На звон колокольчика откуда-то из глубин помещения вышел сгорбленный дедуля. Колоритный такой, одетый в застегнутый под горло сюртук с горящими самоварным золотом пуговицами в два ряда и золочеными галунами на обшлагах рукавов. О складки на его брюках можно было порезаться, такими острыми они были. От носков начищенных до зеркального блеска ботинок отражался свет люстр, грозя навеки ослепить меня. Пахло от него, если обоняние меня не обманывало, великолепным Mäurer & Wirtz 4711, легким и свежим цитрусовым одеколоном, созданным более 200 лет назад, но до сих пор выпускаемым лимитированными партиями. Очень, очень колоритным оказался этот дядюшка Коноллио!
Услышав, что я хочу купить украшение в средневековом стиле, антиквар обрадовался так, словно я его любимая внучка, решившая выйти замуж за принца и подбирающая украшения для свадебного платья. Подхватил меня под руку и торжественно повел за собой.
Уже через пять минут я сидела в раритетном шератоновском кресле. Держала в руках расписную чашку с душистым чаем, а господин Коноллио раскладывал передо мной футляры с бижутерией, рассказывая про каждое украшение красочную историю. Я с интересом слушала, пила чай и мучилась мыслью, что напрасно даю милому дедуле надежду, что куплю что-то из его ассортимента: ничего из увиденного даже близко не походило на то, что мне было нужно. Ни по внешнему виду, ни, к сожалению, по цене…
Кулон в форме сердца появился передо мной последним, увидев его, я поняла, что без него отсюда не уйду. Хоть как, но он должен быть моим!
– Сколько?! – спросила хрипло, затянутая густой, переливающейся всеми оттенками изумруда зеленью крупного камня в изящной оправе.
– О, сегодня на этот кулон скидка. Очень большая скидка – нужно как можно скорее найти для украшения нового владельца, – загадочно протянул антиквар и многозначительно добавил. – Буквально вопрос жизни и смерти…
– Сколько? – повторила я заворожено, разглядывая кулон в старческих, покрытых пигментными пятнами руках.
– Это со скидкой?! – ахнула, когда услышала цену.
– Увы, да… Но я могу сделать для вас и личную скидочку на «Сердце Дракона»… При условии, что мы оформим с вами не покупку, а договор дарения…
Через сорок минут я вышла из антикварной лавочки, счастливо прижимая к себе сумку с лежащим внутри футляром с кулоном. А у колоритного господина Коноллио Сперги остался подписанный мной договор дарения. В нем черным по белому было сказано, что я обязуюсь пожизненно оставаться владелицей «Сердца Дракона». А если по своей инициативе откажусь от него, то не миновать мне смерти быстрой и ужасной.
Как я могла подписать такое, спросите меня?! А я вам не отвечу, потому что и сама не знаю! Тогда это условие показалось мне просто шуткой забавного дедули, вот и подмахнула договор, не глядя. Еще и сердечко пририсовала рядом со своей подписью!
Но в свете произошедшего со мной после этого, я уже не уверена, что это шутка. Совсем наоборот. И значит… значит, если я уйду из этой таверны, добровольно отказавшись от владения, то… умру!
Выронив дарственную из заходивших ходуном рук, я застонала еще громче. Наклонилась и начала биться лбом о столешницу, приговаривая:
– Василина, ты балда! Идиотина! Бестолочь! А-а-а-а!
– Госпожа Василина, что с вами?! Вам дурно?! Я сейчас Мидлу позову или Броггла, – испуганный голос Лаяны заставил меня прекратить дубасить по столешнице лбом. Да и смысл теперь посыпать голову пеплом, если все возможные глупости я уже сотворила!
– Со мной все в порядке, никого звать не надо, – соврала, чтобы успокоить паникующую девушку, уже готовую привести мне на помощь половину обитателей таверны. Выпрямилась, потерла ноющий от ударов лоб и снова взяла в руки дарственную. Теперь мне, хотя бы есть что предъявить старосте и его родственничку, владельцу борделя. А то, что они сюда еще заявятся, можно было не сомневаться. Перечитала документ уже гораздо спокойнее, отложила в сторону и вытряхнула из конверта еще один листок.
«Дорогая Василина, подозреваю, что в эту минуту ты пребываешь в большом изумлении», — пробежалась глазами по верхней строчке.
– Не в изумлении, а в полноценном офигении пребываю, – прокомментировала себе под нос и продолжила чтение.
«Еще уверен, что в произошедшем с тобой ты винишь меня. Но поверь, «Сердце Дракона» само выбрало тебя, я всего лишь помог исполниться его воле», — сообщало послание дальше. На это у меня тоже было что сказать. Но рядом, нервно хрустя пальцами, стояла Лаяна, а в присутствии несовершеннолетних подобные слова произносить не стоит. Даже если очень хочется!
