Развод, хомяк, сосед и другие новогодние сюрпризы
Лея Вестова
Кира Диева
– У вас не найдётся… – я запнулась, чувствуя себя идиоткой. – Халат? Или что-нибудь. У меня вещи в квартире, а я…
– Халатов нет, – отрезал он.
Ну разумеется. С чего бы у одинокого мужчины в идеальной холостяцкой квартире были халаты. Глупый вопрос, Вера.
– Футболка подойдёт? – добавил он после паузы. – Чистая.
– Подойдёт. Спасибо.
Он кивнул и вышел. Через минуту вернулся с серой, хлопковой футболкой, размера примерно на три больше моего.
– Вот, – он протянул её мне, не глядя в глаза. – Кухня в конце коридора. Если хотите чай или… что-нибудь.
Чай. Я попыталась представить себе, как сижу на его дизайнерской кухне, в его футболке, и пью чай. Светская беседа с человеком, которому я должна за бампер. «Как прошёл ваш день?» – «О, знаете, муж улетел с любовницей, квартира сгорела, а потом я врезалась в вашу машину. А у вас?»
– Спасибо. Но я, пожалуй, просто лягу. День был… – Я не закончила. Не было слова, которое могло бы описать этот день.
Кира Диева, Лея Вестова
Развод, хомяк, сосед и другие новогодние сюрпризы
Глава 1
Двадцать восьмое декабря. Дата, которую я теперь буду отмечать как второй день рождения. Или как день смерти. Зависит от угла зрения и количества выпитого.
Утро начиналось идеально. Я сидела в своём маленьком кабинете за кофейней, и сводила годовой отчёт. За окном сыпал ленивый декабрьский снег, в зале шипела кофемашина, пахло свежей выпечкой и корицей – рождественская смесь, которую я сама составляла три года назад. Цифры в экселе складывались в красивую картину: плюс двенадцать процентов к прошлому году. Не космос, но для пары кофеен в спальном районе более чем.
Я позволила себе минуту тихого самодовольства. Сорок пять лет, свой бизнес, крепкий брак, взрослая дочь и внучка – маленькая Сонечка, которая называла меня «баба Вея». Когда ей было два, буква «р» ей не давалась, и «Вера» превратилась в «Вея». Потом «р» появилась, а прозвище осталось – домашнее, тёплое, только наше.
Жизнь удалась, Вера Александровна. Можешь похлопать себя по плечу.
Я и похлопала. Мысленно. За секунду до того, как эта самая жизнь решила похлопать меня в ответ. Только не по плечу, а по лицу. С размаху. Кирпичом.
Дверь открылась без стука, так входят только хозяева, курьеры и мужья, уверенные в своей безнаказанности. Олег относился ко всем трём категориям сразу.
Он вошёл, и я сразу поняла: что-то не так. Обычно мой муж двигался по миру с видом человека, которому все должны, а он пока ещё не решил, простить это или нет. Вальяжность была его фирменным стилем, этакий уставший от собственного великолепия падишах на минималках. Но сейчас в его плечах читалась напряжённость, а в глазах странный, лихорадочный блеск. Как у человека, который вот-вот прыгнет с тарзанки и отчаянно хочет выглядеть при этом крутым.
– Нам нужно поговорить, – сказал он, закрывая за собой дверь.
Три слова. Всего три слова, но в них было столько репетируемой драмы, что я чуть не рассмеялась. Он стоял, засунув руки в карманы дорогого, и смотрел куда-то мне за плечо. В окно. В снег. Куда угодно, только не на меня.
– Поговорить? – я откинулась в кресле, всё ещё не чуя подвоха. – Давай. Я как раз закончила с отчётом. Отличный год, между прочим. Хочешь, покажу?
– Я подал на развод.
Слова упали в воздух, как камни в воду. Я видела, как шевелятся его губы, слышала звуки, но мой мозг отказывался собирать их в осмысленную конструкцию. Развод? Какой развод? Мы же собирались обсудить, куда поедем на новогодние каникулы. Я голосовала за Карелию, он хотел Сочи. Обычный семейный спор. Развод – это слово из другой жизни, из сериалов, из разговоров подруг. Не из моего кабинета, пахнущего кофе и корицей.
– Прости? – переспросила я, и это «прости» прозвучало так глупо, так беспомощно, что я сама себя возненавидела.
Олег, кажется, воспринял мою растерянность как приглашение к монологу. Он начал быстро, заученно говорить, как человек, который тренировался перед зеркалом. И с каждым его словом мой мир рассыпался на куски, как витрина, в которую швырнули булыжник.
– Между нами давно ничего нет. Ты меня не зажигаешь. Стала скучной. Предсказуемой. Ты живёшь своими кофейнями, своими отчётами, ты даже в постели думаешь о поставках молока. Я устал. Мне сорок пять, Вера.
