Юлия Жукова "Котики спешат на помощь"

Лир провозился полдня. За это время Иса дважды пыталась его покормить, и его отказы становились всё более странными. Человек бы давно уже проголодался.

– Да мне бы поскорее доделать да отправиться, – оправдывался Лир. Он сильно сомневался, что сможет удержать лицо и не скорчиться от мерзкого вкуса человеческой еды.

– Ну что ж ты, не жрамши поплывёшь? – возмущалась Иса. – Это ж полсуток плыть!

И тут Лира осенило.

– А может, я с собой возьму? Мне же вниз по течению, так? Вот, буду плыть и есть.

– Вот ты упрямый, – покачала головой женщина. – Ну ладно, раз так спешишь, соберу тебе с собой. Ты только это… – она оглядела почти законченную работу. Смола, намазанная толстым слоем, высыхала на полуденном солнце почти мгновенно, и Лиру оставалось вымазать только самый нос лодки. – Ты приплывёшь как, увидишь, там мосты будут через реку. До того деревни будут, город маленький, но там нет мостов, а вот в большом городе будет. Так вот, первый мост проедешь, а под вторым швартуйся к левому берегу, там хижинка с флажком, в ней дед. Ему лодку и оставишь.

Лир понятливо закивал и немного успокоился. Не верилось ему, что бабулька отдаст почти целую лодку просто так. А, значит, дедок её потом как-то вернёт.

Иса ушла в дом, а Лир закончил работу, мысленно рассказывая Брассе новую информацию.

– Деду лучше не показывайся, – тут же посоветовала она. – Вдруг Иса тебя подозревает и отправила к тому, кто может проверить?

– Да с чего ей меня подозревать? – спросил Лир, хотя и у него на центральном артефакте было неспокойно. Что если кто-то видел, как они удирали? Что если на свалку вскоре что-то выкинули и заметили, что Свити не лежат там, где их оставили? А если вспомнили, что можно снять с Лира какую-нибудь запчасть?

Вообще пересадку частей от одного Свити к другому не делали. Это было слишком сложно, потому что тело выращивали сразу целиком вокруг конкретного центрального артефакта, и перенастроить, скажем, конечность под другой центр занимало не меньше времени, чем вырастить новую.

– А ты думаешь, она рядом с базой живёт и не знает, что там Свити используют? Тут, в деревне, есть эфир. Я в него не залезала, чтобы не оставлять следов, но с базы могли и передать предупреждение о нашем побеге.

Лир стиснул зубы.

– Ладно, всё равно лучше плана, чем уплыть, у нас нет. Подкинем деду лодку и затеряемся в городе.

– Не просто затеряемся, а уедем на первом же поезде, – отрезала Брасса. – Я уже изучила маршрут, которым безопаснее всего убраться.

Лир вздохнул чуть свободнее. У него же есть Цитронка! Она умная и умеет прятаться, вон даже про поезда знает. С ней они точно не пропадут. Сам-то Лир о внешнем мире имел довольно зыбкие представления.

Он проверил, что смола схватилась, и перевернул лодку, чтобы начать двигать её к воде. Старая Иса вышла из дома с корзинкой размером чуть не в половину кейса с Брассой.

– Корзинку тоже деду оставишь, – строго сказала старушка, ставя тяжеленную тару в лодку.

Лир заглянул внутрь. Пирожки, котлеты, жареные и вяленые рыбины, тот самый редис, который он так и не надёргал в огороде, и три банки варенья.

– Спасибо! – искренне сказал Лир, широко улыбаясь.

– Чемодан свой не забудь, – буркнула Иса и поспешила скрыться в доме, но в дверях обернулась и крикнула: – И вёсла!

