Несовершенство наших душевных процессов: сравните, как отлично работает наш кишечный тракт. А здесь – застой, тошнота без выташнивания, неспособность вовремя освободиться от того, что накопилось нечистого, и т. д.
Каждая минута моя отравлена неизвестно чем, каждый мой час горек.
А что сделал в мои годы Нерон? Ровным счетом ничего.
У меня в душе, как на острове Свободы: не бывает праздничных дней.
Что ж, и мне тоже свойственно бывает томиться по прошлому, по тем временам, например, когда еще твердь не отделилась от хляби, была только тьма изначальная.
Слава богу, лишен Ordnung und Zucht – порядка и дисциплины.
1973
Мой путь саморастрачивания ничуть не хуже и не лучше других. «Что есть польза?» – спросил бы прокуратор Понтий Пилат.
Я ортодокс. Бог обделил меня. Ни одной странности.
Я с каждым днем все больше нахожу аргументов и все больше верю в Христа. Это всесильнее остальных эволюций.
Меня, прежде чем посадить, надо выкопать.
Писать так, во-первых, чтобы было противно читать – и чтобы каждая строка отдавала самозванством.
В этом мире я только подкидыш.
«Ты-то, Ерофеев, возвышенных соображений, ты высмаркиваешь на все, что для них нужнее всего, но все-таки и их позови, вдруг да они возвышеннее тебя?»
Не вино и не бабы сгубили молодость мою. Но подмосковные электропоезда ее сгубили. И телефонные будки.
1974
Как ты хочешь умереть? Как-нибудь паскудно и в то же время ослепительно. Например, я сижу у себя на даче в деревянном туалетике, ка?кая в грозу, и тут в меня ударяет молния.
1975
Надолго затянувшаяся подсудимость у каждого из нас (прикосновенность) и выработанная этим привычка быть прокурором ближних и адвокатом себя самого.
За всю жизнь не совершил ни одного обдуманного поступка – апостериорность, то есть во всем. Заметил в 25 лет впервые, что родился и продолжаю жить.
Поведение в транспорте. Их и меня. У меня во что бы то ни стало показаться обычным, у них необычным и громким, как только возможно.
Прежде медики писали: «Тоны сердца чистые». Так вот, у меня тоны нечистые.
Вот что входит в список моих функций: видеть, ненавидеть, дышать, держать и гнать.
1976
На меня обращены взоры всего прогрессивного человечества.
Я продвигался вперед, как месть неумолимая, как гроза.
Я родился через 3 недели после Мюнхенского сговора.
Город Магадан, заложен в 33 г. Всего на пять лет постарше меня.
Операции мне не удавались, удавались необдуманные диверсии.
Работать с простодушными неофитами, то есть там, где нога сверхчеловека не ступала.
И живи примерно так, будто твою жизнь пересказывает Плутарх.
Больше всего в людях мне нравится половинчатость и непоследовательность.
Отметить, например, в этом году (спрыснуть) тридцатилетие со времени моей последней пляски (вприсядку).
Я – ровесник «Катюши». Осень 38 г., совместно Блантер и Исаковский.
Больше в этих местах меня не видели, в других местах – тоже не видели.
1977
Постоянно помню о песне «Наша милая картошка» и мой детский гнев: отчего не посадят хормейстера пионерлагеря и пр.
С начала июля становлюсь специалистом – микологом.
Я противоударный и флагонепроницаемый.
Теперь уже прочно; на вопрос: кто твои любимые? – Петрарка, Игорь Северянин, Данте, Прутков, Фет.
И никому не подчиняюсь. Я только для формы признал сюзеренитет турецкого султана.
Последние пять лет моей жизни – это летопись трудовой славы.
Долгий опыт социальности говорить с астрами и пр., потому что не с кем.
И я спокоен. И если б был циником, сказал бы: «Что может случиться с Матильдой моей?», вернее: «Кто может случиться с Матильдой моей?»
Она у меня домовитая.
1978
Сижу это я на лавочке и грущу, как Богоматерь.
Из цикла смутных желаний:
Хочется в чем-то погрязать, погрязать, но до донца не погрязнуть. Хочется во что-нибудь впасть, но непонятно во что, – в детство, в грех или в идиотизм.
Эстет, я хочу, чтоб меня убили розовым резным наличником и бросили мой труп в зарослях бересклета. И такое чувство, как будто ты помолвлен и не знаешь, когда и с кем.
Хочется дать кому-нибудь достойный отпор, но кому, если никто и не напирает?
А зачем мне трудиться? Фарида Ахунова даст мне хлопка. Николай Мамай уголька мне подкинет, мелкого, правда, но и т. д. Мария Заглада молочка мне надоит. И т. д.
А Джимми Картер защитит мои человеческие права на тунеядство.
Все больше и чаще гостей и пропорции вина «Скурвление».
Изгнание меня со службы в конце апреля после звонков (3-х). Никакого наблюдения тут, собственного, нет, есть просто неукоснительность и неусыпность.
Почему молчишь целых пять лет? – спрашивают. Отвечаю, как прежде графья отвечали: «Не могу не молчать!»
Каждое утро просыпаться с единою мыслью: работает на полную мощность Тактагульская ГЭС или не работает?
Каждое утро просыпаться с мыслью: падает или повышается влажность на пляжах Апшерона?
Муравиоффе[3 - Муравьев Владимир Сергеевич (1939–2001) – литературовед, близкий друг (с 1987 г. крестный отец) В. Ерофеева.]. Я русский бы выучил только за то, что им разговаривал Веня.
Зимой «Немецкая волна»: две парадоксальные книги: «Москва – Петушки» и книга Зиновьева «Зияющие высоты» – их авторов и на пушечный выстрел не подпустили бы к Союзу писателей.
Стыд – совесть – честь. У меня, например, так много стыда, что совести уже поменьше, а чести так уж почти и совсем нет.
«Я ценю вас за фрунт», говорили в старой гвардии. Вот. Фрунта я намертво лишен.
Хочется быть чем-нибудь совершенно бесполезным, пятым колесом в телеге, пятой ножкой у собачки, припаркой мертвому и пр.
Сплю по ночам без сновидений, а днем живу без больших печалей.
Зима 1979/1980 г.
Итак, я остаюсь верен своей исторической надежде.
Чувствую с утра недостаток ядерного потенциала.
