Мари редко бралась за меня лично, все же не служанка, но если она это делала, то в результате можно было не сомневаться.
– Не за что, – серьезно ответила она. – Иди. Уже пора.
Согласно кивнула и, получив ободряющую улыбку в напутствие, вышла из комнаты.
Когда лакеи распахнули передо мной двери гостиной и в животе поселился холодок страха и волнения. Почувствовала, как подрагивают пальцы и крепко сжала веер. Легкая боль от врезавшихся в кожу пластинок помогла прийти в себя. Я выдохнула, расправила плечи и решительно зашла.
В комнате была гробовая тишина, и мои шаги по голубому мрамору пола прозвучали просто оглушительно громко.
Наставница стояла около каминной полки и крутила в тонких пальцах одну из фарфоровых фигурок. Видимо, сильно волнуется.
– Вы так же необязательны, как и ваш отец, – раздался холодный голос за спиной. – Но он имеет право на такое поведение. С вашей же стороны это неосмотрительно. Тем не менее, благодарю, что вы все-таки удостоили меня аудиенции. После получаса ожидания.
Правда? Ой, как грубо, нетерпеливый господин Хранитель. Ведь это он?
Вопросительно посмотрела на Амалию, и та чуть кивнула, подтверждая мою догадку. Я едва заметно улыбнулась и развернулась к нежданному визитеру.
Высокий мужчина стоял возле большого окна. Я скользнула любопытным взором по свободному синему официальному одеянию, белой маске и распущенным белоснежным волосам, которые в солнечных лучах искрились свежевыпавшим снегом.
Хранителей в лицо никто не знал. Видимо и им хотелось иногда жить спокойно, не боясь, что какие-нибудь охотники за «ценной шкуркой» вмешаются. Ведь у всех есть частная жизнь и, возможно, даже семьи… Кому захочется рисковать близкими людьми?
– Прошу меня простить, – присела в реверансе и прямо посмотрела на мужчину. – Приветствую, Хранитель. Что привело вас в этот дом?
Поднялась и внимательно посмотрела на стоящего напротив волшебника. Все же маска создает жутковатое впечатление…
– Я посланник дурных вестей, леди Александра. Вся правящая семья, за исключением Императора, погибла.
– Искренне сожалею о смерти столь достойных людей, – медленно произнесла я. Никаких особых чувств по поводу кончины Императрицы и Наследников я не ощущала, так как никогда их не видела. Да и ссылкой, скорее всего, была обязана именно ныне покойной жене отца.
– Я здесь чтобы сопроводить вас во дворец.
– Зачем? – вопросительно вскинула бровь. – Разве там требуется мое присутствие?
– Ваш отец болен. Вы единственная оставшаяся наследница его крови. Нужной крови… – он отошел от окон и вышел на середину комнаты. – А ваше образование в этом качестве оставляет желать лучшего. Вернее, оно практически отсутствует. Теперь, позвольте откланяться. Мы выезжаем завтра утром. Извольте быть готовой и не заставляйте себя ждать.
Еще один поклон, Хранитель развернулся и удалился из гостиной.
Я немного постояла, пытаясь прийти в себя, потом посмотрела на Амалию.
– Наверное, надо подготовить все к отъезду, – растеряно проговорила я, пытаясь собраться с мыслями.
– Конечно, – кивнула в ответ Амалия.
– Особенно не усердствуй. Вещей минимум.
Я слабо улыбнулась Наставнице и вышла.
В голове был полный раздрай, мысли беспорядочно скакали с одного на другое. Про эмоциональное состояние можно скромно промолчать. С минуту стояла в холле, тупо глядя в одну точку, потом встряхнула головой и быстро пошла в свою комнату переодеваться.
Спустя полчаса появилось нестерпимое желание прокатиться верхом. Не стала противиться и вот уже через десть минут сижу в седле Метели – лошади рыжей масти, направляясь прочь со двора. Краем глаза на террасе дома заметила что-то белое, но когда повернулась, там уже никого не было. Только чуть слышно хлопнули балконные двери.
