Ольга Дашкова
Любовь со всеми неудобствами
Глава 1
Психолог Елена Викторовна, видимо, считала себя очень умной, когда советовала мне «найти гармонию с природой».
Интересно, имела ли она в виду меня, успешного архитектора с двумя высшими образованиями, который стоит по колено в весенней грязи и безуспешно пытается вытащить свой внедорожник из деревенской колдобины?
«Гармония с природой», – говорила Елена Викторовна. Ага. Природа явно меня не приняла.
– Приехали, барин! – радостно объявил мужичок лет шестидесяти в резиновых сапогах, появившийся словно из-под земли.
Откуда он вообще взялся?
– Трактор нужен, зуб даю, нужен, – со знанием дела заявил мужичок, почесывая затылок. – У Корнея есть, он за полтинник вытащит.
– Полтинник чего?
– А чего есть? – мужик оживился, даже шею почесал и губы облизнул.
Но чувствую, что начавшийся диалог может зайти в тупик. Надо оперировать конкретными суммами и цифрами.
– Пятисот рублей хватит?
– О, барин, да это… я того… это… Сейчас все организую в лучшем виде, но деньги вперед, – мужик воодушевился еще больше, в глазах появился блеск.
– А если потом?
– Когда потом? – мужичок недовольно заморгал.
Господи, абсурд какой. Стою неизвестно где, внедорожник на половину колеса в грязи, и торгуюсь из-за пятисот рублей.
– Давайте трактор, – вздохнул, доставая бумажник.
Мужичок схватил купюру так, словно боялся, что она самовоспламенится, кивнул куда-то в сторону полей и растворился в начинающихся сумерках, как деревенский призрак. А я остался наедине со своим стальным конем, который выглядел сейчас, как дорогая игрушка, брошенная в песочнице.
Час прошел в созерцании окрестных красот: грязи, голых деревьев и серого неба. Второй час добавил к пейзажу легкую изморось. К третьему часу стало ясно: меня кинули. Классически, по-деревенски, без затей. А я купился, как последний лошара.
«Единение с природой», мысленно поблагодарил я свою психоаналитическую наставницу. «Возвращение к истокам». Ага. К истокам человеческого мошенничества, видимо.
Что ж, план «Б» – собственные ноги. Достал из машины дорожную сумку, включил сигнализацию (пусть местные вороны знают, что немецкий автопром под защитой) и двинулся пешком по направлению к деревне.
Фирменные кроссовки за пятнадцать тысяч с каждым шагом превращались в дорогие ласты для болотных прогулок. Через полкилометра такого «фитнеса» я понял истинное предназначение резиновых сапог – это не элемент деревенского фольклора, а средство выживания в агрессивной среде.
Наконец добрался до своих новых владений, спасибо сделанному скрину карты местности, ибо сотовая связь была почти на нуле. Дом в темноте выглядел еще более сюрреалистично, чем на риелторских фотографиях. Впрочем, это уже было неважно – я просто хотел попасть внутрь, содрать промокшую обувь и попытаться вернуть себе подобие человеческого облика.
Достал связку ключей и столкнулся с замком размером с небольшой банковский сейф. Советское наследие: надежно, основательно и категорически враждебно к современным технологиям вскрытия, это вам не умный дом. В наступивших сумерках я методично перебирал ключи, сопровождая процесс творческой руганью.
«Архитектор с двумя дипломами против деревенского замка, – комментировал внутренний голос. – Ставки принимаются».
Через десять минут безуспешной возни я почувствовал, как что-то холодное и определенно металлическое уперлось мне в спину.
– Еще одно движение – и я разнесу тебе башку, – любезно проинформировал женский голос.
Связка с ключами со звоном рухнула на деревянные ступени. Сумка шлепнулась следом. Руки автоматически поднялись вверх, а в желудке все болезненно свернулось.
Великолепно! Финальный аккорд моего «слияния с природой»! Сейчас меня пристрелит какая-то местная партизанка, а завтра в криминальных сводках прочитают: «Столичный архитектор убит при попытке ограбления». Елена Викторовна будет в восторге от такого нетрадиционного решения моих психологических проблем.
– Я владелец этого дома! – выдавил из себя, стараясь говорить убедительно. – Добрыня Каменских. Купил его на законных основаниях. Документы есть.
– Ага, а я королева Великобритании,– в голосе слышалось такое презрение, что я почувствовал себя пойманным карманником. – Где документы?
– В сумке.
«Идеально, – мелькнуло в голове. – Сначала меня обокрали, теперь убьют за попытку проникнуть в собственный дом. Кафка нервно курит в сторонке».
– Доставай. Медленно, – приказала невидимая хозяйка ружья.