Поэтому я стиснула зубы и продолжила читать.
«Я пишу тебе, чтобы сообщить о важной миссии, которая теперь ложится на твои плечи. Я, увы, больше не в силах исполнять ее, а ты молода и полна энергии».
— Нет, ну железный аргумент ведь! Ты молода и энергична, поэтому перенесем тебя в другой мир и предложим исполнить важную для кого-то миссию! – пробурчала я, недоуменно качая головой: логика у этого господина Коноллио явно хромала на обе ноги. Ладно, читаю дальше!
«Уверен, ты уже поняла, что таверна, где ты очутилась, – это непростое заведение. Хотя здесь любят собираться весьма сомнительные личности, но именно в этом месте ты сможешь черпать силы, чтобы противостоять надвигающейся беде.
Я верю, ты сможешь пройти это нелегкое испытание, Василина. Присущие тебе доброта и решительность станут твоим главным оружием, а любовь поможет преодолеть все трудности Главное, слушайся сердца, делая выбор! И отыщи Стража. Я уверен, он где-то рядом и поможет тебе.
С почтением,
Коноллио Сперги
P. S. Вернуться домой ты сможешь тем же путем, каким пришла. И загляни на чердак, когда будет время».
Закончив чтение, я аккуратно сложила письмо и засунула его обратно в конверт. Туда же положила дарственную и, подперев подбородок ладонью, принялась уныло размышлять о прочитанном.
Если письмо не чья-то дурацкая шутка, то виновником моего переноса в этот мир является кулон. Тот самый, в виде сердца, что подсунул мне поддельный антиквар. И чтобы вернуться домой, я должна выполнить некую миссию, но какую именно в письме не сказано. И про какую-то опасность, что мне грозит, нет объяснения. Ну как можно такие бесполезные письма писать!
Зато для высокопарных слов про мои душевные качества товарищ Коноллио Сперги место нашел. При этом ни одно из них не соответствует истине! Какая у меня решительность, какая доброта?! Да я отродясь ничем из этого не страдала. Ну а то, что орка по голове огрела и старосту с гномом из таверны прогнала, так я сама не поняла, как это случилось. Думаю, из-за раздражения и злости я так себя повела, но никак не из решительности.
А совет про некоего Стража чего стоит! Неужели нельзя было нормально объяснить, где искать этого типа. Хоть бы подсказал, кто он такой? Воин, могучий волшебник, магическое животное или… минерал какой-нибудь с необычными свойствами?! Ну, Коноллио Сперги, мастер художественного письма! Целый лист исписал убористым почерком и ничего толком не сообщил.
Одно хорошо, письмо подтверждает мое предположение, что нельзя отходить далеко от двери таверны. Через нее я сюда пришла, через нее должна уйти. И я сделаю это, чего бы мне ни стоило, какие бы миссии на меня ни пытались взвалить!
Ну а пока займусь сбором информации…
Так что я указала на диван и предложила Лаяне:
– Присядь и расскажи мне про таверну…
Глава 6. Став самим собой, ты можешь быть кем угодно
Пять дней спустя
– Завтра мы не будем работать, – объявила я, обводя взглядом лица работников.
Для проведения «производственного совещания» мы разместились в кабинете. Я сидела за столом, Мидла в кресле. Молодежь, словно птички на жердочке, рядком уселась на диване: Матти и Рияса, как всегда, прижавшись друг к другу; Жако развалился на подлокотнике, закинув одну руку на спинку; Лаяна скромно присела на другом краю и, то и дело, стреляла в нашего донжуана быстрыми взглядами. Броггл, скрестив руки на могучей груди, подпирал стену возле двери.
– Почему не будем открывать таверну? – это спросила Мидла. Дама, как всегда, сидела, вытянувшись в струночку и изящно сложив руки на коленях. Надо бы попросить ее устроить краткий курс хороших манер нашим девчонкам, а то страдает у них эта область.
– Мы будем делать генеральную уборку, – ответила я на вопрос управляющей. – Это просто невозможно работать и встречать гостей в той грязи, которая царит у нас в таверне.
– А что это такое – генеральная уборка? – полюбопытствовала Лаяна.
– Это когда моется и чистится все абсолютно. Каждая поверхность, каждый уголочек, каждая ложка, тарелка или чашка. Все должно сверкать и блестеть, – объяснила я.
Повисло недоуменное молчание, которое нарушил Жако, озвучив общее мнение:
– Зачем это нужно? Посетителям и так нормально.
