Юлия Жукова "Котики спешат на помощь"

– Ты никогда не бывал в местах без эфира, – предположила она без вопросительного тона. – Навигации это не мешает.

– Но… к-как же… – пробормотал Лир, не очень понимая, что вообще хотел сказать.

– Можно создать собственный эфирный пузырь на нас двоих, – заметила она.

Лир сник.

– Я не умею…

Брасса недовольно сложила губы.

– Ауры связи у всех Свити одинаковые. Если она у тебя есть и работает, значит, умеешь.

– А ты не можешь? – уточнил Лир, поскольку понятия не имел, где искать инструкции.

– Во-первых, я не хочу тратить на это энергию, его же нужно будет постоянно поддерживать. Во-вторых, тебе надо, ты и создавай.

Вот так, сухо и резко. Лир поёжился от странного чувства. Он всегда предпочитал хозяев, которые выдавали чёткие и обоснованные инструкции. И Цитрон, конечно, должен быть образцом чёткости. Это Лаймы тряслись по углам и всё время чего-нибудь боялись. Цитроны не такие, они решительные и смелые. И точно знают, что им нужно, а что можно отбросить. Лира это восхищало.

Правда, оказаться на другом конце цитронской чёткости было не очень приятно, но он верил, что когда-нибудь Брасса пустит его в свой бастион.

А пока надо было собраться, перестать вести себя, как типичный Лайм, и решить проблему.

– Можешь объяснить, как его создать?

Брасса посмотрела на него удивлённо. Лир помрачнел – ну что она, ещё не поняла, что ему никогда не приходилось этого делать?

– Каналы создавать умеешь? – спросила она. – Попробуй создать сразу несколько коротеньких в разные стороны, они сами сольются в пузырь.

Лир попробовал. И правда, ручейки каналов быстро почувствовали друг друга и искривились, стремясь навстречу соседям, а затем пустое место между ними схлопнулось, так что в итоге получилась одна большая сферическая лужа. Собственно, пузырь. Лир осторожно подрастил его так, чтобы уместить Брассу, и задумался, не надо ли ещё. Эфира базы хватило на пятьсот шагов, а этого пузырька – всего на три…

– Пока не увеличивай, – посоветовала Брасса. – А то ещё засечёт кто-нибудь. Если будешь от меня отходить, тогда можно.

Лир кивнул, поблагодарил её и закрыл кейс, чтобы двинуться дальше.

– А ты необычный Лайм, – сказала Брасса в пузыре.

– Чем же?

– Лаймы ужасно боятся всего нового. Я думала, ты не станешь и пробовать.

Лир задумался. Так вот чему она удивилась тогда!

– Я в эксплуатации почти тридцать лет, – решил уведомить он. Пускай осознаёт, что имеет дело не с обновкой вчера из коробки.

– Ого, – сказала Брасса и замолчала.

К рассвету они вышли к следам человеческой деятельности.

Когда Лир прикидывал расстояние и скорость, он не учёл, что идти придётся не по наливному полу и даже не по мощёному двору, а по дикой земле. Раньше он никогда не приближался к траве, а такую высокую только из окна и видел. Сверху она казалась ровной, но на деле под ногами земля была полна выступов и впадин, на ней попадались камни и колючки, а мягкие форменные кеды Лайма не были предназначены для таких испытаний.

В результате он часто спотыкался, вяз в сухой песчаной земле, ушибал пальцы ног о препятствия и путался в длинных стеблях, так что шёл раза в три медленнее, чем планировал.

Первым признаком человеческого присутствия, который он заметил, была одежда. Она висела на столбе с поперечной перекладиной, как будто для просушки, но в то же время как будто надетая на манекен после глажки. Хотя глажки эти вещи, наверное, ни разу в жизни не видели. Сверху, там, где у людей голова, на столбе была надета большая шляпа.

Лир потоптался вокруг, пытаясь понять, зачем было вешать одежду посреди травы, и наконец не выдержал: поставил кейс и открыл Брассу.

– Что это? – спросил он, развернув её к манекену.

Та сощурилась от яркого света. Наверное, надо было провертеть ей в кейсе дырочки, чтобы хоть что-то видела.

– Пугало, – наконец ответила она. – Это поле. Тут люди растят еду. А ты по ней топчешься.

Лир в ужасе замер и осмотрелся, но видел только траву. На верхушках травы были утолщения, но на еду они вовсе не походили.

– Тридцать лет, – проворчала Брасса вполголоса, а потом внезапно присмотрелась к Лиру. – Ты одет так, что люди испугаются.

Лир оглядел себя. Теперь, когда не нужно было прятаться от взглядов, да при свете, он наконец заметил, на что похож. От куртки остались только рукава и чуть-чуть под воротником, остальное, наверное, срезал артефактор, когда пытался чинить. Дальше шла намотка магорезины, по которой потихоньку сочилась эктоплазма. А сверху всё это закрывала рваная чёрная плёнка. Да уж, видок так себе.

