О, как я ошибался!
Эдгар был оклеветан!.. Небеса,
Помилуйте, спасите мне Эдгара!
Акт III, сцена 7, строки 92—93
Герцогу Корнуэлльскому приходится уйти: полученная им рана опасна. У него больше нет времени на Глостера; он приказывает выгнать изувеченного хозяина из замка. Преданный арендатор (обозначенный в списке действующих лиц просто как Старик) ведет Глостера, сокрушаясь, что его бывший хозяин не видит дороги. Но Глостер, понявший, что слепота бывает разной, с надрывом отвечает:
Нет у меня пути,
И глаз не надо мне. Я оступался,
Когда был зряч.
Акт IV, сцена 1, строки 18—19
«Там есть один утес…»
Слепой Глостер, оплакивающий не столько себя, сколько Эдгара, сталкивается с Эдгаром, который все еще не расстается с маской «бедного Тома». При виде слепого и нищего отца Эдгар тут же забывает нанесенную ему обиду и с горечью говорит:
Пока мы стонем: «Вытерпеть нет сил»,
Еще на деле в силах мы терпеть.
Акт IV, сцена 1, строки 27—28
Иными словами, пока человек жив, он не имеет права думать, что самое худшее с ним уже произошло.
Несчастный Глостер выражает еще более мрачную мысль:
Как мухам дети, в шутку
Нам боги любят крылья обрывать.
Акт IV, сцена 1, строки 36—37
Старый арендатор знакомит Глостера с «бедным Томом». Глостер сразу понимает, что из того получится идеальный поводырь; даже жестокому герцогу Корнуэлльскому не придет в голову преследовать сумасшедшего за помощь слепому «изменнику». Конечно, нищего из Бедлама нельзя наказывать.
Сломленный скорбью Эдгар с трудом играет свою роль, но он вынужден делать это, по крайней мере в присутствии арендатора. Поэтому он продолжает что-то бормотать о дьяволах.
Глостер просит Эдгара отвести его в Дувр. Теперь все дороги ведут в Дувр, где высадилось французское войско. Однако у Глостера есть своя цель. Он говорит:
Там есть один утес,
Большой, нависший круто над пучиной.
Поможешь мне взобраться на обрыв?
Акт IV, сцена 1, строки 75—77
Конечно, он имеет в виду знаменитые белые скалы Дувра и собирается покончить жизнь самоубийством.
«Этот поцелуй…»
Тем временем Гонерилья и Эдмунд торопятся к герцогу Альбанскому, чтобы убедить его объединиться с герцогом Корнуэлльским и выступить вместе против французов. Их встречает смущенный Освальд и говорит, что герцога Альбанского вторжение французов ничуть не тревожит. Гонерилья сразу понимает, что на помощь мужа рассчитывать не приходится, и посылает Эдмунда обратно в Корнуэлл, чтобы тот успел предупредить герцога.
Теперь Гонерилья предстает перед нами в новом свете. Она говорит Эдмунду:
Нагнитесь. Тише! Этот поцелуй,
Когда бы обладал он даром речи,
Вознес бы дух твой ввысь!
Акт IV, сцена 2, строки 22—23
Ясно, что она влюблена в Эдмунда. Прежде в пьесе на это не было и намека; однако легко представить себе, что ее чувство к Эдмунду возникло во время совместной поездки.
Следует помнить, что Эдмунд необычайно красив. Это явствует из открывающего пьесу диалога между Глостером и Кентом. Когда Глостер представляет Эдмунда и довольно скабрезно рассказывает об обстоятельствах его появления на свет, Кент любезно отвечает:
Нет, если в итоге получился такой бравый малый.
Акт I, сцена 1, строки 17—18
[В оригинале: «Я не могу осуждать ошибку, которая привела к такому прекрасному результату». – Е. К.]
«Мужчина с молочной печенью»
После отъезда Эдмунда Гонерилья встречается с герцогом Альбанским и выкладывает мужу все, что она о нем думает. Ее ничуть не трогает выговор, полученный от мужа за ее плохое обращение с собственным отцом. Гонерилья презрительно бросает в ответ:
Жалкий трус!
Акт IV, сцена 2, строка 50
[В оригинале: «Мужчина с молочной печенью!» – Е. К.]
Печень считалась вместилищем эмоций. Печень, богатая кровью, вдохновляла человека на мужественные и доблестные поступки. Следовательно, человек с красной печенью был смелым и агрессивным. Напротив, печень, недостаточно снабжавшаяся кровью, не вызывала таких эмоций; она могла принадлежать только трусу и неженке. Обычным выражением было «лилейная печень», то есть белая от недостатка крови. Выражение «молочная печень» означало то же самое, но имело дополнительный оттенок: то есть что человек еще не вышел из младенческого возраста.
