Алексей Калинин "Якудза из другого мира 7"

– Не кипятись ты так, а то свисток засвистит, – хохотнул я в ответ. – Ладно, больше не буду. Можешь у него спросить – его предложение ещё в силе? Он предложил мне возможность поступить в любой институт или университет после окончания старших классов.

– А ты выбрал универ?

– Да, – я покосился на окно, за которым строители обустраивали спортивную площадку. – Я хочу поступить в Рикугун сикан гакко.

– В Армейскую военную академию? – присвистнул Масаши. – А у тебя губа не дура.

– А что, с этим какие-то проблемы?

– Изаму-кун, ты меня, конечно, извини, но ты же понимаешь, что опять суешь своё татуированное лицо в рассадник аристократов? Там обучаются в основном те, кто не смог проявить себя в ином поприще, кроме как исполнение приказов. Но зато высокомерия от высокородности будет немеряно! Каждый глист будет мнить себя ровней императору!

Я нарочито громко вздохнул:

– Конечно, понимаю. Однако, мне нужно именно туда. Если у Сейташи Окамото возникнут проблемы с моим поступлением, то…

– Изаму-кун, не берусь ничего утверждать. Всё-таки у деда есть кое-какие подвязки на военном поприще. Ладно, я спрошу, а потом дам ответ.

– Отлично. С меня подарок.

– Ага, если такой же, как твой стебный разговор, то можешь сразу подарить сэнсэю Норобу – он уже привык тебя наказывать, – хихикнул Масаши в ответ.

– А ты злой, Масаши. Злой и мстительный.

– Не забывай, что именно этот «злой и мстительный» будет передавать твою просьбу!

– А-а-а, ты ещё и шантажист, каких поискать!

– Жди ответа, мой низкородный друг! – с пафосом откликнулся Масаши, после чего отключил телефон.

Я повертел мобильник в руках и бросил на бумаги. Осталось только ждать. Уверен, что Масаши не подведет, но вот сможет ли его дед пропихнуть в военную академию хинина?

Сложил пальцы перед лицом и в этот момент наткнулся на взгляд Шакко. Она из-под ресниц следила за мной. Я вопросительно кивнул, мол, чего скажешь?

– Ну и зачем тебе это надо? – без прелюдий спросила Шакко.

– А затем, что оттуда открыт путь в высшую военную академию. А вот это уже такой уровень, какого не каждый аристократ сможет достичь. И уже с помощью той академии я достигну титула аристократа.

– Но как?

– Каком вверх, – хмыкнул я в ответ. – Ты разве не видишь, как сейчас нагнетается атмосфера в мире? Девяносто процентов всех богатств мира принадлежит гражданам Северной Америки, Европы и таких стран Азиатско-Тихоокеанского региона, как Япония и Австралия. И богачи, в своём стремлении стать ещё богаче, готовы глотки рвать друг другу. До возникновения искры, от которой полыхнет мировой пожар, остаются считанные часы, если не минуты, так что военное дело будет очень и очень востребовано. А у хорошего военачальника титулов будет, как у рыбака чешуи…

– И потом ты станешь, как эти… При галстуке и парадной форме. Чушки, наполненные высокомерием и презрением, – бросила Шакко.

– Да вот уж нет. У меня как раз против этих ребят и чешутся руки… Тысячи лет они беззастенчиво грабили народ и купались в роскоши. Тысячи лет мерились друг перед другом родословной, а по факту… А по факту ничего из себя не представляют. Знаешь, что на детях гениев природа отдыхает? Так вот, если один человек сумел построить империю, то это только его заслуга, а вовсе не его детей. Дети должны сами пробивать дорогу в жизнь, а не пользоваться благами, доставшимися от родителей.

– Странно рассуждаешь, Изаму. Если ты так ненавидишь аристократов, то почему дружишь с ними?

– И среди них попадаются нормальные ребята. И как раз эти ребята тоже хотят поменять существующий строй. Если мне, хинину, удалось закончить старшую школу, где учатся одни «высокомерные чушки», то это уже вызов существующему строю.

– И что дал тебе этот вызов? Только то, что на тебя сурово косятся? Неужели ты и в самом деле думаешь, что аристократы дадут тебе пробиться дальше? Дадут низкородному червю шанс взлететь на их уровень…

Я покачал головой:

– У меня есть слово старого аристократа, который сам подарил его. А это для него крепче стали меча. У меня есть какая-никакая, но поддержка клана Утида. В конце концов, у меня есть друзья, которым я помогал.