Верховая езда всегда прочищала мозги, но не в этот раз. Застоявшаяся лошадь постоянно натягивала повод, и я все же дала ей волю. Некоторое время мы носились по полям, и ветер срывал с ресниц непонятно почему выступившие слезы. Теперь я уже не сдерживала горячую кобылу, и только подгоняла ее каблуками, впрочем, ей только это и надо было.
Поля сменились лесной дорогой, но скорость меньше не стала. Казалось, затормозить сейчас, это как сердце остановить. Так что я уклонялась от временами слишком низко нависающих веток и мчалась дальше, полностью доверив выбор пути своей рыжей кобылке. До онемения сильно сжимала поводья и цеплялась за луку седла, чтобы не вылететь в бешеной скачке.
Пульс стучал в висках, глаза обжигало полыхавшее закатным огнем солнце. Вылетевшая на луг Метель вдруг споткнулась, благоразумно замедлила бег и перешла на плавную рысь. Осознав свою глупость, заставила ее перейти на шаг, а потом и вовсе остановила. Привязала поводья к ветвям старой ивы, немного отошла и обессиленно опустилась на колени у корней дерева.
Что же творю? Так и шею свернуть недолго. Права Амалия… «отчаянно-глупая девочка».
Я всегда знала, что моя беззаботная юность не вечна и рано или поздно об императорском отпрыске все же вспомнят.
Но даже в самых страшных снах, я не могла представить себя на троне!
Это невозможно! Я не хочу!
Но он приехал. За мной приехал.
Амалия… мама. Ты останешься здесь, и возможно мы никогда больше не встретимся.
Слезы опять полились ручьем. Всхлипнула и уронила лицо в ладони.
Все. Все кончено! Привычный мир уже рухнул. Так всегда… первое время еще остается впечатление, что все не так фатально. Что все не так уж сильно изменилось. Но потом иллюзия распадается. И на этих обломках былой жизни надо строить новое. Сильное. Чтобы выстояло…
Я никогда не была при дворе, но и дурой не являлась. Мне хватало ума понять, что никто бастарда с распростертыми объятиями не встретит.
Истерика понемногу сходила на нет, пришли усталость и опустошение. Потому, когда на плечи легли теплые руки и ко мне прижалась Мари, я никак не отреагировала.
– Ну и что ты плачешь? – тихо выдохнула подруга мне на ухо. – Ускакала еще так далеко. Я едва нашла…
– Уже знаешь? – грустно взглянула на девушку.
– Да, – Мариоль задумчиво смотрела на далекие горы, на то, как догорающий закат окрашивал снежные пики во все оттенки золота и пурпура. Ветерок играл с волнистыми темными прядями подруги, которые выбились из косы.
– Если хочешь, я оставлю тебя здесь, – вытерла мокрые щеки и внимательно на нее посмотрела. – Придумаем, что-нибудь.
– Мы с тобой вместе росли, и всякое было. Даже дрались иногда. Но именно ты настояла на том, чтобы я официально считалась твоей дамой и, соответственно, получала за это жалование. И на моем обучении тоже. Была рядом в трудные моменты. Ты не бросала меня, – Мари подняла карие глаза, в которых на секунду мелькнул отблеск багрового солнца. – Так почему же думаешь, что я откажусь от всего, что нас связывало? Ведь не хуже тебя понимаю, что нас ждет в столице… – подруга улыбнулась и несильно дернула меня за косу. – Ничего. Мы с тобой как те две лягушки. Будем дрыгать лапками, глядишь, масло получится!
– Ты как всегда оптимистка, – через силу улыбнулась в ответ.
Мы поднялись с травы и направились к лошадям. Пока Мариоль, тихо ругаясь на сильно затянутый узел, отвязывала своего Ветерка, я проверила ногу Метели.
