– Веселимся, значит… Развлекаемся в меру сил, значит, – узнала голос Амалии и подавила порыв закапаться поглубже в землю или удрать в след за «баранами» и «нечистью».
Посмотрела на подружку и поняла, что ее обуревают аналогичные чувства. Над головой раздался уже практически крик Наставницы:
– А ну вставайте, идиотки! Дуры… да не то что круглые, а кубические! Где ваш здравый смысл был? Там же, где инстинкт самосохранения? – повернулась к деревенским. – Брысь отсюда! С вами отдельный разговор будет.
Девушкам не понадобилось повторять дважды и они бросили нас на произвол разъяренной Амалии Лиоталь.
Ругалась она долго. Потом очень просто и доходчиво объяснила, чем могла бы закончиться наша авантюра, если бы хоть что-нибудь пошло не по плану.
Вот тогда меня и выпороли первый и единственный раз в жизни.
Я покачала головой, вспомнив, какими мы росли безбашенными оптимистками, и пошла в дом.
На ужине Хранитель не присутствовал, чем изрядно меня расстроил. Очень уж интересно было, как он собирается есть через маску. К сожалению или к счастью, никто мое любопытство удовлетворять не рвался.
Вечер мы провели в покоях Амалии. Вспоминали прошлое, разговаривали и старались не думать о будущем. К сожалению, от слов или даже действий оно не изменится…
Я сидела на ковре у ног Амалии и медленно рассчесывала длинные волосы Мариоль, которая находилась передо мной. Сквозь пальцы скользили шелковыстые пряди цвета горького шоколада. Я приподняла тяжелую массу и залюбовалась мелькнувшими в ней багровыми отблесками горящего камина.
В руках подруга нервно крутила неизменный блокнот, который постоянно таскала с собой. Творческая натура фейри иногда проявлялась неожиданным образом. Мариоль увлекалась химией вообще и любыми биологическими экспериментами в частности. Правда сейчас она просто сжимала книжецу в побелевших пальцах. Как за соломинку от прошлой жизни хваталась…
Амалия сидела в кресле-качалке с книгой, но судя по отсутствующему взгляду, не осознавала ни строчки из написанного.
Как забавно… Это наш последний семейный вечер, а проводим мы его так, будто ничего не изменилось сегодня. Как будто завтра мы не уезжаем.
Но нам хорошо и это главное. А молчание… Если мы сейчас начнем говорить, то все несомненно закончится плачем. Я и так с трудом держу себя в руках. Да и карие очи подруги уже не раз за сегодняшний вечер застилала пелена слез.
Над головой раздался глухой хлопок закрывшейся книги, я подняла глаза и вопросительно посмотрела на наставницу. Та слабо улыбнулась в ответ и сказала:
– Что-то у нас совсем похоронное настроение… Аля, где твоя гитара?
– Там же где и всегда, – со вздохом ответила ей. – У меня в комнате.
– Я принесу, – подруга плавно поднялась с пола и быстро вышла из гостиной.
Я отложила в сторону расческу и повернулась к той, что заменила мне мать. Обняла ее за ноги и положила голову на колени. Почувствовала тонкие пальцы на голове. Женщина распустила шелковую ленту, стягивающую мои волосы, и та плавно сползла на пол…
Ощутив такие знакомые и родные прикосновения, я почувствовала, как по щекам побежали горячи слезы, и сильно прикусила губу, чтобы сдержать всхлип. Незаметно подняла руку, вытерла лицо и попыталась успокоить дыхание. Такой вечер грех омрачать истерикой.
В тишине раздался тихий стук двери и легкие шаги приближающейся подруги. Подняла взгляд на Амалию и заметила чуть покрасневшие глаза и бледные губы. В темном взоре мамы Мариоль было непонятное, загнанное, обреченное выражение.
Отстранилась от Наставницы, пересела в кресло и приняла от Мариоль свой инструмент.
Коснулась пальцами струн, пробежалась по ладам и осталась довольна настройкой. Вопросительно посмотела на Мари и Амалию.
Те взгляд истолковали верно, подруга несколько секунд подумала и попросила:
– На твой выбор.
Во время последнего визита в соседний город я купила песенник с акордами. Издал его один из переселенцев и репертуар там был соответствующий.
Мне вспомнилась одна мелодия… Песня мужская… И о любви. Но спеть ее захотелось. Да и под настрой она подходит.
