостиную, она все еще выражала мистеру Тэлланту свою глубочайшую признательность.
Дядя радостно поприветствовал Арабеллу, потрепал ее по щеке и сказал:
– Ну, девочка, я так понимаю, что это все для тебя в диковинку? Представляю, как ты волнуешься! Ладно, возвращаю тебе твою маму. Мы тут вместе пораскинули мозгами и в конце концов устроили все так, что ты приедешь в Лондон с шиком! Ты поедешь в карете твоей бедной тетушки, а повезет тебя мой кучер, Тимоти. Ну, что скажешь, моя девочка?
Арабелла, как и подобает благовоспитанной девушке, поблагодарила дядюшку и сказала все, что было необходимо сказать в такой ситуации. Сэр Джон остался доволен и разрешил ей поцеловать его в знак благодарности, и этого будет вполне достаточно. Потом он вдруг быстро вышел из комнаты, попросив Арабеллу подождать и сказав, что у него для нее кое-что есть. Когда сэр Джон вернулся, он увидел, что его гостьи уже собираются уезжать. Он тепло попрощался с каждой за руку, а Арабелле сунул сложенную банкноту со словами: «Вот! Купи себе каких-нибудь побрякушек, детка!»
Этот жест оставил девушку в полном замешательстве: она никак не ожидала ничего подобного.
– Вы… слишком добры ко мне, дядя, – покраснев, пролепетала она.
Дяде нравилось, когда его благодарили, и, подмигнув Арабелле, он еще раз потрепал ее за щеку и остался полностью доволен ею и собой.
– Мама, – сказала София, когда они уже ехали к дому, – ты же не позволишь бедной Арабелле ехать в город в этой допотопной карете моего дяди!
– Не говори ерунды, – ответила мать. – Это очень хорошая карета, и даже если она немного старомодна, хуже от этого не стала. Несомненно, ты бы предпочла, чтобы Арабелла тряслась в дилижансе, но тогда поездка обойдется нам в пятьдесят, а то и во все шестьдесят фунтов, не считая чаевых почтальонам. Мы живем очень далеко от Лондона, поэтому, даже если ехать верхом, нужно заплатить тридцать фунтов. И ради чего? Конечно же, карета мистера Тэлланта не такая быстрая, но вместе с твоей сестрой поедет мисс Блекберн, если им придется дать лошадям передохнуть и остановиться на каком-нибудь постоялом дворе, то мисс Блекберн присмотрит за Арабеллой. Так что я могу быть спокойна.
– Мама, – слабо позвала Арабелла. – Мама!
– Господи! Что такое, любовь моя?
Арабелла тупо протянула подаренную дядей банкноту.
Миссис Тэллант взяла ее.
– Ты ведь хочешь, чтобы я о ней позаботилась, правда? – спросила она. – Хорошо, я сделаю все, как ты просишь. А то ты еще растранжиришь ее на подарки своим братьям и сестрам!
– Мама, это же пятьдесят фунтов!
– Не может быть! – София открыла рот от удивления.
– Ну, это, конечно, очень щедрый подарок со стороны твоего дяди, – ответила миссис Тэллант. – На твоем месте я бы сшила ему тапки, прежде чем ты уедешь. Ты же не хочешь оставаться перед ним в долгу?
– Конечно же нет! Я просто уверена, что не отблагодарила его полностью. Мама, пожалуйста, возьми эти деньги в счет моих платьев.