С кобылой было все в порядке, но я все равно ласково провела по рыжей гриве и тихо извинилась. Лошадь фыркнула мне в волосы, показывая, что она думает о некоторых торопыгах, чьи выкрутасы едва не стоили здоровья честной кобыле.
Наконец Мари все же справилась со своей проблемой, и мы сели в седла.
Медленно возвращались обратно к поместью, и я снова ушла в невеселые мысли.
– Аля, хватит кукситься! И вообще я тебя не узнаю! – возмущенно воскликнула Мари.
– Прости, – встряхнула головой я. – Просто… мыслей много.
– Тебе пока обдумывать нечего, – рассердилась подруга. – Информации практически ноль. Ты просто себя накручиваешь и жалеешь. А ну перестань! Не разочаровывай меня, Твое Высочество!
Я отвела глаза. Ведь она была полностью права, но Мари продолжать не стала, а задорно встряхнула головой и радостно выкрикнула:
– Тебе надо отвлечься! Так что наперегонки до дома! Кто последний, тот идет ночью к послу за маской! – и, дав кобыле шенкель, унеслась вперед, оставив меня абсолютно обалдевшую от поворота событий.
К сожалению, такие споры у нас были довольно серьезными, и мне пришлось мчаться за этой бесовкой. Маришка чуть придержала Ветерка, подождала, пока я с ней поравняюсь, а потом снова пришпорила. Скачка была бешенной, проигрывать не хотелось.
Но в итоге я все же проиграла.
– Мариоль! Ты с ума сошла?! Какая ночь? Какой посол? Какая, ко всем Неизвестным богам, маска?! – возмущалась я, услышав, что удумала подружка. А эта зараза улыбнулась и, ничего не ответив, слезла с Ветерка. Перекинула повод и пошла к конюшне.
Мне ничего не оставалось, как последовать за подругой. Мари зашла в «лошадиный дом», как мы в детстве именовали конюшню, и стала расседлывать кобылу. Потом развернулась и сказала:
– Ночь – на твой выбор. Посол – тот ледышка, что был сегодня. Маска… Аль, ну не заставляй меня сомневаться в твоих умственных способностях. Ты ведь прекрасно все поняла, – эта поганка довольно улыбнулась и скоренько вымелась за дверь. Потом хитрая мордочка снова нарисовалась в дверном проеме и напомнила. – Ты обещала. Не отвертишься!
Отказаться я и правда не могла. Не знаю, какая блажь мне тогда стукнула в голову, но мы с Мариоль в свое время дали слово, что будем выполнять условия наших пари. О чем уже не раз пожалела. Впрочем… Все же, это было весело! При нашей однообразной жизни и деятельной натуре подружки… Неудивительно, что мы стали и в таком находить плюсы.
Я улыбнулась, вспомнив несколько особо забавных случаев. Правда нам и попадало за них, если Амалия узнавала… Один раз она даже выпороть нас не погнушалась. Меня за идею, Маришку за исполнение.
Дело было так. В тот раз мы соревновались, кажется, в плавании. Мари никогда не умела сразу признать свои слабые стороны. А плавала она заметно хуже меня.
После проигрыша драгоценной подружки, я еще долго думала, чем бы ее «порадовать». Вдруг, пинком распахнув несколько заржавевшие двери разума, явилась идея разнообразить нашу скучную деревенскую жизнь явлением не кого-нибудь, а богини Темного Пламени и Мести. Ириды. Причем, организовать это эксклюзивное представление не всем достопочтенным жителям, а избранной группе народа. Если точнее, то шайке местных хулиганов, так как они давно задирали девушек.