– Нам ненормально, – ответила я, подчеркнув слово «нам». Нет уж, не могу я больше видеть клочки паутины, свисающей с потолка. Сил нет бегать отмывать руки каждый раз, когда прикоснусь к покрытому многолетним слоем копоти и жира подоконнику. Окна – это вообще моя сердечная боль. За те дни, что я пытаюсь освоиться в роли хозяйки таверны, не было ни часа, чтобы я не смотрела на грязные, в черных потеках стекла и не вздрагивала. Чистые окна – это вообще мой фетиш!
– Мы не справимся с таким объемом работы за один день, – спокойно проинформировала Мидла, пока Жако недовольно кривил губы, а Рияса и Матти горячо о чем-то шептались, склонив головы друг к другу.
– Да, одним нам не под силу управиться. Поэтому я договорилась с тремя женщинами, что они придут завтра на рассвете и будут нам помогать. Одна будет отмывать окна, две других пойдут под ваше командование, Мидла, и займутся уборкой гостиницы. Лаяна тоже работает с вами…
Я перечисляла план уборки, и по мере описания фронта работ для каждого сотрудника, в кабинете все явственнее повисало недовольство.
– Да это на неделю работы! – возмутился Жако.
– Если не будешь отвлекаться на улыбки цветочницам, то спокойно справишься за один день, – возразила я. – Мы не будем больше жить и работать в такой грязи! Мало того, отныне один раз в месяц у нас будут санитарные дни: в таверне и гостинице будет проводиться генеральная уборка и дезинфекция.
– Дезин… что? – прошелестел со своего места Матти, а Рияса сердито стрельнула в меня своими диковатыми, колючими глазами.
– От паразитов избавляться будем. Я уже наняла зоомага, он придет сегодня вечером и потравит всю живность, – объяснила я.
– Нет, я так не играю! – возмутился Жако. – Я не поломойка!
– А у меня и так уже руки и колени болят возить тряпкой по полу, – со злостью прошипела Рияса.
– Я уже заказала у столяра швабры, больше не надо будет ползать на карачках и работать руками. Теперь и парни смогут мыть пол, не теряя своего мужского достоинства, – объявила я, стараясь сохранять невозмутимость среди поднявшегося возмущенного гвалта. Ох, подозревала я, что нелегко будет вводить новшества, но не думала, что такая естественная штука, как поддержание чистоты, вызовет столько возмущения.
– Да я вообще отказываюсь работать на таких условиях! Я не девчонка полы мыть, – орал Жако.
– У нас и так работы много, – зло шипела Рияса.
– Госпожа Василина, да нам ни в жисть не управиться с таким количеством уборки! – растерянно твердила Лаяна. Девочка обычно была ко мне лояльней всех, но сейчас и она высказывала недовольство.
Только Броггл и Мидла сохраняли молчание, и я с тревогой ждала, что они скажут: в любом случае их слово будет решающим. И если они поддержат ленивую молодежь, не понимающую, зачем таверне нужна чистота, то завтра и все ближайшие дни я буду отмывать помещение от грязи в одиночку. Вернее, с помощью тех трех женщин, что уже наняла.
Между тем шум нарастал и нарастал, вызывая у меня желание зажать руками уши, зажмурить глаза и согласиться с тем, то уборка – это плохая идея. Лишь бы не вступать ни с кем в конфронтацию, не спорить и не портить отношения.
Я и так все пять дней после получения дарственной ломала себя, отдавая распоряжения и принимая решения, связанные с жизнедеятельностью таверны. И получалось у меня это откровенно плохо. Ну не приспособлена я для таких вещей! Я умею писать интересные статьи по искусству. Могу прочитать целую лекцию о любой известной картине, рассказать историю каждого крупного музея мира. Я искусствовед, а не ресторатор или отельер!
Наконец, решилась, взялась приводить таверну в порядок, но, пожалуйста, получила протест и революцию… и опять с тоской подумала, что хочу домой и совершенно не хочу оставаться в этом мире и этой таверне!
А со всех сторон продолжало нестись:
– Зачем это нужно?!
– Таверну нельзя закрывать ради какой-то уборки!
– Я не поломойка!
– Мы и так ничего не успеваем…
– Молчать! – вдруг произнес мой рот, и в кабинете наступила благословенная тишина.
Стиснув под столом трясущиеся от волнения руки, постаралась придать голосу уверенности, которой вообще не чувствовала.
– В таверне будет чистота и никак иначе. Поэтому завтра проводится генеральная уборка. И она будет проходить регулярно, как я и сказала.
Сделала паузу, чтобы набрать в грудь воздуха, и твердо заявила:
– Я не могу вам приказывать, и вы вольны отказаться от работы в новых условиях. Поэтому предлагаю подумать, готовы ли вы согласиться с моими правилами. Кто не согласен с нововведениями, которые уже есть и будут появляться и дальше, можете просто уйти. Жалование вы все получили сегодня утром, а больше вас ничто в таверне не держит, как я понимаю.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
