Страница 6 из 7
Я поднёс указательный и большой палец к переносице, массируя её и чувствуя, как головная боль металлическим обручем сжимает виски.
Значит, сама справишься, Фокс?! Без мужчины?! Без меня? Ну-ну… Эльтонийки, чтоб вас! Позвонила бы, попросила бы помощи… Заноза хвостатая! Невыносимая женщина! Пошла в одиночку и убила опаснейшую тварь изнанки, ничего не сказала и даже не связалась!
Не позвонила.
Я не знал, что больше взбесило: то, что она решилась на свадьбу с психопатом и задумала убийство, понимая, что если что-то пойдёт не так, он расправится с ней с особой жестокостью, или то, что она не попросила о помощи позднее. Как будто я — случайная фигура на шахматной доске её жизни!
Голову разрывало от гнева. Височная дуга пульсировала так, словно кровь хотела пробить череп.
Швархова ведьма!
Невыносимая. Умная. Вкусная. Грязно-смелая. И главное — моя!
— Сэр, я думаю…
— Не интересует. — Я резко взмахнул хвостом, останавливая поток речи Альфа. Очевидно, цварг по-братски попытается предупредить меня, что Эстери Фокс — не та женщина, которая мне нужна. — Когда назначено заседание?
— Так… через двадцать семь часов. На Тур-Рине. Дело подлежит рассмотрению в порядке единственного слушания без права на апелляционное обжалование решения.
Если вылечу сейчас, то успею, и ещё почти день останется…
— Отлично, тогда перешли мне все контакты и материалы по делу леди Фокс. Судмедэкспертов — в первую очередь. Всех, кто так или иначе связан, кто будет вызываться в качестве свидетелей, и документы по покойнику тоже вышли. Просто на всякий случай. Всё, что успел о нём нарыть.
— Но, сенатор Монфлёр! — Глаза голограммы внезапно широко распахнулись и стали огромными. — Вы что, серьёзно хотите защищать эту эльтонийку? Возможно, это не моё дело, но я уверен, что она убила своего мужа!
— Вот именно, — сказал я, поднимая ладонь. — Это не твоё дело, Альф. Пересылай всё как можно быстрее, жду.
С этими словами я прервал связь, развернулся, чтобы собрать документы на столе, и замер — Гектор стоял в дверях. Пожилой цварг впервые на моей памяти прислонился к косяку, таким образом проявляя физическую слабость. Он был бледен, на лбу блестела испарина, и только сейчас, вслушавшись в бета-фон, я обратил внимание, что семейный помощник тщательно маскирует тревогу.
— Сколько ты слышал, Гектор? — спросил ровно.
— Я думаю, всё самое важное, сэр, — шумно вздохнув, выпрямился он.
— Отлично. Тогда ты понимаешь, что на несколько дней забота о Лее ложится на твои плечи. Она большую часть дня учится, но уж вечерами, пожалуйста, развлеки ребёнка. И следи за её питанием. Я улечу на три-четыре дня и обязательно вернусь. Она не должна грустить. Можешь сводить её на коралловые озёра позагорать, Лея любит плавать.
— Но, Кассиан… — В силу разницы в возрасте и потому, что много лет назад он участвовал в моём воспитании, Гектор обращался ко мне по имени. — Зачем вам это?
— Зачем «что»? — Я не удержался и взмахнул хвостом, переворачивая швархов рабочий стол. Ярость на самостоятельность Фокс плескалась в крови и с вопросом Гектора наконец-то нашла себе выход. — Почему я собираюсь защищать мать моей дочери? Это ты хотел спросить?! Почему я хочу помочь женщине, оказавшейся в беде? С каких пор, Гектор, чтобы кому-то помочь, мне нужно отчитываться перед тобой?!
Видимо, я перегнул с эмоциями, потому что у помощника цвет лица вместо сиреневого стал практически белым. Губы и щёки задрожали, впрочем, как и пальцы. Он сделал несколько шагов навстречу, явно желая коснуться — когда-то очень давно, когда я был ещё подростком, он так делал, но сдержался.
