Огненное наследие
Предупреждение
Дорогие читатели!
Эта книга – вторая в цикле. Перед прочтением настоятельно рекомендую ознакомиться с первой частью – «Алое Наследие», поскольку здесь будут упоминаться сцены и действия героев из предыдущей истории. Это необходимо для того, чтобы вы смогли собрать цельную картину и получить ответы на вопросы, которые могут возникнуть.
Данная книга содержит сцены, в которых упоминаются алкоголь и курение. Мы не пропагандируем и не поощряем подобные действия – помните, что они могут нанести вред вашему здоровью.
Также в тексте присутствуют эпизоды, связанные с насилием, кровью и пытками, которые могут оказаться тяжёлыми для восприятия чувствительных читателей.
Все описанные события и действия являются художественным вымыслом. Их цель – раскрытие мира мафии, а также характеров и мотиваций героев.
Будьте внимательны к своему эмоциональному состоянию. Читайте осознанно.
Пролог
Элиана
Я хожу кругами по тесной ванной, как зверь, который ранил сам себя и теперь не понимает, куда бежать. Плитка давит на виски, воздух стоит тяжёлый, в нём пахнет мылом и страхом, таким густым, что им можно дышать вместо кислорода.
Подхожу к раковине и снова отступаю, будто этот белый прямоугольник решит мою судьбу. Сердце так высоко, что кажется, оно вот-вот прорвёт кожу. Руки дрожат настолько сильно, что пальцы едва слушаются. Ужасно, что я могу отдавать приказы десяткам вооружённых людей, но не могу заставить себя сделать шаг вперёд.
Проходит несколько мучительных минут. Время тянется, как рваная нить. Я сама не замечаю, как начинаю перебирать пальцами тонкую картонную коробочку. Потом извлекаю пластик, блестящий, безобидный, будто игрушечный.
Всё просто. Две полоски или одна. Ужас в том, что жизнь иногда сворачивается в такие простые формулы.
Я делаю тест. Задерживаю дыхание. Переворачиваю.
Две яркие полоски.
Мир проваливается.
Ноги подкашиваются, и я оседаю прямо на холодный кафельный пол. Холод пробивает бедра, поясницу, позвоночник, но я будто не чувствую тела. Оно стало чужим и не только из-за беременности. Всё, что я знала о себе, отступает в тень.
Рэймон.
Его имя ударяет, как открытая ладонь. Мы никогда не предохранялись. Я всегда делала вид, что это пустяк. Что пронесёт. Что я сильнее последствий. А теперь они смотрят на меня двумя ровными красными чертами.
В груди нарастает истерика.
Что я наделала? Как я могла так глупо надеяться?
Сколько сигарет я выкурила за последние недели? Сколько раз прикладывала ко рту стакан, думая только о тишине внутри? Сколько раз ненавидела своё тело за слабость?
Страх обжигает сильнее дыма, и вместе с ним приходит удушающая вина, не отпускающая ни на вдох, ни на выдох.
Я вспоминаю похороны Рэймона. Ту тошноту. Тот ком в горле. Я списывала на стресс, на нервное истощение, на… да на что угодно.
Как же я была слепа.
Закрываю глаза и кладу ладони на живот. Он ещё плоский, под пальцами лишь кожа, мышцы и что-то крошечное, так пугающе хрупкое.
– Пусть с тобой всё будет хорошо… пожалуйста, – шепчу в пустоту, боясь даже поднять голос. – Пожалуйста… держись.
Горло перехватывает, слёзы текут сами. Вытираю их тыльной стороной ладони, но они появляются снова.
Я должна сказать. Должна рассказать Сантьяго, он-то уж точно найдет нужные слова в этой ситуации.
