– Что? – недоверчиво кивнула она, словно готовилась, что я открою ей вселенскую истину.
– Утро вечера мудренее. Знаешь, почему так говорят?
Она пожала плечами:
– Ну… Народная мудрость?
– Народная, да. Но за ней стоит нейрофизиология. Но объяснять тебе смысла не вижу, уверен, ты и так знаешь.
– Нет, расскажи! – воскликнула девушка. – Вдруг нас по-разному учили.
– Ну… хорошо. Идем, по дороге расскажу.
Кивнув, Носик поежилась от холода, но глаза ее чуть оживились. Все-таки любопытство – отличный способ отвлечься от тревоги. Или ей просто нравится со мной общаться.
– К вечеру у человека истощается ресурс самоконтроля, – сказал я, и мы двинулись по мокрому тротуару. – Мозг устает от решений. От внимания, от сдерживания импульсов. Поэтому вечером мы чаще срываемся, делаем глупости, ссоримся с близкими.
– А, – протянула Марина. – Поэтому я вчера наорала на маму, когда она в десятый раз спросила, точно ли я взяла паспорт и теплые носки.
– Именно. Вечером решения эмоциональные, а не рациональные.
Мы обогнули лужу на асфальте. Фонари светили тускло, совсем не по-московски.
– А что меняется за ночь? – спросила она.
– Мозг во время сна перерабатывает эмоции, структурирует информацию, и то, что вечером казалось концом света, утром выглядит как просто задача.
– Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, – хмыкнула Носик. – Ты это придумал, Сергей?
– Ты же человек науки, Марина! Как ты можешь так говорить? – искренне удивился я.
– Тогда это какая-то магия, раз я в нее не верю, – хихикнула она.
– Это нейробиология. Следи за руками: утром активнее работает префронтальная кора, которая отвечает за планирование и рациональное мышление. А вечером верховодит лимбическая система, то есть эмоции.
– Ты как будто лекцию читаешь.
– Извини. Профдеформация.
Она улыбнулась:
– Нет, мне нравится. Продолжай.
– Есть еще эффект дистанции. Ночь создает паузу, проблема отодвигается, эмоциональное давление падает. Утром смотришь на все свежим взглядом.
Носик молча кивнула, обдумывая. Потом сказала, смешно хмурясь:
– То есть ты хочешь сказать, что мне не стоит сейчас переживать, потому что завтра все равно буду думать по-другому?
– Не совсем. Переживать ты будешь в любом случае, это нормально. Но принимать решения и делать выводы лучше утром, на свежую голову.
– А если утром все равно будет страшно?
– Будет, – согласился я. – Но страх станет рабочим. Таким, с которым можно что-то делать. А не парализующим, как сейчас.
Носик помолчала, глядя себе под ноги и аккуратно переступая лужицу. Потом подняла глаза:
– Спасибо, Сергей. Серьезно.
– За что?
– За то, что объяснил по-человечески, а не сказал «да ладно, не переживай».
– «Не переживай» – самый бесполезный совет в истории человечества, – ухмыльнулся я.
Она тихо рассмеялась, и я понял, что напряжение чуть отпустило. Не ушло совсем, но отступило на шаг.
А потом сказала то, что являлось вернейшим признаком того, что стресс у Марины отступил.
– Есть хочу, – призналась она. – Умираю просто.
Я огляделся. Поздний вечер, выбор невелик. В поле зрения только кофейня, которая закрыта. И неоновая вывеска с предложением шаурмы. Взяв в руки телефон, я посмотрел ближайшие рестораны… Нет, далековато. А завтра рано вставать.
Что ж…
Шаурма, шаверма, донер-кебаб. Отличное и очень вкусное блюдо, когда делаешь сам, и черт знает что, когда покупаешь в таком вот непонятном заведении. Бог с ними с килокалориями, их там шестьсот-девятьсот, не больше. Но там же наверняка будет избыток соли, трансжиры, пережаренное мясо неизвестного происхождения, а еще майонезный соус, в котором наверняка давно уже завелась жизнь.
Да уж… Идеальный способ угробить все, чего я добился за последний месяц.
Но поесть, даже с учетом того, что на дворе ночь, нужно. Иначе сложно будет уснуть.
К тому же шаурма, как ни крути, – это белок. Овощи какие-никакие. Быстрое восполнение энергии после перелета и стресса. И Носик смотрит на меня голодными умоляющими глазами, а я буду стоять и читать лекцию о правильном питании? В полночь? В чужом городе?
Иногда надо просто быть человеком.
– Вон, – кивнул я на вывеску. – Шаурма.
– Шаурма? – Носик сморщила нос, а потом легкомысленно махнула рукой. – Почему бы и нет? Как говорила моя бабушка, готовя форшмак, дешево и сердито!
– Дешево и сытно, этого не отнять.