— Кассиан, умоляю, одумайтесь! Эта женщина… Ведь не зря ей дали кличку Кровавая Тери! Безусловно, она родила нашу Лею, это чудесная девочка, но подумайте, это же жестокая женщина…
— Никакая она не жестокая. Мне виднее.
— Разве она не убийца?!
— Она не убийца! — отрезал я. — Хавьер Зерракс был не гуманоидом — монстром. Я не позволю, чтобы Эстери закрыли на десятки лет на астероиде только потому, что у кого-то хватило ума превратить справедливость в фарс.
— Если вы так считаете, ради Вселенной, оставьте это нашим юристам! — воскликнул Гектор, хватаясь за седые рога. — Я сейчас же разошлю указания! Вам же нельзя покидать планету! А что скажет население, если правда выплывет наружу? Что господин Монфлёр презрел запреты и отправился на Тур-Рин ради какой-то вертихвостки, которая накануне вышла замуж за другого? Это даже если отбросить обвинения в убийстве! Кассиан, включите холодный разум, наконец! Ваши рейтинги упадут на дно! Вас могут лишить места в Сенате! Сейчас, благодаря появлению Леи, ваш образ в глазах граждан только-только перестало шатать. Вы раз и навсегда разрушите карьеру! Таких ошибок общество не прощает!
Гектор начинал говорить негромко, но с каждым предложением голос всё повышался и повышался. В конце он буквально звенел от напряжения. Помощник сотрясался всем телом от волнения. Я видел это, слышал по ментальному фону, а потому поднял руки, поймал старика и усадил в объёмное кресло. Лишь после выпрямился и, глядя в покрасневшие от переживаний глаза Гектора, чётко сказал:
— Если мне придётся рискнуть карьерой ради Фокс — я рискну. Я люблю её.
И вышел из кабинета вон.
Удивительное дело, стоило произнести последние слова вслух, как я понял: а ведь действительно люблю. Не из чувства вины. Не потому, что у нас общая дочь, «так надо» или я чувствую ответственность. А вопреки всему.
Этот вывод не шокировал. Наоборот — расставил все акценты, и внутренне мне даже стало как-то спокойнее.
Теперь всё имело смысл: почему я столько времени не мог забыть её взгляд, вкус кожи, остроту слов, неповторимый запах. Почему так вымораживало, что она не обратилась ко мне за помощью. Почему хотелось разбить морду любому, кто называл её Кровавой Тери, будь он судьёй, министром или богом.
Всё сложилось в единую, чертовски правильную картину.
В спальне я покидал необходимые вещи в дорожную сумку. Хладнокровно, но быстро — как всегда, когда принимал окончательное решение. Лея меня поймала у входной двери. Она только-только вернулась из школы — счастливая, довольная, с очередной поделкой из пластилина, шишек и какой-то рыжеватой травы.
— Кассиан, смотри, что мы делали в школе… — начала она и вдруг резко замолчала, посмотрев на увесистую сумку в моих руках. На секунду на её лицо набежала тень. — Ка-а-ак… ты тоже меня бросаешь? — только и выдохнула она с блестящими от слёз глазами.
Я присел на колени и крепко обнял малышку.
— Я всего на четыре дня. Максимум на пять. Мне надо увидеть твою маму, со мной всё будет хорошо.
— Маму? — Лея отодвинулась и с надеждой заглянула мне в глаза. — Ты нашёл маму?!
Я кивнул.
— Нашёл, и ей нужна помощь.
Лея задумалась на несколько секунд, а затем неожиданно сморгнула влагу, повернулась и закопошилась в своём рюкзаке.
— Вот! — заявила она, торжественно вынимая на свет что-то отдалённо напоминающее небольшого самодельного медведя.