Слабые ноги несут меня по лестнице. Каждый шаг гулко отдаётся в голове, как удары по пустому залу. Хватаюсь за перила, переступая по несколько ступеней за раз, пока перед лицом не оказывается темная дверь. Толкнув ее, оказываюсь в тихом пространстве, где вижу мужчину, что сидит, склонившись над бумагами. Спокойный, уверенный, собранный. Как всегда. Как противоположность всему, что творится во мне. Он поднимает голову, и я вижу, он считывает мой ужас с первого взгляда.
– Что случилось, Эли? – голос мягкий, но внимательный, как будто он держит меня одной интонацией, чтобы я не распалась на куски.
Подхожу ближе, кладя тест на стол. Его взгляд падает на две полоски.
– Я… беременна, – выдыхаю, стараясь сохранять спокойствие и не поддаваться панике.
Сантьяго на секунду замирает. Его лицо, маска спокойствия, но я вижу, как вздрагивают мышцы на скулах. Глаза чуть расширяются, но он пытается держать себя, как держался перед вооружёнными врагами.
– Это ребёнок… – Санти подбирает слова, будто боится ранить, – Рэймона?
– Да.
Его пальцы сжимаются на столешнице так, что костяшки белеют.
Он не говорит. Он не дышит.
И это молчание описывает всю ситуацию. Он так же, как и я, не знает, как быть.
Сердце бьётся так быстро, что кажется, оно пытается вырваться. В голове мелькают обрывки мыслей:
Что скажут люди из других семей? Не станут ли шептаться за спиной?
Как я смогу любить ребёнка, в котором так много от того, кого я потеряла? Смогу ли я стать ему хорошей матерью? Примут ли его, когда прийдет время занять мое место?
Я обхватываю себя руками, как будто пытаюсь удержать собственные рёбра, чтобы не развалиться.
– Я не знаю, что делать, Сантьяго… – голос едва слышный. – Они не примут его. Это все так сложно…
Смотрю, как он медленно поднимается со своего места и, обойдя, протягивает руки к плечам, а затем прижимает к себе в объятия.
– Элиана, – произносит он тихо, но твёрдо. – Мы что-нибудь придумаем.
Санти смотрит прямо в мои глаза, будто пытается удержать меня на поверхности.
– Ты не одна. Этот ребенок не будет проблемой, а лишь станет твоей силой. Мы справимся как-нибудь.
И все что я могу, это просто поверить в эти слова и надеяться на лучшее.
Глава 1
Рэй
7 лет
Я сижу у запасной двери, поджав колени к груди. Она чуть приоткрыта, и сквозь щель видно свет из кабинета. Знаю, что мама не любит, когда я подслушиваю, но удержаться невозможно. Там, за столом, сидит она и ещё несколько мужчин – боссы, как я слышал, их называют. Говорят тихо, но у меня уши острые, поэтому улавливаю каждое слово.
Они обсуждают взрослые, страшные дела, связанные с мафией. Слова «контроль», «поставки», «сделка» мелькают то тут, то там. Я не всё понимаю, но Сантьяго говорит, это важные переговоры.
Вдруг один из мужчин говорит:
– Элиана, мы знаем, что у вас есть сын.
Моё сердце подпрыгивает.
Они про меня!
Мамин голос ровный, холодный:
– Да. И какое это имеет отношение к нашей сделке?
– А кто отец? – вмешивается другой, и в его голосе слышно любопытство, почти издёвка.
Я замираю. Мне хочется закричать, что им до этого никакого дела, но только сильнее прижимаюсь к двери.
Мама отвечает жёстко:
– Это явно не ваше дело.
Они начинают гудеть, как осиное гнездо. Один из них усмехается:
– Вы же понимаете, мальчишку вряд ли примут. Вам стоит задуматься… Выйти замуж, родить нормального ребёнка.
Громкий стук заставляет меня вздрогнуть. Не выдерживаю и осторожно заглядываю в щель. Мама ударила по столу.
Она стоит прямая и злая, глаза сверкают.
– Мой ребёнок полноправный наследник фамилии Вальдес! – её голос звенит, как сталь. – И можете всем передать, куда они могут засунуть своё мнение и свои предрассудки!