Конечно, никакого отношения к эмоциям печень не имеет, впрочем, сейчас мы отводим ту же роль сердцу, а это ничуть не лучше. Говоря о людях с «сильным» или «слабым» сердцем, мы совершаем туже ошибку, что и Гонерилья.
В этот момент прибывает гонец и сообщает супругам, что герцог Корнуэлльский умер от раны, нанесенной ему взбунтовавшимся слугой. Однако это известие не волнует Гонерилью, ни жалости, ни сочувствия к покойному она не испытывает. Смерть герцога Корнуэлльского избавляет ее от соперника и позволяет рассчитывать на совместное с мужем (кем бы этот муж ни был) правление объединенной Британией.
Однако Регана теперь вдова, а Гонерилья сама послала к ней Эдмунда. Овдовевшая Регана имеет большое преимущество в борьбе за красавчика Эдмунда. Таким образом, смерть Корнуэлла знаменует собой начало ожесточенного соперничества между сестрами, каждая из них представляет собой смертельно опасного противника.
«Так неожиданно вернулся…»
Кент добирается до Дувра и находит там французское войско, но не его вождя. Он спрашивает человека, который в списке действующих лиц значится как Дворянин:
Почему французский король так неожиданно вернулся во Францию? Вы не слышали, какова причина?
Акт IV, сцена 3, строки 1—2
Дворянин туманно отвечает, что во Франции возникли какие-то внутренние проблемы.
Ход довольно неуклюжий: французский король прибыл в Англию и тут же отправился обратно, так и не появившись на сцене. Возможно, это свидетельствует об антифранцузских настроениях Шекспира. У Холиншеда французы вторгаются на остров и разбивают британцев; естественно, Шекспир не мог с этим согласиться. Он в последнюю минуту удалил французского короля, не затратив на это лишних слов (по свидетельству Бена Джонсона, Шекспир терпеть не мог переписывать свои пьесы), и заменил войну с французами более удобной гражданской.
«Войска британцев…»
Все действующие лица собираются в Дувре. Вновь появляется Корделия, которая командует высадившейся армией (то, что возглавляет армию британская принцесса, позволяет до некоторой степени заморочить публике голову и сделать поражение соотечественников не таким обидным). Однако войско коренных британцев также на подходе. Прибывший гонец сообщает Корделии:
Войска британцев близко, госпожа.
Акт IV, сцена 4, строка 21
Однако согласия в этом войске нет. Герцог Альбанский явно устранился от дел. Когда Регана (все еще находящаяся в замке Глостера) спрашивает Освальда, кто стоит во главе воинов, тот отвечает:
С большою неохотой.
Его жена воинственней, чем он.
Акт IV, сцена 5, строки 2—3
Нет согласия и между самими сестрами. Освальд (управляющий Гонерильи) приехал в замок Глостера только для того, чтобы передать Эдмунду письмо Гонерильи; становится ясно, что Регана отчаянно ревнует. Она передает Освальду свое письмо, адресованное Эдмунду, которое Освальд должен доставить в Дувр. Кроме того, Регана велит Освальду убить слепого Глостера, если тот встретится ему по пути.
«Отныне покорюсь…»
Глостер в сопровождении Эдгара тоже добирается до Дувра. Эдгар по-прежнему скрывает свою личность, видимо боясь, что в таком состоянии отец просто не выдержит потрясения. Однако он больше не играет косноязычного «бедного Тома» и начинает выражать свои мысли чеканным белым стихом. Сбитый с толку Глостер говорит:
Мне кажется, твой голос стал другим.
Ты говоришь яснее и толковей.
Акт IV, сцена 6, строки 7—8
Эдгар, не обращая внимания на эти слова, описывает утес, на который он якобы привел Глостера, причем делает это так красноречиво, что бедный Глостер и не подозревает об обмане. Цель Эдгара становится ясной из реплики, которую он бросает в сторону:
Пародиею этой на прыжок
Я вылечить его хочу.
Акт IV, сцена 6, строки 33—34
Фокус удается. Глостер пытается прыгнуть в воображаемую пропасть и вместо этого падает на землю. Эдгар подходит к нему, притворившись другим человеком, и убеждает отца, что демон подвел его к краю утеса, а некая божественная сила спасла ему жизнь. Глостер, чьи предыдущие реплики свидетельствуют о том, что он человек суеверный, принимает это объяснение, понимает, что нельзя торопить смерть, пренебрегая судьбой, и с огорчением говорит:
Отныне покорюсь
Своей судьбе безропотно, покамест
Она сама не скажет: «Уходи».
Акт IV, сцена 6, строки 75—77
«Промочило до костей…»
Король Лир тоже в Дувре. Он по-прежнему безумен, но в минуты просветления Лир отказывается видеть Корделию, так как ощущает жгучий стыд. Видимо, он сумел ускользнуть от охранявших его слуг и теперь бродит среди цветов.