Это нечто было сшито из кусков разноцветной ткани, один глаз — большая зелёная пуговица, второй — нарисован маркером. Ушки не совпадали по размеру, лапы торчали в разные стороны, а на пузике красовалась кривоватая вышивка: «Кассиану от Леи». Наполнитель выпирал из неаккуратного шва сбоку, как будто медведя кто-то уже ранил в бою, но он выжил и теперь несёт свою службу. От игрушки пахло знакомым клубничным шампунем.
— Я хотела тебе его подарить чуть позже, но раз уж ты улетаешь… Это счастливый медведь. Он обязательно принесёт тебе удачу. Возьми его с собой.
— Спасибо, Лея.
Я аккуратно принял игрушку и сжал в руках. Несмотря на тяжёлые мысли об Эстери, это был первый подарок от дочери. Сердце защемило от нежности. Я крепко обнял её, велел во всём слушаться Гектора и не вешать нос, подхватил сумку и поспешил в космопорт Цварга.
Пока такси везло в пункт назначения, я заверил электронной подписью три срочных документа, которые должны были обсуждаться в ближайшие дни на заседаниях АУЦ, взял по инфосети билеты на ближайший рейс до Тур-Рина и полностью сосредоточился на информации от Альфреда. Конечно, можно было бы и арендовать сверхскоростной истребитель, но тогда бы пришлось сидеть за штурвалом, а так у меня были свободные руки и голова, и образовавшееся время в поездке я мог потратить на самое главное — подробное изучение дела Фокс.
В присланных Альфом документах неожиданно всплыли мелкие моменты: ещё одно ранение Зерракса в спину (вот, оказывается, как Эстери заставила его встать на колени!) и свидетельница — пожилая миттарка, отчаянно путавшаяся в показаниях.
А вот это уже интереснее…
Я ещё раз просмотрел всё, что имелось у прокурора по Фокс, и набрал Рамироса.
Не заметил, как прилетел в космопорт Цварга и отстоял длинную очередь на пограничный контроль. Сотрудник безопасности хмуро посмотрел на мою идентификационную карту и культурно попросил отойти в специальную комнату. Я вздохнул, готовясь к очередному словесному бою.
Офицер в силу своего положения не имел права что-либо говорить или запрещать сенатору АУЦ, но в то же время я видел, как на его компьютере загорелась предупреждающая красная лампочка. Очевидно, АУЦ передал в космопорт информацию, что мне нельзя покидать Цварг, вот только тут была одна загвоздка. Мне могли настоятельно рекомендоватьне покидать родину, уповая на то, что улетев, я окончательно лишусь поддержки в Сенате, мои рейтинги поплывут вниз и прочее-прочее, но они не могли юридически запретить. Постановления суда не было, соответствующего закона, какой существует относительно цваргинь, — тоже. А значит, технически я имел полное право улететь с Цварга, что и собирался доказывать первому вошедшему сенатору, за которым послал сотрудник пограничного контроля. Я приготовился ждать и мысленно вспоминал номера законов и поправок.
Каково же было моё неподдельное изумление, когда не прошло и часа (члены АУЦ — занятые ребята!), как в комнату вошёл худощавый мужчина в чёрном — начальник Службы Безопасности Цварга, Фабрис Робер собственной персоной. Я несколько раз видел его издалека в Серебряном Доме, но вот так близко и лично — никогда.
— Сенатор Монфлёр. — Мужчина протянул сухую ладонь в тонкой кожаной перчатке.
Удивительно, как можно носить перчатки в такую жару?
— Эмиссар высшего звена Фабрис Робер, — ответил я, давая понять, что узнал посетителя. Мы обменялись рукопожатием.
Я напрягся, ожидая вопросов, почему нарушаю предписание. Однако их не последовало, вместо этого Фабрис перекатился с носков на пятки и обратно и уточнил:
— Сенатор Монфлёр, я правильно понимаю, что вы сейчас собираетесь попасть на закрытое судебное заседание Тур-Рина по делу Эстери Фокс?
— Да, — опешил я.
Неужели репортёры об этом уже прознали?