«Шаурма» оказалась вполне себе нормальным заведением быстрого питания – внутри было тепло, пахло жареным мясом и ядреными специями. От мелких фракций черного перца в воздухе захотелось чихнуть. Интерьер без изысков: пластиковые столы, стулья, меню на стене. Зато чисто и, главное, работает до двух ночи.
У стойки топтался мужчина лет пятидесяти в мятом пальто. От него пахло пивом и неудачным днем. Когда мы вошли, он расплылся в улыбке и шагнул к Носик.
– Девушка, а вы одна? Красивая такая, а одна…
Носик вжала голову в плечи и торопливо юркнула за меня.
Уже на автомате я изучил, что на уме у мужика:
Сканирование завершено.
Объект: мужчина, 52 года.
Доминирующие состояния:
– Одиночество (67%).
– Потребность в контакте (54%).
– Сниженная критичность (48%).
Дополнительные маркеры:
– Алкогольное опьянение легкой степени.
– Отсутствие агрессивных паттернов.
– Угроза минимальная.
– Не одна, – сказал я, становясь между ними. – И не скучает.
Мужчина посмотрел на меня, моргнул. В его глазах не было агрессии, только какая-то собачья тоска и хроническое одиночество.
– Понял, понял. Извините. Без обид.
Он отошел к соседнему столику и уставился в свой стаканчик с чаем.
– Спасибо, – шепнула Носик.
– Не за что. Он не опасный, просто одинокий.
Марина посмотрела на мужчину, потом на меня.
– Откуда ты знаешь?
– Видно.
Она хотела спросить еще что-то, но я уже повернулся к прилавку. За стеклом медленно вращался вертел с курицей, рядом лежали стопки лавашей.
– Две большие с курицей и два чая, – сказал я продавцу. – Соуса поменьше, овощей побольше.
– Триста двадцать за штуку, – ответил он и принялся ловко срезать ароматное мясо.
Носик покосилась на ценник и облегченно выдохнула. После аэропортовых девятисот за кофе московские цены ее запугали не на шутку.
Пока готовили заказ, мы сели за крайний столик у окна. Носик зевала, смущалась, несексуально стреляла в меня глазками и поглядывала на вертел с выражением человека, который отнюдь не уверен в своем выборе и которому от всего этого крайне неуютно. Причем это касалось всего: от курицы в шаурме и самой шаурмы до поступления в аспирантуру именно в Москве.
Через пять минут перед нами лежали две увесистые шаурмы. Я откусил сразу, а Носик сначала осторожно отщипнула кусочек, прожевала и удивленно подняла брови.
– Ладно, – признала она с набитым ртом. – Вполне себе вкусно. Признаю.
– Главное правило: не спрашивать, из чего это сделано.
Она поперхнулась, закашлялась, и мне пришлось хлопнуть девушку по спине. Потом мы оба рассмеялись.
Доев, вышли на улицу. Хостел «Тихая гавань» находился в пяти минутах ходьбы, но вход внутрь был через подъезд, и… в общем, пришлось поискать. Выбирали мы его с Мариной по цене и отзывам, причем первый фактор был важнее.
Наконец, оказались на месте.
На ресепшене сидел сонный лохматый парень в растянутой толстовке. Но ему было не до нас, потому что у стойки уже стоял мужчина в деловом костюме, мятом после долгого дня, и громко выговаривал:
– Я бронировал за месяц! В отдельном номере! Как это «сняли бронь»? Вы что тут, в наперстки играете?
Парень за стойкой разводил руками и тыкал в монитор, объясняя:
– Мужчина, тут написано «отменено». Вы сами отменили позавчера.
– Я ничего не отменял!
– Ну вот, смотрите, письмо…
Мужчина перегнулся через стойку, уставился в экран. Лицо его вытянулось.
– Это… Это жена. Она знает пароль от почты. Боится, что шлюх буду водить… падла. – Он горестно посмотрел на меня и плаксиво сказал: – Ну вот какая ей разница, а? За командировку компания платит, представительские есть! А она меня все время у своей троюродной тетки норовит поселить! Мол, экономия! Тьфу!
Повисла пауза. Парень за стойкой деликатно кашлянул. Носик прикрыла рот ладонью, сдерживая смех.
– Есть свободные номера? – спросил мужчина уже совсем другим тоном.
– Есть двухместный, но он дороже, чем тот, что вы бронировали.
– Не, дороже не надо, – покачал головой мужчина.
– Тогда только койка в восьмиместном.
Мужчина обреченно кивнул и полез за карточкой. Мы с Носик переглянулись. Она прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Поев, она стала легче смотреть на жизнь.
Когда он отошел, администратор повернулся к нам и выдохнул:
– Вот это я понимаю – семейная жизнь. – После чего посмотрел наши документы и спросил уже деловым тоном: – Бронь на Епиходова?
– Да. Два койко-места.
Он застучал по клавиатуре, сверяясь с экраном.
– Так… Епиходов и Носик. Вижу. Но есть проблема.
