– Бил? – спросила Фаина Юрьевна.
– Поколачивал, бывало, – тихо ответила Лариса Петровна. – Никому не говорила, стыдно. А хуже всего, он и сыну внушил, будто я дура бестолковая, можно об меня ноги вытирать. А ведь я на двух работах, сыну учебу оплачивала, на даче одна пахала – все-таки подспорье, овощи. Мужа уволили за пьянку, он дома сидел, и все равно я – плохая, а он – хороший, целыми днями твердил, что жизни ему не давала, глупая курица, одни «цветочки» в голове, из-за меня ничего у него не вышло. Потом помер. Шесть лет назад по пьяному делу под машину попал. Сын стал настаивать, чтобы квартиру разменяла, а куда ее менять, она и так маленькая, двухкомнатная. Ссорились каждый день, кричал, обзывался, в точности, как отец. – Она посмотрела на Фаину Юрьевну и ответила на безмолвный вопрос: – Нет, не бил, до этого не дошло. Но однажды скандал устроил, таких слов наговорил, повторять не стану, что я подумала: чем от ребенка своего это услышать, лучше в могилу лечь. Не могла его видеть, тяжесть на душе была страшная, согласилась на размен. Теперь у сына однокомнатная, надеюсь, доволен. В последний раз виделись, когда он пионы погубил. Поссорились опять, ему по кредиту расплатиться надо было, хотел, чтоб дачу продала и долг его вернула. Ну а я впервые в жизни отказала. Сразу, бесповоротно. Он понял, что не добьется ничего, уехал. С той поры и не вижу его, не приезжает больше, зачем я ему сдалась, если от меня никакого толку?
– А вы? Где вы живете-то?
Лариса Петровна равнодушно пожала плечами.
– Комната у меня в «трешке», соседи. Ничего, хорошие люди. Я только думаю, не приняли бы они Персика, не позволили ему со мной жить. В глубине души я всегда понимала это, так что… – Она смахнула набежавшую слезу и твердо сказала: – Пускай кот с вами живет. Там ему лучше будет. И не держите на меня сердца. Хорошая вы женщина – сильная, умная, добрая. Была бы у меня в юности такая подруга, я бы, может, лучше со своей жизнью справилась.
Фаина Юрьевна внезапно повернулась к Ларисе Петровне, и та увидела, что в глазах ее тоже блестят слезы. Она порывисто обняла Ларису Петровну, потом отстранилась и проговорила:
– Если вы еще не передумали, давайте будем общаться и дружить.
Лариса Петровна застенчиво улыбнулась.
– И не только летом, – договорила Фаина Юрьевна, помолчала и прибавила: – Еще вот что сказать хочу. Квартира у меня огромная. Слишком большая для одинокого человека. И даже для человека и кота.
Хотела Лариса Петровна ответить – и не сумела. Не смогла найти слов. Поняла только, что впервые в жизни не одна на свете.
Теперь их двое.
Хотя нет, трое – еще же Персик.
Последняя попытка
Вера была невзрачная. Всегда, с самого детства, когда все малыши хорошенькие, пухленькие, симпатичные, было понятно, что не выйдет из нее ни красавицы, ни хорошенькой, ни хотя бы просто миловидной.
Мама не скрывала жалости: не повезло единственной дочери, все худшее взяла от интересных внешне родителей. Могли достаться мамины огромные карие глаза – достались папины, небольшие, неопределенного оттенка. Могла папин ровный красивый нос получить – а у Веры мамин, немножко похожий на птичий клюв. Только у мамы он маленький, совершенно ее не портит, а у Веры – большой, словно бы взятый с чужого, крупного лица.
Кроме носа, все обычное – рот как рот, волосы как волосы, фигура непримечательная. Веру будто нарочно создали такой, что мимо пройдешь – не оглянешься, увидишь – забудешь.
Лебедем гадкий утенок не стал – все-таки не в сказке живем. Знаете, как в мелодрамах бывает? Жила-была девушка, никто ее не замечал, а потом случилось что-то, любовь или еще какой жизненный поворот – и превратилась дурнушка в красавицу, вылупилась из гусеницы бабочка. В Верином случае никто ниоткуда не вылупился: была неприметная девочка – стала несимпатичная девушка, а потом и женщина средних лет.
А еще бывают истории про то, что везет не только красавицам, можно и с весьма средней внешностью отлично устроиться, кружить мужчинам головы, обладать обаянием, которое порой затмевает самую яркую красоту. Пример той же Джейн Эйр всем «некрасавицам» наука. Не родись красивой, в общем.
Но вот Вере уже тридцать, тридцать пять, сорок – а роковой поворот так и не произошел. К сорока пяти годам она поняла, что еще немного, еще пара лет – и все, мечту создать семью, найти себе пару можно будет похоронить. Уже и не захочется ничего менять.
