Судя по выражению лица юноши, это была новость. Причем хорошая.
– Он староста анклава Гардов, так что ведите себя прилично.
Сам Тимур, впрочем, не спешил проявлять хоть каплю уважения. И Гинкго решил, что Микото это нравится.
Лиля поприветствовала его по-японски, и неудивительно. В Особняке, не задумываясь, переходили с японского на английский и французский и обильно присыпали свою речь выразительными русскими словами. Но японский преобладал, и по внешности Микото казалось, что он должен его понимать.
К удивлению Гинкго, Микото тоже ответил на японском, вежливо и официально:
– Для меня большая честь приветствовать вас от имени анклава Гардов. Пусть грядущий сезон сделает вас сильнее ради ваших усилий и богаче – ради тех уз, которые мы разделим.
Хорошие слова, хороший парень, хотя и немного серьезный на вкус Гинкго. Но он был из тех, к кому обычно тянулся Кирие. Спокойные, добросовестные ребята. Возможно, потому, что они были чуть менее восприимчивы к словам дракона. Рядом с теми, кто не мог ему противостоять, мальчик быстро затихал.
Обрадованный, Гинкго повернулся, чтобы вывести брата вперед, но тут же понял, что его рука пуста.
Лиля, у которой был нюх на такие вещи, выпалила:
– Где Кирие?
Прежде чем Гинкго рванулся к двери, его схватила за плечо чья-то рука.
– Подожди. Он не ушел далеко.
– Я отвечаю за него, – запротестовал Гинкго.
Незнакомец, который был с ним примерно одного роста, улыбнулся:
– Я ваш хозяин и тоже несу за него ответственность. Он в безопасности.
– Ваасейаа. – Гинкго позволил себя удержать. – Где мой брат?
– С моим. В каком-то смысле. – Усмехаясь темными глазами, Ваасейаа сказал: – Твой брат лезет на дерево.
Кирие знал, что нельзя уходить одному, никому ничего не сказав. Это было основное правило, особенно на незнакомой территории. И он его не нарушил, если уж на то пошло. Фенд видел, как он ускользнул.
Сняв ботинки у корней, Кирие дотронулся до дерева, такого большого, что казалось, будто перед ним деревянная стена. Поверхность была не шершавой, а гладкой, но морщинистой. Словно ствол состоял из множества маленьких стволиков, которые росли и сплетались друг с другом, образуя нечто вроде косичек, которые тетя Санса часто делала Лиле.
Если опираться на эти складки, ему не придется впиваться когтями в безупречную поверхность дерева. Было бы нехорошо оставить следы. И наверно, невежливо, ведь это особенное дерево.
Выбирая, откуда стартовать, он обнаружил торчавший из дерева металлический обруч. Должно быть, он торчал уже давно, потому что вокруг него наросла древесина. Кирие пощупал его и решил, что это ступенька.
Задрав голову, он увидел еще одну и улыбнулся.
Кто-то уже забирался на это дерево. Вполне возможно, втайне или, по крайней мере, в одиночку, поскольку обруч был украшен кристаллом.
Против Кирие чары работали не очень хорошо, особенно когда якорь был фиолетовым. Он прикоснулся к мягкому лавандовому кристаллу, который словно шептал ему приветствия. Наблюдатели предпочитали использовать для чар аметисты, но Кирие обнаружил, что его больше всего любят пурпурные камни. Если он оказывался рядом, они забывали о том, чем были заняты.
Барьеры пропускали его, если не были укреплены особыми символами. Но это происходило только дома. И уже не так часто, поскольку он вырос достаточно, чтобы уважать границы.
Балансируя на обруче, Кирие потянулся к следующему. Тот, кто прокладывал этот путь, был выше, поэтому ему приходилось тянуться и карабкаться, пока он не добрался до развилки. Затем путь начал ветвиться, и возможностей стало много. Он начал искать.
Песня закончилась, но его тянуло к аромату. Теперь он стал сильнее, словно один из барьеров сдерживал именно его.
Не замечая, как высоко он забрался, Кирие искал цветы, желая выяснить, какой они формы и цвета. Тогда он сможет рассказать о них Гинкго. Может быть, они даже посадят такое дерево в саду дома. Тогда он сможет наслаждаться этим ароматом постоянно. Или, по крайней мере, каждый раз, когда дерево будет цвести.
Он нашел цветы случайно, когда уткнулся в них лицом.
Они не были похожи ни на какие другие цветы, которые он когда-либо видел, – гроздья колокольчиков с пышными многослойными лепестками. Ярко-оранжевые, тяжелые от пыльцы и липкой золотой пыли, которая щекотала ему нос, пока он не чихнул. От шума несколько эфемер бросились прочь, как испуганные рыбы. Но потом вернулись, очарованные цветами, как и Кирие.