– Кстати, а что у тебя с той девчонкой, Кацуми? Она всё также сохнет по тебе?

Кацуми… От одного этого слова потеплело в груди. Я боялся сам себе признаваться, что Кацуми Утида единственная из всех девушек, кто запал мне в душу. К другим я относился как к средству достижения очередной цели, а вот Кацуми. И в то же время не позволял ей приблизиться ко мне, чтобы не дай Бог кто снова посмел её обидеть, пытаясь ранить меня.

– Она моя хорошая подруга. Я рад, что знаю её, а к тому же, она обучала меня в «Оммёдо Кудо» и я даже добился определенных успехов. Конечно, она была сильнее меня, но никогда не пользовалась силой мастера. Я никак не могу перешагнуть порог «специалиста», но стараюсь всеми силами… Возможно, в академии у меня получится сделать рывок.

Кицунэ потянулась, отчего её левая грудь отчетливо прорисовалась под одеялом:

– А если мне тоже отправиться с тобой в военную академию? А что – руководить я умею, убивать тоже…

Я не успел ответить, когда в кабинет без стука вломился разгоряченный Тигр:

– Там… там…

– Тарам-там-там, – поддержал я. – Тигреныш, если начинаешь учить язык Тилимилитрямдии, то надо говорить не «там», а «трям», что означает – здравствуйте!

– Чего-о-о? – протянул он. – Да нет, там это…

Глава 5

– За тобой демоны гонятся? – поинтересовался я, когда Тигр застыл на пороге, уперев взгляд в лежащую на диване Шакко.

Лежала Шакко пристойно, безо всяких сексуальных поз, поэтому упрекнуть её в соблазнении начальника было нельзя. Зато как только появился на пороге Тигр, так сразу же ножка выглянула из-под одеяла и продемонстрировала славный изгиб бедра. Тигр сглотнул от появившегося зрелища.

Я давно заметил, что Ленивый Тигр теряется при виде Шакко и начинает смущаться, как мальчишка-пятиклассник, собирающийся позвать одноклассницу на свиданку. Похоже, что рыжеволосая красотка пришлась ему по душе. Причем, не только ему – Малыш Джо тоже облизывался на девчонку. А та только благосклонно принимала оказываемые знаки внимания и вертела хвостом. Как в прямом, так и в переносном смысле.

– Нет, там… там… – приосанился Тигр и попытался найти такие слова, чтобы выставили его в лучшем свете, но проклятые слова будто вылетели из головы. – Там это… это…

– Не тяни кота за яйца, Тигреныш, – мурлыкнула Шакко. – Будь мужиком – рубани с плеча!

Наблюдение за смущением взрослого мужика забавляло. И чего в самом деле яйца мнет? Вроде не в одной передряге побывал, не одну юдзё за деньги снял – знает, почем фунт пороха, а вот поди ж ты… смущается.

– Соберись, бу! – гаркнул я. – Соберись и стань самураем!

Так вольно я перевел поговорку "терпи, казак, – атаманом будешь!"

Тигр взглянул на меня, кивнул и набрал в грудь воздух.

– Там Мрамор дерется с Малышом! – выпалил Тигр за один раз.

– И что? Надо ребятам пар выпустить… Пусть пару шишек друг другу поставят, – пожал я плечами.

Босодзоку Кин Исий, по кличке Мрамор, сам попросился под моё начало, когда его соратники по байку рассказали про операцию с Сэтору Мацуда. Жизнь молодых байкеров быстротечна: их либо рекрутирует якудза, либо ломает дорога, или же обрабатывает полиция и они становятся на путь исправления. Порой этот путь сразу же приводит их в могилу, так как босодзоку более восприимчивы к предательству (а иным словом и не называется отступление от рыцарства ночных дорог) и жестоко карают отступников.

Так как без лидера, которого мы с Норобу успешно запрятали далеко и надолго в строительную кабалу якудзы, в рядах босодзоку начались волнения и грызня за власть, то Мрамор рассудил наиболее мудро и решил пойти на поклон к сильнейшему. Сильнейшим в этом отношении оказался я. А мне как раз понадобились подручные, так как ребят уже не хватало на всё про всё.

