– Могу я узнать, что ты скрываешь?
– Я – маяк.
Тонкие брови изогнулись дугой.
– Этот секрет хорошо скрыт, но вряд ли именно его ты хотела сохранить в тайне от этих парней. А значит, это не та правда, которую я предлагаю оберегать.
Эвер порой тоже так говорил. Уверял, что защитит их от всего, что омрачает их дух, будь то плохие сны, обиды или низкие оценки. И все еще грозился «обнюфать» их, если Лиля или Кирие пытались что-то от него скрыть.
Лиля придвинулась ближе.
– Я – маяк, – тихо повторила она. – Но быть маяком – это не работа.
– Тебя не классифицировали?
Она скорчила гримасу:
– Конечно классифицировали. Много раз. Я – маяк.
Сверкание нахмурилась:
– Но это не… А-а. Неужели они не смотрят дальше?
– Смотрят. Они уже много раз пытались. – Дядя Арджент особенно старался помочь ей усовершенствовать свою выдающуюся душу, определить свой путь. – Ничего не получается. Они не могут определить мою склонность, потому что у меня ее нет.
– Ты свидетельствуешь о силе своих родителей, но не знаешь, чего стоишь сама по себе?
Лиля поразилась тому, как точно и просто это было сказано.
– Я в этом кое-что понимаю. – Сверкание закатила глаза. – Попробуй побыть дочерью Блеска Стармарка.
На нее тоже давили, потому что ее отец был Первым из собак? Возможно, она понимала, какие надежды возлагают на дочь Первого среди стражей.
– Мой случай немного отличается. Видишь ли, мне уже достаточно лет, чтобы за мной можно было ухаживать, и мой родитель желает мне счастья. Но его энтузиазм в этом отношении превосходит мой собственный. Если бы я хуже себя знала, то могла бы ошибочно решить, что моя единственная ценность для стаи – в количестве щенков, которых я принесу своему роду.
Лиля кивнула.
– Тогда хорошо, что ты приехала к нам. В анклав Гардов. И не стоит бояться занятий. Они помогут тебе понять себя. – Сверкание улыбнулась. – Тогда ты будешь гордо стоять на ногах, уверенная в своем месте в жизни.
– Ты тоже так делала?
Сверкание осторожно поцеловала Лилю в щеку:
– Делала и делаю до сих пор. Принять решение – это хорошо, но передумать – тоже шаг на пути к себе.
Какое облегчение. Было бы ужасно выбрать курс, который ей не подойдет.
– Теперь ты выглядишь более спокойной.
Лиля решила, что так и есть:
– Спасибо.
Взяв обратно свой кристалл, Сверкание громко обратилась к Гинкго и Кирие:
– Если я вам понадоблюсь, спросите любого из стражей. – Выпрямившись во весь рост, она гордо заявила: – Сестры и дочери Сияния Стармарк сильны.
Автобус провез их через ворота, поднялся по крутому серпантину и проехал вдоль края большой лужайки, которая казалась идеальным кругом. Вдоль дороги стояли здания, а в стороны расходились тропинки к хижинам. Автобус остановился перед невысокой постройкой, увешанной баннерами, цвета которых соответствовали всем специализациям наблюдателей, но Лилю больше интересовал мужчина, который стоял у входа и держал на руках пухлого малыша. Рядом сидел большой черный кот.
Грегор так вырос после прошлого Дня разделения, когда Тимур привез приглашения в анклав Гардов. Он пробыл дома достаточно долго, чтобы убедить их родителей – и особенно дядю Арджента – принять приглашение Блеска.
На это ушло целых два месяца.
Лиля подозревала, что в конце концов лиса убедил именно маленький Грегор. Стоило им привязаться друг к другу, и Арджент уже ни за что не позволил бы малышу попасть в чужие лапы. Гинкго должен был поехать. Никто другой не сможет как следует приглядеть за сыном Особняка.
Гинкго мигом выскочил из автобуса.
Было приятно видеть Тимура таким веселым.
– Он такой же, как мы, – сказал Кирие, все еще сидя на своем месте. – Брат и о нем заботился.
– Он обо всех нас заботится, – согласилась Лиля, которая провела на руках у Гинкго столько же времени, сколько и у мамы. Может, даже больше. – И будет заботиться обо всех наших детях.
– О твоих – возможно, – мягко ответил Кирие. – Если ты останешься в Особняке.
Лиля собиралась сказать, что никогда не уедет. Она не хотела этого, но не могла знать наверняка. Дарья вышла замуж по контракту, уехала и больше не возвращалась. А Айла получала предложения со всех концов света.
Она коснулась плеча Кирие:
– И о твоих детях тоже.
Он пожал плечами и покачал головой.
– Метисы женятся, – настаивала она. – Эш женился на Тами.
Губы Кирие дрогнули в легкой полуулыбке.
– Эш никогда никого не пугал.
– Возможно, когда-нибудь у тебя появятся крылья. Ты повзрослеешь.
В глазах брата светилась мягкая грусть, которая никогда его не покидала.
– У Эша крылья ангела. А я с драконьими крыльями стал бы еще больше похож на дьявола.
Теперь проблемы Лили казались мелкими и глупыми. Она опустилась на сиденье и крепко обняла его:
– Нет, no, non, никогда.