***

Жаркий день уступал место вечернему влажному ветерку. Солнце медленно погружалось за высокий берег, заливая воду сначала золотом, потом багрянцем и, наконец, пурпуром. Над другим берегом висела половинка луны. Лир по дороге напевал все подряд когда-либо слышанные песни, но теперь ему стало как-то не по себе. Вроде как его голос мог спугнуть проступающие на небе крупные, как леденцы, звёзды. А то и привлечь преследователей…

– Чего замолчал? – спросила Брасса, лежащая на дне лодки в открытом кейсе. Лира ей было не видно, и оттого она, наверное забеспокоилась.

– Ночь, – прошептал Лир, тараща глаза в темноту. – И очень тихо. Мне кажется, меня везде кругом слышно.

– Тут никого нет, – успокоила его Брасса, но и она говорила шёпотом. Короткие вёсла, которыми Лир направлял лодку, чтобы она не утыкалась в берега, шлёпали по воде оглушительно. Даже капли, что падали с них на гладкую поверхность, звенели, как просыпанная дробь. Ну или Лиру так казалось.

– Далеко до города? – прошептал он. Брасса заведовала картой, потому что у Лира в отсутствие внешнего эфира аура навигации только ругалась.

– Ещё полночи.

Лир вздохнул.

Скоро в темноте стало не различить берега, и только в середине реки луна отблёскивала в ряби на воде. Лир старался не сворачивать с лунной дорожки и переживал, что будет делать, когда светило уйдёт своим путём. Лиру казалось, что по чёрному берегу ходят чёрные тени, невидимые и неслышные, но готовые в любой момент напасть. Он начал мелко дрожать.

Брасса приподняла голову. Уши на её голове повернулись вперёд. Лир не сразу понял, что это значит, а когда понял, чуть не подскочил.

– Ты восстанавливаешься?

– Нет, просто сил стало больше после варенья, – вздохнула она. – Чтобы я начала восстанавливаться, нужно залатать оболочку центрального артефакта, а это не сделать без человека.

– Мы найдём человека, – снова мрачно пообещал Лир. – А ты пока копи силы и не напрягайся.

– Я хотела посмотреть на звёзды впереди, – пояснила Брасса. – Моя аура навигации умеет по ним ориентироваться.

Лир пристроил вёсла, наклонился вперёд и приподнял кейс, оперев его верхом о лавку перед собой. На мгновение его лицо зависло над Брассой, а волосы свесились через плечо, мазнув её по носу.

– Ты боишься? – спросила она.

Лир нахмурился. Хорошая же у неё речевая аура, если так легко трактует выражения лица. Но врать не было смысла.

– Да.

– Чего?

Много чего, но вот прямо сейчас…

– Ночи. Я никогда не бывал снаружи в темноте.

Брасса помедлила с ответом.

– А зачем ты вообще всё это затеял? Ты же не случайно сломался. Зачем тебе сбегать, если ты не умеешь жить сам по себе?

Лир мог бы ответить, что не собирался сбегать. Или что всё он умеет. Или что не знал, что ночью бывает так страшно. Это всё было бы правдой. Но правильный ответ вообще не в этом списке.

Все эти месяцы с тех пор, как Брасса появилась на базе, он ходил мимо неё неслышной тенью и молчал, любуясь и надеясь, что когда-нибудь выдастся случай… Когда-нибудь она на него посмотрит… Может быть, его допустят стирать её униформу или ухаживать за её волосами, и тогда она его заметит, а уж он расстарается и покажет себя с лучшей стороны… А потом её выбросили на свалку. Нет, полагаться на судьбу он больше не будет.

– Потому что я люблю тебя.

Брасса запрокинула голову, чтобы взглянуть на него, и Лир отвернулся, настолько неприятно она в тот момент выглядела.

– А это как?

Лир с досады шлёпнул веслом по воде громче обычного. Брасса – Цитрон, у неё нет ауры любви! Она не знает, что это значит!

Конечно, это для него не новость, но оттого не менее больно. Лир честно попытался подобрать слова, чтобы объяснить, но между тошнотой от неприятного вида и страхом в темноте у него просто не осталось сил на такие сложные вещи.

