– Ничего страшного там нет, – сказал я. – Люди как люди, только торопятся больше. И еще их много.
Аэропорт встретил нас очередью на входе. Мы прошли через рамки, выложили вещи на ленту, предъявили документы. Я привычно выложил в лоток телефон, ключи, ремень. Носик замешкалась, не сразу сообразив, что нужно снять часы.
– Первый раз летите? – рыкнула сотрудница на досмотре.
– Нет, – пискнула Марина и покраснела.
Регистрацию мы прошли онлайн еще в дороге, так что сразу направились к зоне вылета. До посадки оставалось сорок минут, и я купил нам обоим кофе в автомате. Марина обхватила стаканчик обеими руками и уставилась на взлетное поле за окном.
– Думаешь, я поступлю? – тихо спросила она.
– Реферат у тебя сильный, тему выбрала актуальную, обоснование сделала красиво, – ответил я и сделал глоток. – Главное, на собеседовании не мямли. Научные руководители терпеть этого не могут.
– А если спросят что-то, чего не знаю?
– Честно скажи, что не знаешь. Врать хуже. Идеально, если ты скажешь, что данный вопрос тебе мало знаком и ты надеешься в аспирантуре его изучить.
Объявили посадку. Мы прошли по телетрапу в салон, нашли свои места. Самолет был заполнен под завязку. Марина достала наушники, но почти сразу начала клевать носом.
А потом и вовсе уснула, привалившись щекой к моему плечу.
Проснулась, когда разносили напитки.
– И как ты не боишься поступать в Москву, Сергей? – сонным голосом в который раз уже спросила Марина. – Ты же тоже всю жизнь в Казани.
И я в который раз покладисто ответил:
– Ничего там страшного нет. Такая же аспирантура, как и в других городах. Разве что возможностей побольше. Да и доступ в Ленинскую библиотеку будет, особенно в диссертационный фонд.
– Сейчас это все в электронном виде есть, – возразила Носик.
– И старые диссертации тоже? – хитро спросил я, и Носик капитулировала.
На самом деле, положа руку на сердце, скажу абсолютно честно – я стремился именно в эту аспирантуру по одной очень важной причине. И она была существенной. Для меня лично существенной.
Потому что я точно знал, что в это же время туда, но только в докторантуру, будет поступать и Маруся Епиходова. Моя дочь. Я когда-то советовал Брыжжаку подружиться для начала хотя бы с младшим сыном, чтобы потом через него найти подход к старшему.
Сейчас я этот способ должен испробовать на себе. Сначала подружусь с дочерью, потом найду подход к сыну.
Потому что, если я поступлю в аспирантуру (а я обязательно туда поступлю!), буду приезжать дважды в году почти на месяц: сдавать отчеты и кандидатские минимумы, а также консультироваться с научным руководителем. И Маруся будет приезжать в то же самое время!
Таким образом, для меня это, по сути, единственный реальный шанс видеться с нею.
И я этим шансом воспользуюсь!
Глава 4
Шереметьево встретило нас гулом голосов и отсутствием дневной суеты. Носик тащила свой маленький чемодан на колесиках, то и дело пугливо оглядываясь по сторонам. От моей помощи принципиально отказалась.
Ну ладно, сама так сама. Я видел, что она буквально цепляется за этот проклятый чемодан, как за спасательный круг, потому и не лез – знал это чувство, причем это даже не провинциальность, а внезапная неловкость перед чужой уверенностью. Казань город большой, но Москва умеет заставить тебя почувствовать себя пескариком перед цунами.
Я шел рядом с сумкой через плечо и старался не думать о том, что знаю этот аэропорт как свои пять пальцев. Сколько раз я проходил здесь в прошлой жизни? Конференции в Берлине, стажировки в Израиле, симпозиумы в Милане. Сначала Белла встречала меня вон у того выхода, махала рукой, улыбалась, потом – Ирина. Теперь меня никто не встречал, но почему-то эта мысль вообще не задевала. Какие наши годы… Все еще будет.
– Сергей, смотри, тут кофе есть! – Носик с выражением вселенского счастья дернула меня за рукав и указала на раскладной щит какого-то кафе. – Что-о-о? Сколько-сколько? Это за кофе?! – Носик округлила глаза. – Да у нас за эти деньги можно пообедать!