В кабинете наступает тишина. Мужчины растерянно переглядываются, явно не ожидая такой реакции, а мама делает шаг вперёд и, указывая на дверь, бросает:
– Вон. Пошли вон отсюда!
И никто не смеет возразить.
Я знаю: у меня самая сильная мама на свете.
Когда за мужчинами захлопнулась дверь, в кабинете воцарилась тишина. Мама опустилась в кресло, медленно, словно вдруг ослабли силы, и закрыла лицо ладонями. На секунду она показалась мне совсем другой, не той грозной женщиной, которая только что гремела голосом и била по столу, а хрупкой, уставшей, одинокой.
Я прижался к косяку, колебался, но сердце само толкнуло меня вперёд, поэтому шагнул в комнату.
Мама услышала шорох, подняла голову, и в ту же секунду её глаза засветились. Теплая улыбка расплылась по лицу.
– Моя радость… Иди скорее к маме.
Я бросился к ней, и она крепко обняла меня, усадив на колени за огромный стол, за которым ещё минуту назад вершились взрослые дела и спорились судьбы. Но сейчас он казался просто декорацией. Главное были её руки, её дыхание у моего виска, её сердце, бьющееся рядом.
Мама провела ладонью по столешнице и, глядя на меня серьёзно, сказала:
– Когда-нибудь, Рэй, это место станет твоим. Ты займёшь его, место главы семьи.
Я вскинул голову, глаза мои расширились.
– А как же ты?
Она тихо рассмеялась, как смеются только самые близкие, и бережно убрала прядь волос с моего лица.
– Я всегда буду с тобой. Всегда. И никому не позволю сказать ни слова против тебя.
Я прижался к ней крепче, вдыхая запах. В тот момент понимая: в её объятиях я защищён от всего мира. И что бы ни ждало впереди, её любовь всегда будет моим щитом.
Дверь вдруг заскрипела, и в кабинет вошёл Сантьяго. Он остановился на пороге, взгляд его упал на нас, меня, сидящего у мамы на коленях, и её руки, крепко прижимающие меня к себе.
На его лице появилась озорная улыбка. Он чуть склонился вперёд, будто на сцене, и произнёс с преувеличенной серьёзностью:
– Да вы посмотрите только! У нас тут новый босс. – И церемонно поклонился.
Я хихикнул, мама тоже рассмеялась, и напряжение, висевшее в воздухе, растворилось, как дым.
– Конечно, – сказала она, сияя глазами, – это самый большой босс. Он ещё потом всем такую взбучку устроит, что мало не покажется.
Мы смеялись втроём, и в этот миг весь мир за пределами кабинета будто исчез.
12 лет
За домом пахло порохом и свежей травой. Я держал тяжёлый пистолет в руках, стараясь не показывать, как сильно он оттягивает запястье. Мишени стояли в ряд, солнце било в глаза, но я всё равно упрямо мотнул головой:
– Мне это не нужно. Я не буду никого убивать.
Сантьяго глубоко вдохнул и закатил глаза.
– Ну опять, Рэй… Стреляй уже. Ты знаешь о нашем мире достаточно, чтобы не вести себя так глупо. Совсем скоро тебе придётся противостоять тем, кто не считает тебя достойным места твоей матери.
Я хотел что-то ответить, но вдруг нас перебил громкий спор, обернувшись, увидел маму. Она стояла чуть в стороне, возле аллеи, и разговаривала с каким-то мужчиной. Нет, не разговаривала, а спорила: её руки размахивались в воздухе, голос звенел, хотя слов было не разобрать.
В следующую секунду мужчина схватил её за плечи и резко встряхнул. У меня в груди что-то оборвалось.
Я сорвался с места, даже не услышав, как Сантьяго зовёт меня. Добежал и протиснулся между ними, толкнув чужака в грудь.
