– И да, иногда мне одиноко. Но одиночество, это не всегда отсутствие людей. Иногда это просто цена за выбор. Я свой выбор сделала давно.
– Звучит так, будто я тебе всё испортил, – попытался перевести в шутку.
– Да, ужасно испортил. Теперь у меня взрослый сын, который учит меня, как правильно жить.
Мама потянула меня за шею и поцеловала в висок.
– Не переживай за меня, Рэй. Я умею быть счастливой по-своему.
Мы снова замолчали. Ветер донёс запах сырой земли и камня. Я смотрел на её профиль и думал, что она, наверное, права по-своему. Но внутри всё равно скреблось: она слишком много лет тащит всё одна.
Через какое-то время я мягко разжал её пальцы с кулона.
– Знаешь, если однажды появится мужчина, который не побоится тебя и всего этого бардака вокруг…
– Ты его сначала проверишь, да?
– Нет, сначала Сантьяго. Потом я. А потом уже пусть попробует тебя увести на свидание.
– Договорились, – сказала мама. – Но пока… – она выпрямилась, вытирая пальцами уголок глаза, и глубоко вдохнула, – давай думать о том, что нас ждёт сегодня, а не о том, чего нет.
Я поморщился:
– Опять этот разговор про моё кресло?
– Опять. Ты не сможешь вечно от него бегать, Рэй.
Поднялся на ноги и, потянув её за руку, помог встать.
– Посмотрим, кто из нас упрямее. Ты или твой «подарок судьбы».
Она покачала головой, но в глазах уже не было той пустоты, с которой мама сидела здесь до моего приезда.
– Пошли к выходу.
– Отлично.
Мы развернулись и пошли к машине, оставляя за спиной бетонную плиту, имя, которое нас связывало, и ощущение, что сегодня мы оба отпустили хотя бы крошечный кусок прошлой боли.
Она смотрит на меня долго, внимательно, а потом уголки её губ поднимаются в хитрой улыбке, той самой, от которой мне всегда становится тревожно, потому что она обязательно сейчас скажет что-нибудь такое.
– Знаешь… Я была бы очень рада однажды увидеть твою жену счастливой. И внуков. Особенно внуков.
Замираю на месте и предупреждающе тяну:
– Мама…
– Маленьких, хорошеньких, – продолжала, будто не слышит. – Которые бегают по дому и лазят к тебе на руки. И похожи на тебя. Или, может, на твою будущую супругу…
Я театрально схватился за грудь, словно от смертельной раны.
– Ох… Как больно колит… Прямо в сердце. Женщина, ты что, хочешь меня добить раньше времени?
– Перестань, драматург.
Сползаю на землю к ее ногам, продолжая ломать комедию:
– Вот увидишь, я умру раньше, чем ты успеешь встретиться со своей потенциальной невесткой. Это всё… Твоя жестокость… Твои намёки…
Она тихо рассмеялась, подоткнув под себя плед, будто возвращая себе кусочек тепла.
– Ну конечно. Мой сын, почти глава Вальдес, железная рука, а вот от одного слова «внуки» сразу умирает.
– Это разные вещи. Переговоры, кровь, ножи, всё это проще, чем твои фантазии о внуках.
– Я просто мечтаю увидеть, как ты мучаешься с маленькими версиями себя.
– Неужели ты хочешь для меня тех же мук, что были у тебя с маленьким и упертым Рэем? – я поднял палец. – Одного такого достаточно. Мир второго не выдержит.
Женщина качнула головой, всё ещё смеясь, и вытерла угол глаза, где застряла последняя слезинка.
– Вот именно. Значит, тебе срочно нужна жена, которая выдержит и тебя, и ваших детей.
– Всё, мама. Хватит. – Снова схватился за сердце. – Я официально умираю. Прямо сейчас. На этом месте.
Она легонько стукнула меня плечом.
– Не дождёшься.
– Поехали, старик нас уже заждался наверняка. – бросил я, доставая ключи от байка.
Мы ехали каждый сам по себе, окутанные мыслями и пытаясь оправиться после встречи с дорогим человеком. Хоть мне и не удалось увидеть отца лично, мама и Сантьяго делали все, чтобы я знал о нем как можно больше. А главной их целью было уверовать меня в том, что он всегда рядом и охраняет нас.
Когда улица выводит нас к старому дому Сантьяго, сердце у меня привычно сжимается, будто возвращаюсь не к человеку, а к целой эпохе своей жизни.
Мы одновременно паркуемся и ступаем по каменной дорожке к крыльцу.
Я стучу. Пару секунд тишина.
Потом дверь рывком распахивается.
На пороге стоит седой мужчина, волосы уже почти белые, морщинки у глаз стали глубже, но в этом взгляде всё та же сила, всё то же тепло, которую я помню с детства.
Сантьяго улыбается широко и восклицает:
– Мои родные!
Он раскрывает руки так, будто готов обнять нас обоих сразу.
– Я так рад вас видеть. Ну же, проходите скорее, не стойте в проходе!
Мама первой шагнула вперёд и обняла его, крепко, по-домашнему. Я видел, как он закрыл глаза, как делал всегда, будто она была самым дорогим в его жизни.
Когда его руки раскрылись ко мне, я шагнул вперёд и заключил в объятия.
– Как ты, старина?
Он шумно фыркнул, хлопнув меня по спине так, что я едва не выдохнул весь воздух:
– Всё ещё бодр и полон сил, поверь.
Сантьяго жестом пригласил нас внутрь.
– Пошли, пошли. На кухне всё готово, знал, что припрётесь под вечер.
Мы прошли в знакомую кухню, где пахло свежим хлебом и томлёным мясом. Стол уже был так красиво накрыт, что в душе разливалось тепло от мысли, что нас тут так ждут. Заняв свои места, комната наполнилась звоном посуды, громких разговоров.
Мама держала чашку обеими руками, глядя на старика с тихой, почти домашней улыбкой.
– Санти, – спросила она, – а где Исадора? Я думала, она будет дома.
Он задумчиво кивнул и откинулся на спинку стула.
– Она поехала на прогулку со своей подругой. Давно собирались выбраться.
Я приподнял бровь, не скрывая удивления.
– Хм. Никогда бы не подумал, что ты, старик, всё-таки решишься признаться ей в чувствах спустя столько лет.
Сантьяго сделал вид, что поперхнулся чаем.
– Признаться? Я? – Он покосился на маму, будто ища поддержки. – Вот несносный ребенок!
– Ребенок? – возмутился, поднимая чашку. – Напомню, кто попросил у меня совета, как выглядит нормальное признание, а не попытка сердечного приступа.
Мама засмеялась тихо, прикрывая рот ладонью.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