А если совсем честно, не хочется уже и сейчас. Давным-давно привыкла Вера быть сама по себе, освоилась в качестве одиночки. Тихо жила в родительской квартире, которую обустроила по своему вкусу, работала экономистом – место хорошее, зарплата достойная, а много ли одной надо; ездила в отпуск, иногда даже за границу.
Мама и папа ушли несколько лет назад один за другим, не дождавшись ни свадьбы, ни внуков, и Вере было перед ними немножко совестно, она знала, как они надеялись увидеть ее замужней дамой с детьми. Получается, в определенном смысле Вера отняла у них веру. Обманула.
В общем, когда стукнуло сорок пять, Вера, как честный и ответственный человек, решила испробовать все возможные варианты и предпринять последнюю попытку. Тогда можно будет с чистой совестью сказать себе (и родителям, они же точно слышат!), что она сделала все от нее зависящее.
И если ничего не выйдет, Вера окончательно запишет себя в старые девы, возьмет котенка для довершения образа и будет всем говорить, что мужики – сволочи, зачем они вообще нужны. Тапочками шаркать рядом? Трусы и носки за ними стирать? Нет уж, увольте!
Решение было принято, но где нынче искать жениха?
Для начала Вера призвала на помощь Интернет. Оказалось, существует множество сайтов, где люди ищут и находят друг друга. Огромные пастбища, где бродят стада одиноких мужчин, желающих создать семью!
Женщина воодушевилась: сотни тысяч пользователей, среди них должен отыскаться хоть один человек, который заинтересуется Верой и ей тоже понравится. Это чистая математика, рассудила она как экономист.
Но выяснилось, что не все так просто. Людей-то много, но мотивы и желания у всех разные. Вера добросовестно заполнила анкету, разместила фотографию. Хотела отретушировать себя, фильтры использовать, но решила, что обманывать не имеет смысла. Допустим, представит она себя на снимке красавицей, но потом-то на свидание придется идти. И что? Стыда не оберешься. В общем, взяла недавнюю фотографию, на которой неплохо выглядела, и разместила, ничего не скрывая и не приукрашивая.
Сделала все, что требовалось, и стала ждать. Мужчинки обозначились сразу. Целых сто шесть человек Вере написали! Хорошо же, есть из кого выбрать! Оказалось, не очень хорошо. Вера открывала одно сообщение за другим – и диву давалась, что у этих людей в голове.
Лишь пятеро написали более-менее приличные сообщения, но и они предлагали необременительные свидания и отдых от семейной жизни. Как же так, думала Вера, они, получается, врали, что ищут серьезных отношений? Ответила им, что сама как раз и желает «обремениться» семьей, попросила больше не беспокоить.
И как отрезало: никто ее больше не потревожил. Она и анкету поднимала в поиске, и на разные платные ухищрения шла, пока не поняла: все бесполезно. То ли анкета не так составлена, то ли фотография плохая. Наверное, все здесь друг другу лгут, обманываться рады и обманывать, а она – белая ворона.
Хотела удалить свой профиль, как ей написал некий Владимир. Он оказался просто Красно Солнышко в этом мраке. Луч света в темном царстве. Симпатичный, образованный, обеспеченный, разведенный, ищущий новую любовь.
Они переписывались пару дней. Общался Владимир вежливо, писал грамотно, иногда даже смешно шутил. По видеосвязи не беседовали, договорились сразу увидеться.
Вера очень волновалась. Сходила в парикмахерскую, купила красивый костюм, который ей очень шел. Встретились в кафе «Лагуна».
Вера вошла, стала озираться по сторонам, но Владимира не увидела. Растерянно стояла у входа, а потом заметила, что сидящий у окна мужчина машет ей рукой, подзывает.
– Здравствуйте! Я вас сразу узнал! Вы в жизни еще красивее.
«Куда уж краше», – самокритично подумала Вера.
Поначалу ей показалось, что с тем Владимиром, которого она знала по сайту, у этого человека нет ничего общего, но потом сообразила: он это, Владимир – и родинка возле носа, и брови, и глаза, только этот экземпляр лет на десять старше и гораздо потрёпанней. Пиджачок кургузый, рубашка плохо выглажена, ногти нестриженные, прическа невразумительная.
– Я на сайте фото старое разместил, оно поудачнее, – бесхитростно объяснил Владимир и улыбнулся, обнажив плохие зубы.
Развелся и покатился по наклонной, догадалась Вера. Должно быть, и пьет еще.