Он говорил, а я смотрела на его ухоженное, моложавое лицо, с этими чёртовыми ямочками на щеках, которые когда-то казались мне такими обаятельными, и думала: это всё ещё мой муж? Тот самый человек, с которым мы двадцать с лишним лет делили постель, ипотеку и споры о том, кто забыл вынести мусор? Или его подменили? Может, это розыгрыш? Дурацкое новогоднее шоу, и сейчас из-за двери выскочит оператор с камерой?
Оператор не выскочил.
– Я через два часа улетаю… купил путевку на Мальдивы, – продолжал Олег. – Давно хотел там побывать, но у тебя все не было времени.
– С ней? – спросила я, уже зная ответ. Всё указывало на измену, но я отмахивалась, убеждала себя, что мне всё это кажется. Что закончится предновогодний аврал, и мы разберемся с моими подозрениями. Разобрались…
– Да, с Леночкой.
Лена. Леночка. Двадцать шесть лет, диплом какого-то заочного института, маникюр со стразами и привычка говорить «ложить» вместо «класть». Я сама её наняла. Полгода назад. Полгода она варила мой кофе, улыбалась мне своей ослепительной улыбкой и, судя по всему, имела моего мужа. Интересно, в каком порядке?
Что-то внутри меня тихо оборвалось, как лопнувшая гитарная струна. Я ждала боли, ждала, что сейчас накроет волной, что я заплачу, закричу, швырну в него степлером. Но ничего не произошло. Там, где должно было болеть, была только странная пустота. Как будто мне вырвали зуб под анестезией, и ты знаешь, что должно быть больно, видишь кровь на салфетке, но чувствуешь только онемение.
Точно… анестезия. Моя психика, умница, просто вырубила мне болевые рецепторы. Временно. Чтобы я не умерла прямо здесь, на этом дурацком офисном стуле из Икеи.
– У тебя есть деньги на Мальдивы? – сказала я, и мой голос прозвучал удивительно ровно.
Олег моргнул. Кажется, он ожидал слёз. Истерики. Битья посуды. А я спрашивала про деньги. Какая практичность, Вера Александровна. Какой холодный расчёт. Тебе бы в налоговой работать.
– Я снял с общего счёта, – сказал он, и в его голосе мелькнуло что-то похожее на смущение. – На поездку и… на первое время. Тебе хватит того, что в кофейне.
Я медленно кивнула. В кофейне было ноль. Двадцать восьмое декабря, конец года, все выплачено: зарплаты, аренда, поставщики. Касса пустая до первого января, когда пойдёт праздничная выручка. Он знал. Он всё прекрасно знал. Он считал мои деньги не хуже меня.
– Ты забрал всё, – это был не вопрос.
– Это и мои деньги тоже, – огрызнулся он. – Не изображай жертву, Вера. Это и мой…
Я перестала его слушать. Голос Олега превратился в белый шум, в гудение неисправной лампы. Я смотрела на его губы, которые шевелились, произнося какие-то слова, и думала: так вот какой он на самом деле. Вот что было под глянцевой обёрткой все эти годы. Мелкий. Жадный. Трусливый. Человек, который бросает жену за три дня до Нового года, улетая с любовницей на Мальдивы, и при этом искренне считает себя пострадавшей стороной.
– Уходи, – сказала я.
Он запнулся на полуслове.
– Что?
– Уходи. Ты сказал всё, что хотел. Теперь уходи.
Я думала, он будет спорить. Объяснять. Может, даже извиняться не потому, что жалел, а потому что так положено. Но он только кивнул, с видимым облегчением, и направился к двери. На пороге обернулся:
– Я пришлю документы после праздников. Бизнес и квартиру разделим пополам. Это справедливо.
Справедливо. Бизнес, который я строила. Бизнес, который я придумала. Рецепты, которые я составляла. Поставщики, которых я уговаривала на скидки. Клиенты, которых я помнила по именам. Пополам. С человеком, который за все эти годы не научился отличать арабику от робусты.
– Счастливого пути, – сказала я ему в спину. – Передай Леночке, что «ихний» – это не слово.
Дверь закрылась.
Я сидела неподвижно, глядя на экран компьютера, где всё ещё светились цифры годового отчёта. Плюс двенадцать процентов. Какая ирония. В бизнесе у меня плюс, а в жизни минус всё.
Телефон зазвонил так неожиданно, что я вздрогнула. На экране высветилось: «Катюша». Дочь. Моя взрослая, успешная дочь, которая работала в какой-то международной компании и вечно летала по командировкам.
Соня. Точно. Мы же договорились ещё неделю назад: Катя с мужем улетают в филиал на месяц, внучка остаётся со мной. Я ещё радовалась – целый месяц с Сонькой, новогодние каникулы, ёлка, мультики, какао с маршмеллоу. Мы с Олегом даже билеты в кукольный театр купили на второе января.
Олег. Билеты. Кукольный театр. Господи.