– Я… потом… как-нибудь… расскажу, – выдавил он и налёг на вёсла, чтобы поскорее приплыть в несчастный город, где не будет времени на задушевные беседы.

К счастью, луна дождалась на небе, пока её не закроет первый мост. Ажурный, как геометрическая вышивка, он казался Лиру страшным зубастым монстром, в пасть которого они провалились прямо вместе с лодкой. По берегам появились огоньки – в окнах, на террасах, в уличных очагах. Несмотря на позднее время, люди ещё не спали, и это тоже было страшно и неестественно. На базах час отбоя давно пробил.

Второй мост оказался поприятнее. Каменный и бесформенный, он возвышался над рекой, как застывший ручеёк воска на свече, отломанный и положенный боком. Его нелепая форма казалась Лиру успокаивающей, безопасной. И, поскольку это наверняка было следствием поломки ауры, Лир нервничал только больше.

Но всё же причалил к левому берегу, вытащил лодку, закрыл и забрал кейс.

– Корзина, – напомнила Брасса.

– Может, в лодке и оставить?

– Со всей едой? Чтобы дед донёс бабке, что ты ничего не съел? Ты недостаточно подозрительно себя вёл, хочешь её ещё больше насторожить?

Лир поджал губы. Брасса, как всегда, права. Но съедать все припасы он точно не станет, а выбросить… Всё существо Свити бунтовало против такого выбора. Он огляделся в надежде на решение.

И оно не заставило себя ждать. Из-под моста на Лира таращились светящиеся жёлтые и зелёные глаза. Маленькие, низко над землёй, и совершенно не человеческие. В панике Лир передал изображение со своих глаз Брассе.

– Что это?!

– Животные. Они едят рыбу. А если голодные, то и остальное.

Лир неуверенно распаковал корзинку – внутри неё еда лежала не навалом, а в непроницаемых мешках. Достав тот, что с рыбой, Лир сделал пару шагов и вытряхнул содержимое на большой плоский камень, подсвеченный фонарём на мосту.

Обладатели глаз попятились, но когда Лир вернулся к лодке, осторожно выбрались из своей тьмы. Теперь он видел, что они разноцветные – белые, рыжие, пёстрые, и только изредка чёрные или тёмно-серые. А ещё у них такие же уши, как у Свити.

Глава 4. Автономный режим

Вскоре от рыбы и котлет ничего не осталось, и Лир полез за пирожками.

Те, кто ел рыбу, от пирожков отказались, но их место резво заняли другие, ещё голодные. Лир не стал вываливать все пирожки разом, а выкладывал их по одному. Ушастые опасливо подкрадывались, обнюхивали пирожок, а потом резко хватали и убегали. Лиру стало любопытно, а тени вели себя безобидно, так что следующий пирожок он протянул глазастой тени прямо в руке.

Чёрное существо попеременно прижимало уши и выставляло их торчком, ловя любые звуки со стороны Лира. Когда тот потянулся открыть кейс Брассы, оно мгновенно исчезло во тьме.

– Почему у него такие же уши, как у нас? – мысленно спросил Лир, высматривая в темноте попрятавшихся тварей.

_— Люди такими сделали. Разве ты не видел изображения кошек у людей?

Лир видел, и много раз – на Церебрумах, бумажных календарях, одежде и даже в рамках на рабочих столах. На одной базе, где он работал, в столовой обитал кот, но он выглядел иначе. Маленькая голова на цилиндрическом теле, похожем на сардельку, и короткие ножки, как у комода. И уши у него были сильно подранные. Да и Лира к нему близко не подпускали: почему-то люди считали, что Свити нельзя приближаться к кошкам. Для кого это было опасно, Лир не знал, но на всякий случай и сам держался от кота подальше.

Однако насчёт этих существ он не был совершенно уверен, кошки ли это или что-то совсем другое. Мало ли кто живёт в ночи, притворяясь обычными животными.