Угадала, как выяснилось. Образование было при нем, собеседник он оказался и правда неплохой, вот только накидался уже через полчаса, поэтому говорить с ним можно было исключительно о том, какая бывшая стерва, дети не ценят, он им – всё, а они нос воротят, твари неблагодарные, подумаешь, расслаблялся иногда после тяжелого рабочего дня, уже нельзя пива выпить рабочему человеку; и начальство тоже скоты, зарплата копеечная, а паши, как конь, с утра до вечера, потому он и ушел, сейчас в поиске, такого специалиста с руками и ногами оторвут.
Вера терпела, мучилась и не знала, как это прекратить. Выйти якобы в туалет и сбежать? Нет, так нельзя, вдруг Владимир не сможет расплатиться по счету, проблемы у него будут, а ведь и без того человек на грани.
Пожалела, словом. Дождалась паузы в словоизвержении, сказала, что ей пора, попросила счет.
– Я, Вер, понимаешь… Может, каждый сам за себя заплатит?
Вера согласилась, но оказалось, что Владимир съел и особенно выпил на гораздо большую сумму, чем у него имелось.
В итоге Вера оплатила счет целиком.
– Тебя проводить? – нетвердо спросил слегка покачивающийся кандидат в мужья.
Она поблагодарила и отказалась.
– Хорошая ты баба, Вера. – Он икнул. – Ну то есть женщина. Хорошая.
Она кивнула – спорить с этим, что ли; хотела уйти, но Владимир взял ее за руку и попросил взаймы сколько не жалко. А он отдаст. Точно. Скоро.
Этого Вера уже стерпеть не могла, вырвала руку и пошла к автобусной остановке. Жених, покачиваясь, как ковыль на ветру, смотрел ей вслед мутными глазами.
Вот тебе и Красно Солнышко. Уж если лучший из всех оказался таков, то каковы худшие, рассудила Вера и удалила-таки свою анкету, зарекшись знакомиться на сайтах. Может (даже наверняка) другим там везет, но не ей.
Свидание с Владимиром на некоторое время отбило желание искать спутника жизни. Но раз дала себе слово попробовать, негоже отступать при первой неудаче.
А тут как раз приятельница Света сообщила, что друг ее мужа, вдовец, хочет познакомиться с женщиной, и она, Света, сказала, что у нее есть незамужняя подруга.
– Мы в субботу на даче шашлыки будем жарить, дачный сезон закрывать. Приезжай, Стас тоже приедет. Познакомитесь, пообщаетесь в непринужденной обстановке.
Обстановка, если честно, была очень принужденная. Натужные шутки, толстые намеки. Света так настойчиво расписывала достоинства потенциальных брачующихся, что Вере делалось неловко. Не хватало только распевно сказать: «У нас товар, у вас – купец» для полного завершения образа деревенских смотрин.
Стас большого впечатления на Веру не произвел: низенький, плюгавый, суетливый, сам пошутит – сам посмеется. Но она и не ждала Аполлона, а манеры его, мельтешение можно было списать на волнение, нервы. Поэтому Вера, возможно, и встретилась бы с ним в более спокойной обстановке, с меньшим количеством оценивающих, любопытных глаз.
Но не сложилось.
Вера отправилась мыть посуду, забыла губку и вернулась. Не хотела подслушивать, подкрадываться, но ее появления не заметили, и она услыхала, как Стас говорит:
– Светик, ты ж сказала, она симпатичная, а это что такое?
Так и сказал: «что такое», будто Вера – неодушевленный предмет, вроде тумбочки.
Она губку брать не стала, посуду мыть – тоже. Взяла сумку и пошла на автобусную станцию. Послала подруге смс, поблагодарила за гостеприимство. Не удержалась, пожелала Стасу найти такую же красавицу, как и он сам.
Больше никакого сватовства, решила Вера. Унижение одно. Еще и с подругой теперь натянутые отношения: Света пока не решила, то ли ей обидеться, то ли, наоборот, извиниться за Стаса и за то, что хотела подкинуть Вере такое «сокровище».
Немного придя в себя, Вера решила испробовать последнее средство. Сделает – отмучается, поставит точку. Итак, она записалась в клуб, на вечеринку «Быстрое свидание». Все просто и функционально: садишься за столик, к тебе по очереди подсаживаются мужчины.
На общение отводится пять минут, затем мужчина пересаживается за другой столик, где его ждет другая кандидатка, а к тебе за столик тоже садится очередной претендент. За вечер можно познакомиться с большим количеством мужчин, отсеять тех, кто не подходит, а если кто-то понравится, надо записать имя или имена и отдать листочек организаторам. Коли тебя выберет тот, кого выбрала ты, вы идете на обычное свидание.
Отличная идея, тем более что перед мероприятием с Верой побеседовали, выяснили возраст и профессию, узнали, чем она интересуется, кем работает, кого хотела бы видеть в качестве партнера, и определили в соответствующую группу.