Ему нравились эфемеры. В папином стеклянном саду было много разных.
Но эти были новыми. И конечно же, дикими. Когда он протянул к ним кончики пальцев, они отпрянули в сторону. Впереди целое лето. Может быть, он сумеет приручить одну. Привезет домой, чтобы подарить папе. Гинкго, вероятно, поможет.
Шестиногие ящерицы зарывались в оранжевые цветы так, словно любили это дерево.
Какое же оно красивое.
Находясь в кроне, Кирие чувствовал себя усталым, ему было жарко и радостно… и немного хотелось спать. Он нашел развилку прямо среди цветов и улегся. Ненадолго.
Какое красивое дерево.
Расслабившись, Кирие не замечал, что рядом есть кто-то еще, пока не раздался голос:
– Высоко ты забрался.
– Это большое дерево, – согласился он.
Незнакомец легко опустился на ветку, где лежал Кирие:
– Тебе нравятся большие деревья?
Кирие кивнул:
– Особенно это.
– И с чего бы?
Кирие глубоко и довольно вдохнул:
– Приятные ощущения.
Незнакомец огляделся. Кажется, он не был так уверен.
– Это тебе так кажется.
– Ты не можешь это почувствовать? – спросил Кирие.
– Нет. – Оглядывая голодных эфемер, он тихо признался: – Никогда не мог понять, что в них привлекательного.
– Очень жаль. Это дерево очень красивое.
Незнакомец улыбнулся:
– И тебе оно нравится?
Кирие даже не задумался.
Он робко признался:
– Думаю, да.
– Ты украдешь эти цветы и соберешь их пыльцу?
– Я бы предпочел навещать его при каждом удобном случае.
Незнакомец одобрительно хмыкнул:
– Благоразумный мальчик.
Устроившись поудобнее на своем насесте, Кирие пробормотал:
– Приятно.
– Но будет неприятно, если упадешь.
Кирие повернул голову, чтобы посмотреть, насколько высоко он сидит, но стоило взглянуть вниз, как он покачнулся.
– Опа, опа, опа. Вот так не надо! – Незнакомец схватил его. – Грязное дело – убирать упавших мальчиков.
Внезапно Кирие осознал, что его держат на руках, как ребенка, и не очень-то удивился. Он и был ребенком. Но не маленьким, поэтому не хотел, чтобы с ним нянчились. Он хотел это сказать, но отвлекся на волосы своего спасителя – это были ярко-зеленые листья, такие же яркие, как те, что их окружали. Его улыбка была приятной, а запах – чудесным.
Тогда Кирие сделал вывод:
– Ты дерево?
– Я вот это дерево.
Приподнявшись, Кирие прикоснулся губами к дереву, как учил папа. Это потребовало немалых усилий.
Обмякнув, он восторженно выдохнул:
– Ты мое любимое дерево.
– Ты любишь меня?
Какое красивое дерево.
– Думаю, да.
Дерево потрогало его нос:
– Ты очарователен.
Откуда-то снизу донесся голос, который звал Кирие.
– Идем, я познакомлю тебя с моим братом. Поскольку ты будешь навещать меня при каждом удобном случае, он хочет с тобой познакомиться. – Брови амаранта слегка приподнялись. – Какое имя мне назвать, когда я буду вас представлять?
– Я Кирие.
Дерево погладило его по волосам:
– Какое красивое имя.
– Оно означает молитву о милосердии, – объяснил Кирие, потому что амаранты обычно хотели знать значения имен.
Дерево восхищенно улыбнулось:
– И я буду к тебе милосерден, маленький дракончик.
Глава 13
Каждый по-своему привлекателен
Кирие открыл глаза в ванне с водой.
Гинкго поддерживал ему голову, но смотрел то туда, то сюда, как будто в комнате было слишком много народу.
Какой-то мужчина с нежными руками и добрыми глазами умывал лицо Кирие, и тот сразу его заметил.
– Я смыл пыльцу, – мягко сказал он. – Как ты себя чувствуешь?
Затем его взору предстал перевернутый Гинкго:
– Как думаешь, сможешь чихнуть по команде?
Кирие никогда не приходило в голову такое пробовать.
– Ты нанюхался свежей пыльцы, братишка, – ухмыльнулся Гинкго. – Давай не будем говорить об этом папе.
Человек с мочалкой повторил:
– Как ты себя чувствуешь?
– Все путается.
Гинкго тихо сказал:
– Это Ваасейаа. Наверно, ты встретил его близнеца. Зиса принес тебя вниз.