И всё-таки рыцари ночных дорог пока ещё не совсем пообтесались и нередко огрызались на приказания старших. Вот это и приводило к стычкам. Впрочем, мои парни, обученные сэнсэем Норобу и лично мной, успешно справлялись со вспышками недовольства. Стычек становилось всё меньше, но порой случались. Вот и сейчас мне показалось, что происходит одна из таких. За Малыша я не беспокоился, всё-таки юность сумоиста сказывалась, да и Мрамору не помешало бы чуть-чуть вправить мозги на место.

– Да там не шишки, они оммёдо используют! – быстро проговорил Тигр.

А вот это уже серьёзнее!

Я подскочил и кинулся к выходу. Следом рванулась Шакко.

Если двое мужчин в драке начинают использовать колдовство, то это означало только одно – они хотели по меньшей мере покалечить друг друга. Покалеченные мне не нужны – корми потом этих глупцов за свой счет. Великовозрастные, а как дети…

Пролетев по базе вихрем, я выскочил на улицу. Неподалеку от входа двое мутузили друг друга, причем бились не на жизнь, а на смерть. Остальные стояли в отдалении, стараясь не попасть под шальной выстрел, но стараясь рассмотреть всё в деталях. Похоже, что ребята успели выпустить друг по другу не одно оммёдо, так как земля вокруг них была перекопана и разбросана по сторонам.

Сэнсэй Норобу спокойно прохаживался поодаль, старательно делая вид, что его вовсе не касаются разборки двух бугаев. Даже поглядывал на небо, как будто старался разглядеть в рваных ватных комьях облаков остатки своей совести.

– Дыхание Болот! – выкрикнул Малыш Джо и выпустил в сторону противника зеленоватый туман.

Этот самый туман выплеснулся из центра ладоней и заструился по земле, двигаясь по направлению к противнику. Сочная трава тут же пожелтела и зачахла в тех местах, где её коснулось "дыхание".

– Разрез Ветра! – гавкнул в ответ Мрамор.

С двух сторон его прикрыли два воздушных щита. Они сложились в форму острия топора, а после рванулись вперед, разбивая оммёдо Малыша на две части.

Бывший сумоист еле-еле успел выставить Водяной Щит, о которое и разбился Разрез Ветра. Впрочем, сам Щит тоже разлетелся на несколько частей. Обломки Щита упали на землю и тут же растаяли лужицами. Два бойца снова застыли друг напротив друга.

Я бросился вперед и встал между ними. Хмуро взглянул сначала на Малыша Джо – он виноват в том, что не смог урегулировать дело словами, а воспользовался кулаками и, тем более, оммёдо. Малыш Джо опустил голову после двух секунд напряжения.

После этой демонстрации признания вины я точно также посмотрел на Мрамора. Кин дерзко взглянул в ответ. Он не опускал взгляда даже после истечения долгих десяти секунд. Выдерживал характер…

Что же, этого было достаточно для того, чтобы разобраться в ситуации. Мрамор спровоцировал своим поведением Малыша и тот, устав доказывать неправоту босодзоку словами, решил действовать кулаками. А так как Малыш мог запросто накостылять Мрамору, то босодзоку перевел бой на уровень оммёдо.

В итоге мы едва не получили смертоубийство или членовредительство.

– Я правильно понимаю, что ваш спор уже не разрешить словами? – спросил я негромко.

– Босс, мы сами… – прогудел Малыш.

– Да, Такаги, мы сами разберемся. Нечего заступаться за своих друзей! – насмешливо воскликнул Мрамор.

Не сделал к фамилии уважительную приставку, намекнул, что я выскочил защищать друга, сделал укол интонацией… Парень явно нарывался на хорошую взбучку. Вот только зачем ему это нужно? Показать свою крутость перед остальными? Попытаться возвыситься?

Мрамор и драку затеял не просто так… Чего же он хочет? Я внимательно вгляделся в его лицо. А ведь он волнуется! Да так волнуется, что мама не горюй!

При волнении происходит покраснение кожных покровов. Вегетососудистая система начинает активнее работать, за счет чего кровь приливает к самым маленьким капиллярам, наполняя их. Это неподконтрольное действие, которое выдает волнение.

Играют «желваки». При волнении мышцы напрягаются, заставляя двигаться скулы. Это чаще выдает мужчин, так как у них мышцы лица более развиты. Раздуваются ноздри из-за частого и неровного дыхания. Волнение провоцирует выработку адреналина, который вызывает учащенное сердцебиение, ускорение дыхания. В процессе этого ноздри раздуваются, чтобы вобрать больший объем воздуха.