– Я видела Свити и с более длинными, и более круглыми ушами, – продолжила Брасса. – *Такие, как мы с тобой, называются «Мурмяу».

Лир протянул пирожок очередному смельчаку, возникшему из тьмы.

– Ты Мурмяу? – прошептал он. Мурмяу покосился на него, отобрал пирожок и сбежал.

Наконец пирожки кончились, а редис ушастые тени есть не стали. Впрочем, Лир его понюхал и подумал, что он пахнет не так уж плохо и вполне съедобно. Откусив половинку, он одобрительно кивнул и скормил вторую половинку Брассе. Потом закрыл её кейс и собрался пойти прочь, когда ему в лицо внезапно ударил свет.

– Это кто тут шарится ночью? – продребезжал старческий голос.

Лир сообразил, что это, должно быть, тот самый дед. Нацепив обаятельную улыбку и пригнув поля шляпы, чтобы прикрыть светящиеся глаза, Лир кивнул в ту сторону, откуда шпарил свет.

– Добрый вечер! Извините за беспокойство! Старая Иса просила лодку вам оставить, и там корзинка её.

Теперь в щели между соломинками шляпы Лир различил невысокую и какую-то растопыренную фигуру старичка на фоне яркого дверного проёма.

– А, вредина эта сподобилась лодку починить? Ну наконец-то. В корзинке-то есть что?

Одну банку варенья, надкушенную, Лир спрятал в кейс к Брассе, а редис засунул в карман куртки. Но Иса запихнула в корзину аж три банки, и две из них там всё ещё стояли.

– Варенье, – обрадовал деда Лир. – Приятного аппетита.

Дед наконец закрыл дверь, из которой вышел, и свет перестал бить в глаза.

– А ты сам-то кто будешь? Звать как?

Лир растерялся и ляпнул первое, что подвернулось:

– Мурмяу. Я это… турист. Потерялся. Она мне лодку дала…

– Ах во-от оно что! – дедок подбоченился и покивал. – Ну ладно, тебе на станцию, наверное, надо? Топай давай, а то последний поезд уже скоро.

Лир поблагодарил, подхватил кейс и пошёл туда, куда направляла его Брасса – вверх от подножия моста, за домик деда и дальше по улице.

Однако стоило пройти полсотни шагов, как в ногах запуталось что-то мягкое. Лир пригляделся и увидел едва заметный отсвет на чёрной шерсти, а потом снизу на него глянули светящиеся глаза.

– Мур-мяу! – заявило существо и побежало вперёд, впитывая в себя свет, падающий из окон домов.

Лир сначала решил, что ушастая тень просто убегала от него куда глаза глядят. Однако всякий раз, как на карте Брассы обозначался поворот, Мурмяу нырял в ту самую улицу, и там тут же зажигались окна, словно тень освещала Лиру путь.

– Давай пойдём другим путём, – предложила Брасса, которой Лир докладывал обо всём происходящем. – Вдруг нас кто-то выследил и таким образом ведёт в ловушку.

Лир об этом не подумал, а теперь испугался и стал петлять. Но тень всё равно постоянно маячила впереди и сворачивала именно туда, куда нужно было Лиру. В конце концов время до отхода последнего поезда кончилось, и Лиру пришлось бежать. Он даже не заметил, как проскочил домик станции, вылетел на платформу и впрыгнул в открытые двери поезда. Они закрылись сразу за ним.

Лир растерянно огляделся. Он никогда раньше не бывал в поездах, но слышал о них и даже видел картинки. А ещё знал, что за билеты следовало платить, но ему было нечем. Однако на входе ничего не проверяли. Значит, его выкинут на полпути?

– Полезай на крышу, – велела Брасса. – Там тебя не увидят и билет не нужен. Я так ездила разок.

Лир успел только мельком увидеть крышу поезда и завертел головой в поисках лестницы, но в тусклом свете заметил только ряды кресел и двери в обоих торцах. Может, лестница за дверью?