– Ничего, сейчас решим, – пообещал он и повернулся к пугалу.

Глава 3. Интеграция

Лир примерился и вскарабкался по столбу, благо ему уже доводилось так перемещаться на одной базе, когда он убирал с трубы птичье гнездо. Наверху, держась только ногами, он снял остатки куртки с себя, потом с некоторым трудом раздел пугало, подвигав туда-сюда перекладину, и нацепил на него свои рукава, а сверху привязал плёнку, как плащ. Он ещё присмотрелся к шляпе, но она оказалась прибита к столбу, так что её пришлось оставить.

Лир спрыгнул на землю с добычей и заметил, что Брасса смотрит на него, открыв рот.

– Это же… человеческая вещь, – вымолвила она. – Тебе не разрешали уносить…

Лир пожал плечами, отчего эктоплазма потекла сильнее. Пожалуй, надевать новую куртку пока не стоит. Она, конечно, не первой свежести, но лучше сначала помыться.

– Мы и сами – человеческие вещи, – заметил он. – И нам не разрешали уносить себя. Не думаю, что эта старая куртка дорогая, а я даже замену оставил.

Брасса помолчала, наблюдая, как Лир садится на вытоптанное место и принимается рвать примятую траву.

– Разве Лаймы умеют лазать по столбам? – наконец спросила она.

– Пришлось научиться, – важно сообщил Лир, отрывая утолщения на верхушках длинных стеблей. Трава была почти совершенно сухая, жёлтая и резала руки, но ради задуманного стоило постараться.

Под взглядом Брассы он молча прикинул, как начать, а потом принялся плести. С третьей попытки дело пошло, и всего через час Лир стал обладателем соломенной шляпы не многим хуже, чем та, что надета на пугале. Тулья у неё вышла довольно высокая и чуть скособоченная, но зато внутри с комфортом умещались уши.

– Делать шлемы тоже пришлось научиться? – спросила Брасса, когда он примерил своё произведение.

Лир отметил, что её речевая аура не содержит некоторых бытовых слов, и поделился с ней своим словарём.

– Вот только что и научился, на пугале посмотрел, – пояснил он и встал. – Пойдём к реке.

К счастью, за полем с едой земля стала ровнее, а трава на ней – короче, так что остаток пути Лир преодолел всего за час. Поставив Брассу в чуть приоткрытом кейсе под дерево, он зашёл в воду прямо как был и принялся отмываться. Отстирал от штанов пятна эктоплазмы, выполоскал из куртки облако пыли, разложил мокрые вещи на больших камнях сушиться на солнышке, а сам занялся магорезиной.

Снимать её под водой он опасался: вдруг вода в тело затечёт, замаешься потом выливать. Поэтому он зашёл только по пояс, размотал ленту и как следует её отмыл, а заодно мокрой рукой аккуратно стёр чёрные потёки с себя. Спину машина для установки накопителей не пробила, так что единственная дырка была спереди, и она почти не болела. Лир замотался обратно – более тщательно и аккуратно, чем раньше.

И стоило ему это сделать, как сзади кто-то окликнул.

– Ты кто такой будешь?

Лир порадовался, что на время мытья не снимал шляпу, и неуверенно обернулся. На высоком берегу стояла пожилая женщина с корзиной и тростью.

– Здравствуйте! – лучезарно улыбнулся Лир, на полную включая обаяние из ауры любви. – А я тут… заблудился.

Женщина окинула взглядом разложенные на камнях вещи и стоящий под деревом кейс – как же хорошо, что Лир не стал открывать его полностью!

– Турист, что ли?

Лир точно не знал, что это значит, но речевая аура подсказывала, что слово положительное, так что он кивнул.

– Эк тебя… – проворчала женщина. – Свои бросили? Как же ты возвращаться-то будешь?

– Вот, думаю, – развёл руками Лир.

Женщина покачала головой.

– Голодный небось? Давай-ка иди со мной в деревню, хоть накормлю.

Лир прикинул, как будет давиться едой. Всё, что он знал о пожилых женщинах из деревень, говорило о том, что еда будет вкусной, а значит, его поломанная аура воспримет её, как несусветную гадость.

– Да еда-то есть, – решил ответить он, неопределённо махнув на чемодан. – Мне бы до города добраться…

Женщина почесала под толстым пучком, скрытым косынкой.

– До города проще всего по реке, на лодке. У нас там валяется ничейная, но она пробитая. Смогёшь починить, вот будет тебе транспорт.

Улыбка Лира стала шире. Он никогда не чинил лодок, но уж наверное как-то справится!

– Спасибо, веальда! Вы меня прямо спасаете!

Женщина смутилась и замахала рукой.

– Да какая я тебе веальда! Старая Иса меня звать. Вылезай давай и за мной!