– Мам! – голос Кати звучал торопливо, на фоне слышались объявления аэропорта. – Мы уже в Домодедово, стыковка два часа. Ты сможешь подъехать?
– Да, – услышала я свой голос, ровный и спокойный. Удивительно, как хорошо работает автопилот, когда основная система вышла из строя. – Да, конечно. Выезжаю.
– Отлично! Мы у выхода из терминала D. Соня уже спрашивает, купила ли баба Вея мандарины. И… – Катя замялась. – Мам, там ещё хомяк. Прости. Соседка в последний момент отказалась брать, а Сонька рыдала так, что…
Хомяк. Разумеется. В моей жизни только что случился апокалипсис, так давайте добавим хомяка. Неделю назад, когда мы всё это обсуждали, хомяка в программе не было. Но Вселенная, видимо, решила, что мне недостаточно весело.
– Никаких проблем, – сказала я. – Мандарины еще купила. Еду.
– Ты лучшая!
Она повесила трубку. Короткие гудки и тишина.
Я встала, надела пальто, взяла сумку. Движения были автоматическими, как у робота. Вышла из кабинета, прошла через зал, кивнула бариста – не Леночке, та, видимо, уже паковала бикини для Мальдив, – другой девочке, Насте.
– Вера Александровна, вы в порядке? – спросила Настя. – Вы какая-то бледная.
– В полном, – соврала я. – Уезжаю по делам. Справишься?
Она кивнула. Хорошая девочка. Студентка третьего курса и умница.
На улице было минус пятнадцать и шёл снег. Я села в машину, завела двигатель и поехала в аэропорт.
За лобовым стеклом мелькали огни города, украшенного к Новому году. Гирлянды, ёлки, светящиеся олени на крышах. Праздник. Счастье. Новогоднее волшебство. А я ехала по этому сияющему миру, и внутри меня была арктическая ночь.
Глава 2
Домодедово встретило меня предновогодним безумием. Толпы людей с чемоданами, дети в мишуре, запах глинтвейна из какого-то киоска, бесконечные объявления о рейсах на Дубай, Пхукет, Шарм-эль-Шейх. Все куда-то летели: к морю, к родственникам, к новой жизни. Счастливые. Суетливые. Живые. А я шла сквозь эту праздничную толпу, как призрак, и думала о том, что ещё несколько часов назад тоже была одной из них. Человеком с планами. С будущим. С мужем, который не улетел на Мальдивы с администратором.
Я нашла их у выхода из терминала D. Катя – взмыленная, в расстёгнутом пуховике, с телефоном в одной руке и посадочным талоном в другой. Рядом Димка, мой зять, – спокойный, как удав, обвешанный сумками и рюкзаками. И Соня – маленькая, закутанная в розовую куртку с единорогом на спине. В руках она держала пластиковую переноску, из которой на мир смотрели два глаза-бусинки. Хомяк. Незапланированный участник нашего маленького апокалипсиса.
– Мама! – Катя бросилась ко мне, обняла, чмокнула в щёку. – Спасибо-спасибо-спасибо! Ты нас спасла! Я буду звонить каждый день, там интернет нормальный, Соня уже знает, как пользоваться видеозвонком, я ей всё показала…
Она говорила быстро, захлёбываясь словами, и я кивала, улыбалась, делала все правильные вещи. Да, конечно. Не волнуйся. Всё будет хорошо. Мы справимся. Лети спокойно. Внутри меня что-то кричало – расскажи ей, скажи правду, ты не должна нести это одна! – но я молчала. Катя улетала на месяц. Важный проект, карьера, всё то, ради чего она пахала последние пять лет. Если она узнает про развод сейчас, она отменит командировку. Останется со мной. Будет держать меня за руку и говорить правильные слова. А потом всю жизнь будет жалеть об упущенном шансе.
Нет. Я справлюсь сама. Я всегда справлялась сама.
– А где Олег? – спросила Соня, задрав голову. – Он обещал показать мне, как делать снеговика с морковкой.
Олег. Так она его называла – он настоял, что «дедушка» его старит. Олег, который неделю назад показывал ей в интернете картинки снеговиков и обещал, что они вместе слепят самого большого во дворе. Олег, который, наверное, уже летит бизнес-классом в сторону экватора, держа за руку девушку, которая годится ему в дочери.
– Олег уехал в командировку, – сказала я, и голос не дрогнул. Враньё далось легко, как дыхание. Оказывается, я умею врать. Полезный навык, надо было освоить его раньше. – Но мы с тобой слепим такого снеговика, что он обзавидуется. С двумя морковками. И в шляпе.
Соня просияла. Дети – удивительные существа. Им достаточно пообещать снеговика в шляпе, и мир снова становится прекрасным.
Катя посмотрела на меня чуть внимательнее, чем нужно.
– Мам, точно всё в порядке? Ты какая-то…