Кирие прижался к ней.
– Прости, – прошептал он. – Незачем думать сегодня о завтрашних проблемах.
– Довлеет дневи злоба его, – согласилась Лиля, цитируя тетю Цумико. – Теперь мы можем пойти к Тимуру?
– Можно мне первым подержать Грегора?
Лиля хихикнула:
– Если сможешь отобрать его у Гинкго.
Дружно поблагодарив водителя, они взялись за руки и побежали к братьям. Там было на что посмотреть. Гинкго, верный себе, забрал ребенка, но тем самым дал Тимуру преимущество. Тот стиснул в объятиях и Гинкго, и Грегора, показывая, что ему хватает сил держать на руках и полулиса, который его вырастил, и сына, которого он растил один.
– Поставь меня на землю, любитель обнимашек. – Гинкго улыбался во весь рот. – Знаю, я твой любимчик, но ты не должен пренебрегать остальными товарищами по логову.
Тимур крепко поцеловал Гинкго в лоб, а затем отпустил его, чтобы схватить Кирие. Он подбросил мальчика вверх – тот взвизгнул, – поймал и расцеловал.
– Ты вырос? – Держа Кирие на вытянутой руке, Тимур дал ему поизвиваться и поулыбаться, пристально его оглядел и кивнул: – Немного вырос, по-моему. Да?
Лилю всегда поражало, что человек, так похожий на маму, может вести себя так похоже на папку. Тимура не было несколько лет. Он уезжал тренироваться и привез как хорошее, так и плохое. Его смех стал глубже, а улыбка грустнее. Изменился акцент. И появился маленький сын.
Но жены не было.
У Лили сложилось впечатление, что папка переживает за Тимура, хотя он с радостью принял Грегора в семью. Мама была очень горда, но старалась не показывать этого. Никто не спешил рассказывать подробности детям.
Пока Тимур расспрашивал Кирие о том, как прошло путешествие, Лиля протянула руку Фенду – отпрыску Минкс. Он ткнулся носом ей в ладонь и пощекотал ее усами, в основном из вежливости. Фенд был очень деловой и не любил обниматься и мурлыкать с кем попало. Но он сел рядом с ней, наблюдая за Тимуром внимательнее, чем кто-либо. А Лиля ждала своей очереди как человек, который знает, что его оставляют напоследок… и что благодаря этому ему достанется больше, чем другим.
– Где там моя сестра? – спросил Тимур.
Она подняла кулак жестом бойца. Или это был жест волков-следопытов? Лиля постоянно их путала.
Да и какая разница. В несколько шагов Тимур оказался рядом, опустился на одно колено и протянул руку, как коренастый, но прекрасный принц.
Восхищенная Лиля сделала реверанс и положила кончики пальцев ему на ладонь.
Пробормотав что-то ласковое на родном языке их матери, он заключил ее в объятия.
– Много ли странных вещей ты видела на своем пути?
Для ребенка, который жил с гигантской кошкой и летающим лисом и дружил с фениксом, поездка была полна диковинок.
– Пароход, самолет, поезд, автобус.
– Несравненные чудеса? – поддразнил ее Тимур.
– Что-то новое, – серьезно ответила она. – Мы с Кирие наконец-то расширили свой кругозор.
Гинкго покачался на пятках, строя глупые рожицы Грегору, и спросил:
– Нам нужно у кого-нибудь отметиться?
– Так получилось, что я только что встретил старосту, и он хочет поприветствовать вас лично.
Глава 12
Мальчик, рожденный деревом
Даже зная, чего ожидать, Гинкго с трудом верил своим глазам. Как только его взору предстало обещанное амарантийское дерево, он понял, насколько сильны были оберегавшие его иллюзии.
– Ладно, эта штука просто огромная.
– Да, – согласился Тимур.
Гинкго огляделся, напрягая все чувства. Столько всего пришлось отладить и согласовать между собой: иллюзии прятали дерево, отбрасываемую им тень, перепады температур, его крону в небе. Вероятно, этот барьер был подобен тому, который отец использовал, чтобы уберечь свою оранжерею от посягательств. Из-за него большинство людей в Особняке вообще не помнили о существовании остекленной постройки.
Ствол Зисы, сошедший прямиком со страниц книги сказок и похожий на изображение Мирового древа, был гладким, листья имели жутковатый оттенок шартреза. Но больше всего Гинкго заинтересовал аромат.
– Ты чувствуешь этот запах?
Тимур замедлил шаг:
– Помню, в первый день пребывания здесь мне показалось, что чем-то пахнет. Наверно, я уже привык и не замечаю его.
Кирие спросил:
– Вы про цветы?
Гинкго кивнул и посмотрел на деревню внизу. Отсюда песенный круг был виден четче, как и суета вокруг хижин.
– Туда, – указал Кирие.
– Да? – Гинкго указал на ближайшие горные вершины. – Что там?
– Без понятия. – Тимур махнул рукой в сторону севера. – Сразу за гребнем Денхолм, город, который не раскрыл свое существование. Центр всей промышленности Димитиблестов. Именно здесь писцы пишут сводки, которые рассылают наблюдателям по всему миру.