Эмиссар в чёрном бросил на меня косой взгляд и хмыкнул:
— Не волнуйтесь, никто на Цварге не в курсе, куда вы направляетесь. Как только пограничник приложил вашу карту к терминалу и в Серебряном Доме возник ваш запрос на вылет с Цварга, я тут же перевёл задачу на себя, несмотря на высокую занятость. Моя внутренняя разведслужба неплохо работает, кроме того, у меня есть некоторые связи на Тур-Рине… Сопоставить спутники с планетами не составило труда. Итак, вы хотите помочь госпоже Фокс в её сложной ситуации и вы сейчас воспитываете её дочь, я правильно понял?
— Нашу дочь, — поправил я. — Всё верно.
— Тогда желаю вам успехов.
Мужчина уважительно кивнул и развернулся к выходу. Я не сразу среагировал.
— И это всё? — изумился до глубины души.
— Ну, предполагается, что в данный момент я буду расписывать, как в вашем случае вредно покидать родину и какими последствиями вам это грозит, но, думаю, вы и так в курсе, сенатор Монфлёр.
Начальник СБ обернулся и пожал плечами.
— Что же касается «всего»… — Он неожиданно потянулся рукой в карман и достал крохотную визитную карточку. — Вот мой прямой номер. Если будет нужна помощь, сделаю что смогу. Многого не обещаю, но в самом крайнем случае Цварг может договориться с Тур-Рином об обмене преступниками. Здесь же для госпожи Фокс я могу организовать максимально сносные условия. Не свободу, конечно, но дочь и вас она сможет видеть.
По мере того как мужчина говорил, мои брови непроизвольно поднимались на лоб всё выше и выше. Фабрис Робер — цварг, про которого шептались даже в АУЦ. Сдержанный, холодный, рациональный до костей — и вдруг такое. С чего бы? А нет ли в этой истории двойного дна? Не хочет ли эмиссар заманить хозяйку подпольной клиники на Цварг, чтобы свести с ней личные счёты? Вероятно, я чего-то не знаю?
Примерно это я и озвучил вслух, чётко настраиваясь на ментальный фон. В эмиссары всегда брали цваргов с развитыми резонаторами, но и у меня были отличные. Обмануть на таком расстоянии точно не получилосьбы.
— Вы действительно кое-чего не знаете. — Фабрис наклонил голову вперёд, подтверждая мою догадку. — Несмотря на то что мне не нравится то, чем она занимается, госпожа Фокс никогда не была мне врагом. Однажды даже выручила[1]. Я буду рад помочь ей или вам настолько, насколько в моих силах. Приятного перелёта и до свидания.
С этими словами он повторно слегка поклонился, круто развернулся на каблуках и вышел. Я покрутил чёрную визитную карточку и сунул в карман пиджака, а ещё через минуту объявили посадку на мой рейс.
«Заноза Фокс, как же много секретов ты хранишь?» — крутилось у меня в голове, когда я садился в кресло лайнера.
[1] Фабрис Робер говорит о том, что Эстери Фокс предоставила субаренду на складскую территорию на Тур-Рине. Подробнее об этой услуге рассказано в книге «Охота на эмиссара». ↑
Глава 7. «Я люблю Хавьера»
Эстери Фокс
— Вы всё поняли? Повторите, пожалуйста.
Мой адвокат Сирил Сторр — немолодой, но моложавый таноржец с явными признаками миттарской крови — сочувственно на меня посмотрел. Я сглотнула вставшую холодным колючим комом слюну и послушно повторила:
— Надо сыграть на том, что это была самозащита. Это единственный способ сократить срок до десяти лет.