Ириду в народе уважали и побаивались. Хотя, скорее второе. Кстати, она, в отличие от остальных богов, частенько путешествовала в смертном обличии. И если судить по легендам, исключительно для того, чтобы в очередной раз обмануться в мужчине и устроить ему в конце темную. Короче говоря, дама была странная. С мужчинами ей не везло, но в остальном… До раскрытия своего инкогнито, она успела отметиться практически везде… От эпических битв, до магических трактатов. Талантливая барышня. Но, тем не менее, все, чью душу мучило желание поквитаться с обидчиками, обращались к этой эксцентричной особе. Именно из-за этого наш выбор пал на нее.
Так что мы, две юные идиотки, посоветовавшись с самыми доверенными приятельницами, решили проучить парней. В то время как раз был Праздник Стихий, что шло нам на руку. Праздник проводился в середине лета и представлял совершенно замечательную штуку! Костры, песни, пляски, купания и, конечно же, поиски мифического цветка, который указывает владельцу путь к кладам.
Подопытных у нас было пятеро. Девушек мы предупредили, чтобы не поднимали крик, если хулиганы станут оказывать знаки внимания, а потихоньку увлекали наших баранов в лесок. В том, что те пойдут, мы не сомневались. Для страховки я послала на праздник пару лакеев из дома и уговорила помочь братьев некоторых девушек. Они должны были незаметно сопровождать каждую пару до нужного места. Во избежание неприятных ситуаций.
А на всякий случай, чтобы наши козлы комолые добрались до места, парней мы нарядили в костюмы нечисти, которая в эту ночь якобы бегает по лесам и весям. Слава Стихиям, первый этап прошел гладко. В то время как наши девушки с кокетливым хихиканьем просили кавалеров немного потерпеть до одного романтического места, где такому замечательному парню и отдаться не жалко, мы завершали последние приготовления. Я еще раз проверила ровным ли кругом лежит темная ткань, пропитанная честно украденным спиртом.
На круглую поляну почти одновременно вывалились наши «голубки». В тот же миг она озарилась ярким огнем – я послала искры на проспиртованную ткань. В центре огненного круга на величественном троне сидела Мариоль. Выглядела она в полном соответствии с образом. Длинные темные волосы были распущенны, тонкую фигуру облегало черное с багровыми бликами платье. У ее ног в одеянии цвета пламени сидела я. Волосы, наоборот, убрала наверх, обнажив шею и плечи. Ирида никогда не появлялась без сестры – Искры. Ведь и огню, и мести нужно начало. Под потрясенными взглядами Мариша медленно встала и вопросила:
– Я вижу, вы привели жертвы, о мои верные дщери!
Девушки, побросав кавалеров, метнулись к кругу и, упав на колени, горячо заверили «богиню», что жертвы привели и готовы служить далее.
– Великолепно! Из вас получатся замечательные жрицы, когда вы прольете кровь этих неверных на мой алтарь! Ничего большего эти бесчестные люди не заслуживают, – царственно взмахнула рукой Мари.
Пламя очень вовремя взметнулось еще выше, услужливо осветив большой камень на краю поляны. Мужички отчетливо побледнели. Весь хмель, похоже, уже выветрился.
– О, слуги мои верные! – вдруг взвыла Мариша, причем так, что и я испугалась. – Тащите же их на алтарь!
Услышав наши дальнейшие планы, «жертвы» мигом разморозились и попытались сделать ноги. Не тут-то было! Из леса мигом высыпала наша нечисть и принялась ловить немного пришедших в себя парней. Пару минут мы понаблюдали за увлекательными догонялками по всему периметру поляны. Потом, когда нечистики уже практически скрутили «жертвенных баранов», я подала незаметный знак, и им позволили вырваться. «Нечисть» выждала полминуты и с улюлюканьем понеслась следом. Закреплять результат, так сказать.
Мы с девушками переглянулись и дружно рассмеялись. Но тут со стороны «алтаря» раздался очень спокойный и очень злой голос.
– Веселимся, значит… Развлекаемся в меру сил, значит, – узнала голос Амалии и подавила порыв закапаться поглубже в землю или удрать в след за «баранами» и «нечистью».