Она приходит, когда я ещё не сплю,
Она скрывает свои лёгкие шаги
И, словно кошка, примостившись на полу
При свете старой лампы,
Устало греет лапы
И начинает ждать…
Как жаль,
Что это трижды отражённое пятно
Игры теней и света —
Всего лишь дар поэта,
Прощальный выдох лета,
Один из тех сюжетов,
Где так светла печаль.
«Александр Щербина – Гумберт, Гумберт»
Когда стихли последние звуки, Мари задумчиво проговорила:
– Что-то тебя совсем на непонятное сегодня тянет…
– Ну как получается, – попыталась улыбнуться я. – Так что ты хотела бы услышать?
– Спой что-нибудь на извечную тему! – попросила Мари.
Я согласно качнула головой, минуту посидела глядя перед собой отсутствующим взглядом, пытаясь выцепить из закоулков памяти то, что мне сегодня захотелось бы сыграть.
Вот. Эта…
Струны отозвались мягким перебором, и я привычно прикрыла глаза, погружаясь в мелодию.
Там, где песочные часы
Крошат песок за веком век,
Там, где раскрашивают сны
Чуть влажной кисточкой для век, —
Прядь, отведённая со лба,
Нечаянно вскинутая бровь…
Вот так кончаются слова,
И начинается любовь.
Там, где случается весна
По двадцать восемь раз на дню,
Там, где легко сходить с ума,
Когда весь мир идёт ко дну, —
Взгляд, уходящий в ночь, и вновь
Прядь, отведённая со лба…
Вот так кончается любовь,
И начинаются слова.
«Адриан и Александр – Импровизация на тему»
Некоторое время стояла тишина. Потом Амалия вдруг спросила.
– Почему ты выбрала именно ее?
Я ненадолго задумалась…
– Наверное, потому что я с ней согласна, – наконец ответила.
– А что есть для тебя любовь, Аля? – задала новый неожиданный вопрос Наставница, внимательно глядя на меня.
– Не знаю. Но я думала на эту тему. По моим выводам это: дружба, уважение, поддержка, взаимопонимание и химия тела, конечно, – перечислила я, глядя на вытягивающиеся лица окружающих.
– Ты любовь на составляющие разобрала?! – первая пришла в себя Мари.
– А почему нет? – спокойно отозвалась я, задумчиво перебирая струны. – Ведь это все верно. По мне так если нет хоть чего-нибудь из вышеперечисленного – счастья в отношениях не будет.
– Да, все так… – мама Мари разгладила юбку платья, секунду подумала, но все же опустилась на пол рядом с дочерью. – Но все же, любовь – это волшебство. И если той искры не появилось…
– Я не могу судить, – пожала плечами в ответ. – К сожалению или скорее к счастью, я пока этого чувства не испытывала.
– Если бы ты не обрывала все свои привязанности в зачаточном состоянии, то знала бы сама, – заметила Мари.
– Обрывала потому, что даже если бы я полюбила, никто не дал бы мне с ним быть, – ответила ей. – Так зачем себя напрасно мучить?
Внезапно Амалия тихо рассмеялась.
– Отстань от нее Мари! Она и не смогла бы в них влюбиться. Они слабее. А при таком раскладе возможно только возникновение материнского инстинкта, – посмотрела на меня. – Спой что-нибудь классическое.
Прикрыла глаза и провела по струнам рукой…
Поздним вечером, после расслабляющей ванны с лавандой, я вертелась в постели не в силах уснуть. Не помогали ни пересчет скачущих через забор барашков, ни прочие бредовые премудрости. Потому выдохнула и решительно сползла с кровати. Если не спится, то надо провести время с пользой для ума. Так что наведаюсь-ка я в библиотеку. Можно будет или там почитать, или книги в спальню взять…
Я накинула на сорочку халат и влезла в пушистые домашние тапочки. Так как в темноте идти не дело, то взяла с тумбочки светящуюся сферу.
Путь в библиотеку был хорошо знаком, потому как это было наше с Мари любимое место в доме. Там уютно и пахнет книгами, древностью, знаниями. А ведь это так притягательно… Да и библиотека семейства Лиоталь могла похвастаться поистине редкими экземплярами.
Тихо отворила дверь и проскользнула в комнату. Сделав несколько шагов, почувствовала, что ступила на ковер. На миг замерла и все-таки решила не отказывать себе в привычном удовольствии. Скинула тапочки и ступила босыми ногами в мягкий, шелковистый ворс. По губам помимо воли расплылась блаженная улыбка, и я немного покачалась с пятки на носок. Все же хороший, дорогой ковер имеет свои прелести.