И это волнение не после драки – Мрамор чего-то боится. Он бросил вскользь взгляд на своих друзей, и я понял, чего именно он боится…

Показать слабость!

– Что же, я и не думаю, что надо заступаться за Малыша. Тем более, что он сам может за себя постоять. Я не хочу допустить только смерти на территории базы. Не нужно тут больше смертей, – произнес я неторопливо, следя за тем, как краска понемногу покидает лицо Мрамора.

Он неправ, но не хочет отступать, так как в этом случае извинения примут за позорное отступление.

Взгляд Мрамора, брошенный в сторону выхода, а также устремленные туда глаза Малыша подсказали предмет спора. Шакко щурилась на солнышко, поглядывая на всё сквозь полуприкрытые веки. Скорее всего пацаны начали разборки из-за брошенных слов Мрамора. Тот что-то ляпнул про Шакко, Малыш потребовал извиниться и вот итог. И если я сейчас начну требовать извинения за его неправоту, то он тоже воспротивится этому. Произойдет ещё один конфликт и я, чтобы не потерять лицо, буду вынужден прогнать его.

Мда-а-а, похоже, что из-за одной особы женского пола могут разрушить не только город Трою. И оба бойца сейчас начнут отпираться и говорить, что это только их дело. Что же, не будем их пытать, но надо взять на заметку, что на базе нужно больше женского пола. Чтобы у мужчин было поменьше соревновательного настроения.

– А смертей и не будет, Такаги-сан, – проговорил Мрамор. – Я по-мужски хотел перетереть одну тему с этим… – он сделал паузу, словно подбирал слово, а потом проговорил, – с Малышом. Поболтали бы ерундой и на расход. Чего разнимать-то?

Всё-таки в этот раз сделал уважительную приставку. Следовательно, мой авторитет для него кое-что да значит. И вроде бы начал успокаиваться. Зато чуть заметно заволновались остальные – своим присутствием я лишал из зрелища, да при том это зрелище было сродни бою за правое дело.

Малыш потупил взгляд, стараясь не встречаться со мной глазами, а вот под возрастающим бурчанием краска снова вернулась на щеки Мрамора. Похоже, что он снова начал закипать. Всё-таки ему надо было выпустить пар…

Выпустить пар, наказать за слова, восстановить честь девушки, не задеть чувства Малыша, не уронить своё лицо… Всё это можно было сделать единственным способом.

– А ты прав, – с улыбкой начал я своё наказание. – Да-да, ты прав, Мрамор! Я не буду заступаться за своего друга и пользоваться положением.

Мой небольшой спич вызвал новое бурление в рядах зрителей. Я заметил проблески улыбки на губах Малыша. Он понял, что если я начинаю так издалека, то явно приготовил что-то для зарвавшегося босодзоку.

– И я смогу накостылять этому толстяку? – Мрамор от радости даже не сразу поверил своим ушам.

– Конечно сможешь. Только не "толстяку", а мужчине средней упитанности. Не стоит переходить на личности и тем самым выказывать свою слабость. Если вести бой, то вести его достойно! И с достойным противником! Хотя…

– Ну всё, мужчина средней упитанности, тебе не сдобровать! – крикнул Мрамор.

– А также не стоит перебивать начальственное лицо до тех пор, пока оно не высказало свою точку зрения, – всё также с улыбкой и негромко заметил я.

– Прошу прощения, Такаги-сан, не сдержал проявления эмоций! – поклонился Мрамор. – Прямо ух как захватило…

Ага, уже заставил его извиниться. Это немало. Всё-таки он обучаем. Надо продолжать урок, пока он обратился во внимание.

– Однако, поскольку я не буду заступаться за друга, то заступится его подруга. Шакко, ты сможешь показать Мрамору несколько движений, которым тебя научил Малыш?

– Да легко, Такаги-сама! – откликнулась рыжевласка и за пару прыжков оказалась рядом со мной.

– Но… Это мужское дело… – замялся Мрамор.

– Однако, обсуждали вы женское тело, – парировал я. – И это тело жаждет показать, что оно достойно не только обсуждения, но и восхищения.

Шакко тем временем начала помахивать руками, разминаясь. Она с улыбкой взглянула на босодзоку:

– Ну, давай потанцуем, дрянной мальчишка! Покажешь мне, что умеешь? Или тебе не на сиденье большого байка нужно садиться, а на сиденьице трехколесного детского велосипеда?