Посмотрела на подружку и поняла, что ее обуревают аналогичные чувства. Над головой раздался уже практически крик Наставницы:
– А ну вставайте, идиотки! Дуры… да не то что круглые, а кубические! Где ваш здравый смысл был? Там же, где инстинкт самосохранения? – повернулась к деревенским. – Брысь отсюда! С вами отдельный разговор будет.
Девушкам не понадобилось повторять дважды и они бросили нас на произвол разъяренной Амалии Лиоталь.
Ругалась она долго. Потом очень просто и доходчиво объяснила, чем могла бы закончиться наша авантюра, если бы хоть что-нибудь пошло не по плану.
Вот тогда меня и выпороли первый и единственный раз в жизни.
Я покачала головой, вспомнив, какими мы росли безбашенными оптимистками, и пошла в дом.
На ужине Хранитель не присутствовал, чем изрядно меня расстроил. Очень уж интересно было, как он собирается есть через маску. К сожалению или к счастью, никто мое любопытство удовлетворять не рвался.
Вечер мы провели в покоях Амалии. Вспоминали прошлое, разговаривали и старались не думать о будущем. К сожалению, от слов или даже действий оно не изменится…
Я сидела на ковре у ног Амалии и медленно рассчесывала длинные волосы Мариоль, которая находилась передо мной. Сквозь пальцы скользили шелковыстые пряди цвета горького шоколада. Я приподняла тяжелую массу и залюбовалась мелькнувшими в ней багровыми отблесками горящего камина.
В руках подруга нервно крутила неизменный блокнот, который постоянно таскала с собой. Творческая натура фейри иногда проявлялась неожиданным образом. Мариоль увлекалась химией вообще и любыми биологическими экспериментами в частности. Правда сейчас она просто сжимала книжецу в побелевших пальцах. Как за соломинку от прошлой жизни хваталась…
Амалия сидела в кресле-качалке с книгой, но судя по отсутствующему взгляду, не осознавала ни строчки из написанного.
Как забавно… Это наш последний семейный вечер, а проводим мы его так, будто ничего не изменилось сегодня. Как будто завтра мы не уезжаем.
Но нам хорошо и это главное. А молчание… Если мы сейчас начнем говорить, то все несомненно закончится плачем. Я и так с трудом держу себя в руках. Да и карие очи подруги уже не раз за сегодняшний вечер застилала пелена слез.
Над головой раздался глухой хлопок закрывшейся книги, я подняла глаза и вопросительно посмотрела на наставницу. Та слабо улыбнулась в ответ и сказала:
– Что-то у нас совсем похоронное настроение… Аля, где твоя гитара?
– Там же где и всегда, – со вздохом ответила ей. – У меня в комнате.
– Я принесу, – подруга плавно поднялась с пола и быстро вышла из гостиной.
Я отложила в сторону расческу и повернулась к той, что заменила мне мать. Обняла ее за ноги и положила голову на колени. Почувствовала тонкие пальцы на голове. Женщина распустила шелковую ленту, стягивающую мои волосы, и та плавно сползла на пол…
Ощутив такие знакомые и родные прикосновения, я почувствовала, как по щекам побежали горячи слезы, и сильно прикусила губу, чтобы сдержать всхлип. Незаметно подняла руку, вытерла лицо и попыталась успокоить дыхание. Такой вечер грех омрачать истерикой.
В тишине раздался тихий стук двери и легкие шаги приближающейся подруги. Подняла взгляд на Амалию и заметила чуть покрасневшие глаза и бледные губы. В темном взоре мамы Мариоль было непонятное, загнанное, обреченное выражение.
Отстранилась от Наставницы, пересела в кресло и приняла от Мариоль свой инструмент.
Коснулась пальцами струн, пробежалась по ладам и осталась довольна настройкой. Вопросительно посмотела на Мари и Амалию.
Те взгляд истолковали верно, подруга несколько секунд подумала и попросила:
– На твой выбор.