В голову ненавязчиво постучала дельная мысль и доверительно намекнула, что у этого позднего визита в обитель знаний есть свои причины. Была вынуждена согласиться с этой редкой гостьей, а потому вздохнула и направилась к стеллажам.
Немного приподняла сферу, чтобы видеть названия на форзацах, и медленно двинулась вдоль полки.
Что сегодня почитать?
Остановилась возле книг по истории и задумчиво провела пальцами по прохладным корешкам. Императоры, Хранители, Кланы… Взять? Стоило бы…
Кивнула своим мыслям, вытащила первую книгу и потянулась было за второй, как в тиши библиотеки раздался мягкий баритон.
– Доброй ночи, леди.
От неожиданности дернулась. Вторая книга выскочила из пальцев и сильно ударила меня по руке, из-за чего я выронила как первый томик, так и светящуюся сферу. Они с глухим стуком упали на пол. Шарик мигнул и погас. Комната погрузилась во тьму.
– Как неаккуратно, – в темноте раздался тихий смешок и еле слышный шорох одежды, потом мягкие шаги.
– Вы кто? – я сильно сжала руки и старалась не дрожать, хотя в животе прочно поселился холодок страха.
– Леди, – снова протянул красивый голос, как бархатом пройдясь по коже. – Какая вы… не сообразительная. Догадки?
– Это не место для игр! – твердо ответила, всматриваясь во тьму, но все бесполезно… даже силуэта не видно. Только мягкие шаги то в одной стороне, то в другой. Словно издевается! – Не время… И вы выбрали неверный объект.
– Спорно, – тихо фыркнул мужчина. – Место – везде, где удобно. Время… Всегда, когда хочется. Зачем отказывать себе в такой малости, как желание? Вы… Вы заинтриговали. Только что. Я думал, что тут будет скучно. Даже не знаю, радоваться или огорчаться тому, что ошибся…
– Не понимаю… – растерянно отозвалась я.
– Ну же, леди Александра, – в голосе ночного визави послышалась улыбка. – У вас не так много гостей…
Поток воздуха от движения рядом коснулся разгоряченного лица, и я вздрогнула. Гости. Это может быть только…
– Однако меня поражает ваша реакция, – в голосе моего визави слышались непонятные нотки. Не то одобрения, не то удивления. – Вернее, ее отсутствие. Поразительное самообладание, леди!
– А чем мне поможет истерика, господин Хранитель? – спокойно спросила в ответ. – Кстати, не ожидала вас тут встретить в такой час… и в таком амплуа.
Поведение мужчины мне и правда, казалось очень странным. Если учесть, как он вел себя днем…
В комнате раздались резкие хлопки, а потом одновременно вспыхнули два светлячка под потолком, осветив стоящего напротив меня мужчину.
– Браво, леди! – он выпрямился и осмотрел меня. – С третьей подсказки и на пятой минуте.
Чего мне стоило не вздрогнуть, знал, наверное, только сам создатель. Когда, наконец, привыкла к свету, то разглядела так напугавшего меня мужчину. Дневного Хранителя в стоящем напротив мужчине напоминали только снежно-белые волосы, сейчас заплетенные в небрежную косу. Одет он был крайне строго. В черно-белой гамме, которую немного разбавляла такая маленькая деталь, как домашние тапки веселого голубого цвета. Вместо маски на нем был легкий морок не позволяющий запомнить черты лица.
– Добрый вечер, – спокойно кивнула я в ответ и наклонилась за упавшими книгами.
– Чего я вам пожелал еще десять минут назад, – иронично произнес мужчина.
Я поджала губы, но ничего не ответила. Подняла томики и уже потянулась за откатившимся шариком-светиком, как его перехватили изящные смуглые пальцы. Украдкой поморщилась, но протестовать не стала и поднялась.
Хранитель покрутил магическую штучку в руках, слегка встряхнул и легонько на него подул. В сфере сначала несмело, но потом все более уверенно, затрепетал огонек светлячка.
– Пожалуйста, леди.
В мою ладонь плавно скользнул согретый теплом чужих рук шарик.
– Благодарю, – я сжала сферу, прижала к груди книги и стала медленно отступать к выходу. – До завтра…
Вопросительная пауза была воспринята верно, и с легким поклоном блондин представился:
– Лирвейн Ниорд. Хранитель Воды.
– Очень приятно, – по возможности искренно заверила его и, скомкано попрощавшись, вылетела за двери.