Осторожно наклонился, нащупал папку с документами и извлек ее с такой деликатностью, словно обезвреживал бомбу.
– Сюда.
Она взяла папку, и я услышал шелест страниц. Дуло ружья все еще упиралось мне в позвоночник, напоминая о хрупкости человеческого существования.
– Добрыня Каменских, – прочитала девушка. В ее голосе звучало такое недоверие, словно в документах было написано «космический пират». – Купил дом за… – пауза. – Боже мой, да вас же развели, как младенца! За такие деньги можно было скупить полдеревни.
Ваша оценка моих коммерческих талантов просто бесценна, дорогая незнакомка.
– Возможно, – дипломатично согласился. – Но это мой дом.
Давление ружья ослабло, но не исчезло.
– Документы вроде настоящие, – недовольно констатировала моя мучительница.
Медленно обернулся. Передо мной стояла блондинка, девушка лет двадцати пяти в грязных резиновых сапогах, потертой куртке и с охотничьим ружьем в руках. Смотрела она на меня так, словно я был представителем какой-то особо неприятной разновидности городских паразитов.
– Василиса, – коротко представилась она. – Сосед.
Сосед. Не «соседка», не «добро пожаловать в наш дивный край, путник», а просто «сосед». Как констатация неприятного факта.
– Добрыня, – ответил, пытаясь изобразить дружелюбие.– Я архитектор.
Она окинула меня взглядом с головы до ног – промокшие дорогие кроссовки, брендовую куртку, растерянное лицо. В ее глазах я прочитал полный набор: недоверие, презрение и легкое раздражение.
– Понаехавшие, – проронила она как диагноз.
– Извините?
– Ничего, – она перехватила ружье поудобнее. – Просто думала вслух.
Атмосфера была настолько дружелюбной, что впору было начинать переговоры о мире.
– Может, уберете ружье? – предложил. – Я же не бандит.
Василиса посмотрела на меня с таким скепсисом, словно я заявил, что прилетел с Марса.
– Еще неизвестно, кто вы такой, – заявила она. – Документы можно подделать.
– Зачем мне подделывать документы на этот… – я осекся, поняв, что сказать «на эту развалину» было бы не слишком дипломатично.
– На что? – в ее голосе появились стальные нотки.
– На этот… замечательный дом, – поправился я.
– Этот «замечательный дом» принадлежал дяде Васе. Хорошему человеку. А теперь его купил какой-то… – она снова окинула меня презрительным взглядом, – городской франт в кроссовках за полмашины.
За полмашины? Да они стоили всего пятнадцать тысяч! Хотя для местных зарплат это, наверное, действительно космическая сумма.
– Я хотел пожить в тишине, – попытался объяснить, сам не понимая, зачем это делаю.
– В тишине? – девушка усмехнулась, и в этой усмешке не было ни капли тепла. – В деревне? Да вы, батенька, явно не туда заехали. Здесь с пяти утра петухи орут, днем тракторы грохочут, вечером собаки лают. Не ваша это тишина.
В ее интонации ясно читалось: «Так что катись обратно в свою Москву, пока не поздно».
– Думаю, привыкну, – сказал с максимальным оптимизмом.
– Ага, – она явно в это не верила. – Посмотрим, сколько вы продержитесь. Особенно когда поймете, что нормального интернета здесь нет, магазин работает до восьми, а ближайшая кофейня – в областном центре.
– У меня спутниковый интернет, – возразил.
– Ну-ну, – кивнула Василиса с таким видом, словно я рассказал ей о телепорте. – А когда начнутся грозы, ваш спутниковый интернет полетит к чертям.
Она явно получала удовольствие, рисуя мне картины грядущих страданий.
– Может, все-таки уберете ружье? – повторил я. – И позволите мне войти в мой дом? И я не скажу, что наше знакомство было приятным, – я начал реально терять терпение.
Василиса посмотрела на часы на запястье.
– Ладно, – неохотно согласилась она и опустила ствол. – Но предупреждаю: любые подозрительные звуки – и я вызываю участкового.
– Спасибо за понимание, милая девушка, – сухо ответил я, моя собеседница поморщилась.
– Ключ вон тот, большой, – бросила она, кивнув на связку у моих ног.
Я поднял ключи, нашел нужный и попытался открыть замок. Щелкнуло, дверь поддалась.
– Добро пожаловать в рай, – съязвила Василиса и, не прощаясь, направилась к своему дому.
Проводил ее взглядом. Она шла, не оборачиваясь, держа ружье наперевес, как солдат на посту.