Десять лет! Я же не увижу, как повзрослеет Лея…
— Совершенно верно, госпожа Фокс, — Сирил со вздохом кивнул. — И подчёркиваю, вы должны продемонстрировать настоящие чувства к Хавьеру: только так суд поверит, что вы вышли за него замуж не ради состояния, а по любви. Самозащита… Ну, что-то ударило ему в мозг, как только вы расписались. Может, ревность, может, ещё что… Вы защищались, в первый раз попали ему под лопатку, во второй — уже перерезали шею. Никаких скальпелей у вас с собой не было. Это будет трактоваться как подготовка к умышленному убийству. Просто случайно в сумочке завалялась старая версия складного биоанализатора, которую раньше выпускали с острым сенсором. В конце концов, вы медик и имеете право носить с собой такие предметы. Госпожа Хофт подтвердит любое орудие преступления, она в возрасте, и у неё плохое зрение…
— Кто?
— Госпожа Малена Хофт, сотрудница регистрации браков в РОТР и единственная свидетельница произошедшего. Когда я с ней разговаривал, у меня сложилось впечатление, что она поддержит любую вашу версию. Итого: вы влюбились в Зерракса с первого взгляда. Ясно?
Ах, это та пожилая миттарка, сыну которой я спасла глаза…
— Ясно.
Я обхватила себя руками за плечи.
Я думала, что за эти два месяца в изоляторе повидала всякого, но так гадко ещё себя не чувствовала. Признаваться в любви к Хавьеру?! Да ещё и правдоподобно?.. Тошнило. Ужасно тошнило. Нет, конечно же, я ни в коем случае не планировала, как дура, играть в гордость, но всё равно от плана Сирила было мерзко на душе.
— Вам повезло, у вас высокая капитализация бизнеса, — тем временем продолжал адвокат, а я не удержалась от хмыканья.
«Повезло».
Я ночами не спала, оперировала, продумывала планы закупок медикаментов для «Фокс Клиникс», договаривалась о площадях под склад и кабинеты, искала медперсонал, занималась бухгалтерией и лично принимала клиентов! Не сказать, что Сирил Сторр был женоненавистником, отнюдь, но он явно считал, что по-настоящему заработать может только гуманоид с причиндалами между ног, а если оных не имеется, то это непременно «везение» или более древняя специальность. Впрочем, из всех известных мне адвокатов Сирил был лучшим, и потому я попросила Софи связаться именно с ним.
— …Но в сравнении с состоянием, которым обладал ваш покойный супруг, увы, вы… хм-м-м… не так уж и богаты, а потому вполне могли претендовать на его недвижимость, — сказал Сторр. — Итого, госпожа Фокс, вам надо убедить суд, что Хавьер Зерракс был любовью всей вашей жизни. Вы же справитесь?
Я, словно плохо смазанный робот, медленно кивнула.
— Справлюсь.
— Хорошо, тогда встретимся завтра в зале заседаний, и я постараюсь выбить для вас минимальный срок. Доброй ночи, госпожа Фокс.
Таноржец поднялся, протянул ладонь для рукопожатия и вышел вон.
«Вам надо убедить суд, что Хавьер Зерракс был любовью всей вашей жизни».
Эта фраза крутилась в голове, не переставая. С ней я легла спать. С ней же и проснулась. С ней же — отправилась на заседание. Единственное, которое должно было состояться, как пояснил Сирил, без права на апелляцию.
Меня забрали из изолятора до рассвета. Дали переодеться в то, что Софи лично подобрала для слушания: твидовую юбку по колено невзрачного мышиного цвета и самую обыкновенную белую рубашку из хлопка с крошечными круглыми пуговками — такими, какие сейчас вроде бы даже и не делают, предпочитая магнитные застёжки. Понятия не имею, где она всё это взяла. Когда я передала через адвоката просьбу выбрать из моего гардероба что-то поскромнее для суда, секретарша, очевидно, решила перестраховаться — и купила новое. А вот с обувью она побоялась ошибиться размером, и потому туфли оказались старыми, привычными и любимыми — лакированные чёрные лодочки на высокой шпильке.
Я скинула надоевший за два месяца бесформенный комбинезон изолятора с надписью 171-Ф на спине, умылась, тщательно заплела аккуратную косу — не слишком тугую, но и не слишком фривольную — и отправилась с молчаливой стражей — Рехтаром и ещё одним мужчиной-смеском.