Лир глянул вниз. Сейчас он стоял по пояс в воде, и Старая Иса, наверное, не понимала, что ниже на нём ничего нет. Ему-то что, но людям такое не нравится.

– А вы не могли бы отвернуться? – со смущённой улыбкой спросил Лир.

– Да чего я там не видела! – возмутилась Старая Иса. – Догоняй давай.

Развернулась и пошла прочь от берега. Вот и где логика?

Лир поспешно выскочил, натянул чуть подсохшие вещи и подхватил кейс с Брассой. Старую Ису он догнал уже на приличном расстоянии, как будто она не ковыляла по буеракам своими старыми ногами, а бежала круги по стадиону около базы.

– И не тяжело тебе такой чемоданище таскать? – спросила она, заметив, что Лир поравнялся с ней. – Ребята ж обычно с рюкзаками по полям-то.

– Там важные вещи, – честно ответил Лир.

Иса покачала головой.

– Вот вы, молодёжь, неугомонные. Ладно, придём сейчас, пообедаешь хоть, я картошки наварила как раз, лещей нажарила, надо ещё редиски надёргать на салат, вот поможешь.

Лир прикусил губу, раздумывая, как быть. Он-то думал, что успешно отказался от обеда, но, оказывается, старушка не приняла его всерьёз. Просто повторять, что ему ничего не нужно, не поможет, раз она не слушает. Значит, надо чем-то её отвлечь.

А что ему нужно, кроме лодки? Пополнить запас сахара не мешало бы. Всё же как знать, сколько времени уйдёт на поиски артефактора. Но люди не едят сахар просто так. А вот…

– Да картошка у меня уже из ушей вываливается, – небрежно произнёс он. – А вот варе-енья бы…

Старая Иса глянула на него с осуждением и покачала головой.

– Вот вы, молодёжь, нормальную еду им не надо, варенья подавай! Зубы заболят, будешь знать!

Лир порылся в ауре любви и состроил самую умильную рожицу, которую ему удалось изобрести за годы взаимодействия с людьми.

– Пожа-а-алуйста!

Старушка покраснела и отвернулась.

– Ой, ну ты и мёртвого уговоришь! Будет тебе варенье, будет, не ной!

***

Поначалу они шли прочь от воды, но потом Лир понял, что река изгибалась, а дорога спрямляла через траву.

Домик Исы оказался одним из крайних, и она завела Лира с задов к чёрному ходу. Забора тут не было вовсе, и где кончался участок Исы и начинались соседские, можно было только догадываться по расположению кустов и деревьев.

Судя по натоптанной тропинке, сама хозяйка пользовалась именно чёрным ходом. Вокруг всего дома росла высоченная трава, а под крышей на проволоке, как гирлянда праздничных флажков, висели вяленые рыбины.

Иса открыла щелястую, грубо сколоченную дверь, и жестом велела следовать за ней. Лир переступил отсутствующий порог – пол здесь был земляным. Но не успел удивиться, когда понял, что его пригласили в сарай, пристроенный к дому, а в сам дом вела крутая лесенка на семь ступенек. Вдоль одной из стен лежали на подпорках доски, другая рябила полками со всякой мелочью, а под потолком висели веники какой-то травы и дурманяще вкусно пахли. Наверняка что-то ядовитое.

– Так, – сказала Иса, осматриваясь, словно позабыла собственный сарай. – Где-то у меня тут было… Ага.

Лиру пришлось поставить чемодан и придержать старушку, когда она внезапно полезла на стоящее на торце короткое бревно, чтобы дотянуться до высокой полки. Оттуда она сняла жестяное ведёрко с подтёками чего-то чёрного, похожего на эктоплазму. Лир напрягся.

– Смола вот, – сообщила Иса, пихнув ведёрко ему в руки. – Тут вот у меня доски лежат, сейчас ещё молоток и гвозди найду…

Вооружив Лира всем необходимым, Иса снова вывела его на улицу, чтобы показать дорогу к лодке. Брассу пришлось оставить в сарае – во-первых, рук не хватало, а во-вторых, Иса будет задавать вопросы, если он потащит кейс туда, где собирается заниматься ремонтом. За годы службы Лир немножко научился врать людям, например, не хозяевам. Аура ЧК это позволяла. Но это было проще, если человек не очень внимательно его слушал или не интересовался обсуждаемой темой. Врать же в ответ на прямой вопрос да ещё под тяжёлым взглядом – это требовало предварительной моральной подготовки, а то и репетиции.

Чинить лодки Лиру никогда не приходилось, но он не боялся новых задач. Чего он только не чинил в стеснённых условиях баз, на которых применялся. Да и под руководством Исы всё оказалось просто. Лодка лежала кверху плоским дном, и в этом дне одна из досок была проломлена посерёдке. Иса объяснила, что лодка налетела на камень. Следовало оторвать сломанную доску и прибить на её место новую, вырезанную по форме, а потом замазать всё чёрной смолой.