«Чудесная соседка, – подумал, поднимая сумку. – Просто душка. Жаль только, что она меня с первого взгляда возненавидела». Толкнул дверь, она заскрипела и распахнулась, явив взору непроглядную тьму и запах сырости, смешанный с запахом мышей.
Нащупал выключатель на стене, щелкнул. Под потолком загорелась одинокая лампочка, осветив все великолепие моих новых апартаментов. «Единение с природой, – повторил я про себя, оглядывая обстановку. – Что ж, Елена Викторовна, считайте, что ваш план сработал».
Правда, пока что этот план больше похож на проверку на выживание в условиях враждебного окружения. За окном где-то вдалеке лаяла собака. В соседнем доме погас свет, деревня погрузилась в сон, оставив меня наедине с новой реальностью.
А завтра, судя по всему, меня ждет продолжение знакомства с местными обычаями. И с очаровательной соседкой, которая смотрит на меня, как на разносчика чумы. Интересно, сколько времени пройдет, прежде чем она перестанет встречать меня с ружьем наготове?
Хотя, судя по первому впечатлению, это может затянуться.
Глава 2
Кофе в этом доме всегда варили правильно. Мама научила меня этому еще в детстве: вода должна быть горячей, но не кипящей, кофе – мелко помолотым, а настроение… ну, настроение было таким, какое есть. А сегодня оно было, мягко говоря, поганым.
Стоя у окна на кухне, прижав к губам любимую синюю кружку, я наблюдала, как мой новый сосед въезжает во двор на своем грязном внедорожнике. BMW, не меньше. Вчера застрял на дороге, а сегодня красуется как ни в чем не бывало.
– Смотри, Гомер, – обратилась я к черному коту, устроившемуся на подоконнике рядом. – Наш городской принц изволил проснуться.
Гомер лениво повернул голову и равнодушно окинул происходящее взглядом. В отличие от людей, коты умеют не париться по пустякам.
Добрыня Каменских, прости господи. Даже имя какое-то сказочное. Небось, родители в детстве много русских народных сказок читали или из культурной интеллигенции в седьмом колене. Вот не удивлюсь, если его предки владели крепостными крестьянами.
А сам Добрыня выглядит как персонаж из совсем другой истории – из тех глянцевых журналов, что валяются в приемной у зубного врача.
Мужчина вышел из машины, и я невольно хмыкнула. На нем были чужие резиновые сапоги – видимо, вчерашний урок пошел ему на пользу. Но выше красовалась куртка, которая стоила, наверное, как моя годовая зарплата. Канадский гусь или что-то в этом роде. Идеальный крой, дорогая ткань, модный цвет.
– Балерина, – пробормотала я в кружку. – Самая настоящая балерина из «Лебединого озера».
Гомер мяукнул, словно соглашаясь. Или просто требовал завтрак. С котами никогда не угадаешь. А городской франт тем временем озирался по сторонам с таким видом, словно попал в музей под открытым небом. Все ему здесь было не так: и дом старый, и забор покосившийся, и куры во дворе, кстати, мои куры, кудахчут не по расписанию.
Ну что, батенька, не такой уж это рай, как в туристических проспектах?
Конечно, зря я его вчера ружьем пугала. Но когда видишь, как кто-то в темноте копается в чужом замке, мало ли что в голову придет. А после смерти мамы я стала осторожнее. В последнее время по деревне бродит слишком много странных типов. Если еще учесть, что в пятидесяти километрах колония общего режима.
Хотя этот странный тип оказался владельцем дома. Законным владельцем, с документами. Но мне от этого не легче. Дело в том, что наши участки не просто соседствуют – когда-то они были единым целым.
Дядя Вася и мой дед были друзьями, они даже толком не размежевали землю. Половина моего огорода технически находится на его территории, а его сарай стоит на моей. И что теперь? Делить все по справедливости? Судиться?
– А может, он через месяц сбежит обратно в Москву, – сказала Гомеру. – Как думаешь?
Кот потянулся и спрыгнул с подоконника. Ему было наплевать на мои проблемы, у него были свои – например, пустая миска.
Я продолжала наблюдать. Добрыня что-то доставал из машины, явно собираясь обустроиться по-настоящему. Чемоданы, коробки, какие-то приборы в блестящих корпусах. Наверное, техника. Городские без техники жить не могут, это для них как жить без рук.
И тут он обернулся в сторону моего дома. Наши взгляды встретились. Я не отвела глаз – пусть знает, что за ним наблюдают. Он помахал рукой, изображая дружелюбие. Я же демонстративно отпила кофе и отошла от окна.
«Дружелюбие, – фыркнула я про себя. – Ага, конечно. Сначала дружелюбие, потом уговоры, потом деньги на стол, а потом – «извините, но теперь я здесь главный».