Я глянул на ценник. Капучино стоило девятьсот рублей.
– Добро пожаловать в Москву, – хмыкнул я. – Позволишь угостить тебя кофе?
– Ну нет! – возмущенно замотала головой Носик. – Только не в аэропорту!
Мы взяли воду в автомате и двинулись к выходу. Носик уже не испуганно, а свирепо катила чемодан и ворчала себе под нос что-то про московские цены и несправедливость мироустройства.
На улице было промозгло. Носик поежилась, торопливо застегивая молнию куртки до подбородка.
– Так, – сказала она решительно, при этом неуверенно озираясь. – Куда теперь? Такси придется брать, да? Здесь же далеко ехать?
– Сядем на экспресс-автобус до метро «Ховрино», а там с одной пересадкой. Быстрее выйдет. И чуть дешевле, чем аэроэкспрессом.
Она посмотрела на меня с подозрением:
– Сергей, а ты точно раньше не бывал в Москве? Ориентируешься как местный.
– Яндекс и его карты, Марин. А еще официальный сайт «Шереметьево», там все есть.
Врать я не любил, но правду сказать не мог. «Знаешь, Марина, я большую часть жизни прожил в этом городе, оперировал в лучших клиниках страны, а потом умер на собственном операционном столе и очнулся в теле казанского алкоголика», – такое признание отправит меня прямиком в черный список.
Автобус подошел через десять минут. Мы загрузились в салон, пропахший мокрыми куртками, ароматизатором «Елочка» и густым дизельным выхлопом. Пассажиров было немного: пара студентов с рюкзаками, вахтовик в синей спецовочной куртке, хмурая женщина со спящим ребенком на руках, офисный клерк в мятом костюме, уткнувшийся в телефон.
Носик села у окна, я рядом. Автобус тронулся, и за стеклом поплыли бледные фонари, развязки, бетонные ограждения.
Вскоре Носик начала клевать носом. Ее голова качнулась раз, другой, а потом мягко опустилась мне на плечо. Кажется, Марина прошлой ночью вообще не спала. Скорее всего, не могла, раз за разом прокручивая в голове все, что ее здесь ожидает, волнуясь и представляя самое страшное.
Я не двинулся, наоборот, замер. Пусть отдохнет.
Сам же смотрел в темное окно, на расплывающиеся огни развязок и эстакад. И сердце сладко замирало. Эти места когда-то были мне знакомы – не по названиям, а по ощущению дороги. Где-то неподалеку мы с моим другом Лехой как-то застряли глубокой ночью с пустым баком, возвращаясь с конференции, матерились, смеялись и грелись своим дыханием в машине, ожидая помощи.
Все меняется. Мой друг Леха давно забросил науку, ушел в бизнес, женился на красивой телеведущей и недавно умер. Я тоже умер, потом воскрес, а пару недель назад добирался сюда автостопом с безрассудным дальнобойщиком Гришей. Сегодня же прилетел на самолете и еду ночевать в забронированный заранее хостел. Прогресс налицо, хотя, если вдуматься, я по-прежнему безработный с кучей кредиторов, просто ситуация стала… управляемой. Да и у меня самого появились должники. Тот же Валера. Но он долг, конечно, вряд ли отдаст, разве что нассыт в ботинок.
Глядя на точеный профиль Марины, я от нечего делать запустил эмпатический модуль.
Сканирование завершено.
Объект: Носик Марина Владиславовна, 30 лет.
Доминирующие состояния:
– Усталость (74%).
– Базовое доверие (61%).
– Тревожность (23%).
Дополнительные маркеры:
– Мышечное расслабление.
– Замедленное дыхание.
– Сниженный уровень кортизола.
Ух ты! А ведь у Марины совсем недавно был день рождения! Потому что я точно помню, что при первом сканировании Система показала, что девушке тридцати нет!
А еще она мне доверяет. Спит на плече у мужика, которого знает без году неделя. Это было приятно, но одновременно накладывало ответственность.
Когда мы почти подъехали, я тихо позвал:
– Марин, просыпайся. Приехали.