Да, идея прекрасная, вот только листочек Веры так и остался пустым.
Из десятка мужчин, с которыми она познакомилась, ей не понравился никто. Один был грязнулей, который не удосужился вымыть волосы и воспользоваться дезодорантом. Второй хрустел суставами пальцев и отпускал пошлые замечания. Третий заявил, что зашел «по приколу», а так-то у него женщин как грязи. Четвертый был на полголовы ниже Веры, они были бы слишком смешной парой, и он тоже это понял, потому что сразу сказал, что ничего у них не выйдет, он посидит пока просто, ему вон та, в зеленой кофточке понравилась. Все остальные вообще ничем не запомнились, а хуже всех был номер восемь, неотесанный чурбан, который, садясь, наступил Вере на ногу и ее же обвинил в том, что она «растопырилась», неправильно сидит. Даже имени своего не назвал, невоспитанный тип.
Так все и закончилось – грустным, но вполне ожидаемым ничем.
Организатор позже сказала Вере, что один человек написал ее имя, но это уже не имело значения. Она решила: хватит с нее, на этом – всё.
Прошли две недели.
Был конец сентября, зарядили дожди. Люди обычно терпеть не могут ненастье: мрачное, серое небо, промозглая сырость, ветер, который пробирается под одежду и норовит ухватить за беззащитный теплый бок.
Но Вере осенняя погода нравилась. Да, на улице холодно и сыро, зато как хорошо дома! Заберешься в кресло с чашкой какао, книжку прихватишь, сидишь и наслаждаешься, и пускай дождь с ветром переругиваются за окном.
В тот день Вера спешила домой с работы, бежала на остановку. Люди, закрывшись зонтиками, как щитами, двигались по тротуарам живой волной. Внезапно в этой волне образовалась брешь, и Вера увидела лежащего на асфальте человека. Людской поток обтекал его, никто не останавливался, чтобы спросить, не нужна ли помощь.
Мужчина в синей куртке и черных брюках приткнулся возле скамьи, неподалёку от автобусной остановки. Лежал на боку, кепка свалилась с головы в лужу, одна нога подогнута под вторую.
Вера приблизилась к нему.
– Пьянчуга, срам какой! Налакаются и валяются потом! – буркнула сердитая старушка, проходя мимо.
– Может, плохо человеку, – возразила Вера.
Бабка зыркнула на нее и пошла себе дальше.
К остановке подкатил автобус – тот, что был нужен Вере. Она заколебалась: хотелось домой, в тепло и уют, и книжка имелась новая, и мясо в горшочке в холодильнике.
Но ведь здесь живой человек. Как его бросить?
Вера склонилась над лежащим, но не успела приглядеться, задать вопрос, проверить пульс, как парень, бежавший к автобусу, толкнул ее. Словно антилопа по саванне, несся он вперед, не замечая ничего вокруг: ему надо было успеть! Задев женщину, не оглянулся даже, взлетел на ступеньку и занял сидячее место. Плевать ему на Веру.
А она не удержалась и упала – аккурат в лужу, рядом с мужчиной в синей куртке. Раскрытый зонт отлетел в сторону, и его понесло прочь порывом ветра.
Вере было не до зонтика, она забарахталась, пытаясь встать, но ноги скользили, она никак не могла подняться, и в результате выпачкалась еще сильнее.
– Вот так парочка! Алкаши, – громко сказала дама в дорогом пальто. – Постыдились бы, вы же женщина!
– Я хотела посмотреть, что с ним, вдруг приступ! – возмутилась Вера.
Лежащему было около шестидесяти. Гладко выбрит, одет прилично, стрижка аккуратная. Алкоголем от него не пахло, глаза были закрыты.
– Говорил же, вы неуклюжая! Опять, небось, растопырили ноги, вот и…
Голос был знакомый, ворчливый. В придачу словечко еще это – «растопырили». Вера подняла голову и увидела кандидата номер восемь, угрюмого типа, который обругал ее, отдавил ногу и остаток времени молчал.
Сейчас он протягивал ей руку.
– Давайте, вставайте, чего вы разлеглись.
– Меня толкнули, я не сама взяла и упала. Спасибо.
Вера поднялась. Куртка в потеках грязи, не говоря уж о сапогах, перчатках и брюках. Сумка тоже перепачкана, но это все не важно.
– Я смотрю – он лежит. Решила убедиться, что с ним все в порядке.
– Убедились?
Говоря это, номер восемь склонился над лежащим, стал осматривать. Движения его выглядели как профессиональные.
– Вы доктор? – поинтересовалась Вера.
– Патологоанатом.
Она тихонько ахнула.