Она вздрогнула, подняла голову и уставилась на меня осоловелыми глазами. Потом сообразила, где находится, и густо залилась краской.
– Ой… Извини. Я тебя слюнями не закапала?
– Только немного. Но я вытерся.
Она охнула и схватилась за мое плечо, проверяя. Я не выдержал и рассмеялся:
– Шучу. Все нормально.
Носик выдохнула и со свирепым видом шлепнула меня по руке:
– Не смешно!
– Еще как смешно.
Она фыркнула, но я видел, что уголки ее губ дрогнули в тихой улыбке.
Автобус остановился, двери открылись, и мы вышли в мокрую московскую ночь.
Метро в одиннадцатом часу вечера представляло собой особый мир: полупустые вагоны, неясный гул под полом, покачивание, от которого клонит в сон, и характерная смесь запахов: теплого металла, пыли, чьих-то сладковатых духов, влажной одежды и машинного масла.
В вагоне Носик достала из сумочки телефон и уткнулась в него. Ее чемодан стоял между нами, и я его придерживал.
На следующей станции в вагон вошла компания подвыпивших парней и рассредоточилась по сиденьям. Один, в спортивном костюме и с бегающими глазками, сел через проход от нас.
Я заметил, как парень привстал на повороте, будто потерял равновесие, и его рука скользнула к сумке Носик, висевшей у девушки на плече.
Пальцы парня уже нырнули внутрь сумочки, когда я рефлекторно перехватил его запястье – молча, без резких движений.
Парень дернулся, поднял на меня глаза. Я спокойно встретил его взгляд и чуть сжал пальцы.
Он кивнул и пробормотал, торопливо выдергивая руку:
– Извините. Перепутал.
На «Войковской» он вышел, вжав голову в плечи и не оглядываясь. Его приятели потянулись следом.
Носик так и не оторвалась от телефона.
– Народу так мало, – пробормотала она, убирая его в сумку и застегивая молнию.
– Думала, москвичи никогда не спят? – улыбнулся я. – Поздний вечер, а футбола сегодня не было.
Носик снисходительно пожала плечами:
– А мама говорила, что тут карманников полно. – Она наклонилась и с хитринкой в голосе прошептала: – Сказала, чтобы я все зашила в нижнее белье – документы, карточки, деньги. – Она хихикнула. – Зачем? Мы же не поездом, а самолетом.
Улыбнувшись, ничего не стал ей говорить. Зачем пугать? Кошелек на месте, телефон тоже.
Впрочем, даже если бы что-то произошло, оставался Владимир, благодаря которому удалось беспроблемно и оперативно отправить Лейлу в московскую клинику академика Ройтберга. Не знаю, какое у меня там кредитное плечо, но этот человек вряд ли откажет, если я снова обращусь.
Тем временем Носик разглядывала схему метро на стене и ужасалась:
– Это все невозможно запомнить, Сергей! Капец!
– Угу. Просто нужно пожить в Москве, Марин, тогда все само запомнится, причем только самое нужное.
– Да? – хмыкнула она и заглянула мне в глаза. – Ты устал? Выглядишь убитым. И задумчивым.
– Москва… – протянул я и вдруг зачем-то ляпнул: – Много воспоминаний… Э… Из фильмов.
Я отвернулся к окну, к черному стеклу, в котором отражалось чужое лицо. Некоторые вещи лучше держать при себе.
– Из фильмов, – хмыкнула она. – И из Яндекс-карт, ага.
Но я на подначку не поддался, и Марина немного надулась, но неумело. То есть она вообще не знала, как работают всяческие женские хитрости. Видимо, совсем не на ком было практиковаться и оттачивать мастерство флирта.
На «Динамо» мы сделали переход, а на «Савеловской» вынырнули на поверхность. Где-то здесь находился забронированный нами хостел.
Носик зябко куталась в куртку и поглядывала по сторонам, пока я изучал навигатор и прокладывал маршрут до хостела «Тихая гавань».
– Хочу домой, – не выдержав, печально призналась она и по привычке шмыгнула носиком. – Зря я согласилась на эту авантюру, Сергей.
– Я тоже волнуюсь, Марин. Завтра столько всего решится у нас с тобой… Но знаешь что?
