– Миа. – Она сделала паузу. – Слушай, теперь, когда мы друзья, ты не поищешь в баре мою подругу? Ты вернешь ей телефон, а я смогу убедиться, что с ней все в порядке.
– Да, попробую. Но здесь многолюдно. Можешь описать, как она выглядит?
– Длинные волнистые каштановые волосы. Светлая кожа, ярко-зеленые глаза. Невысокая, но фигуристая, соблазнительная. Выглядит так, словно сошла с подиума семидесятых, от нее веет стилем бохо-шик, как от Стиви Никс[1 - Стиви Никс ? американская певица и автор песен. Никс наиболее известна по своей работе с группой Fleetwood Maс.] в те времена, только еще сексуальнее.
Я обвел взглядом зал, но никто и близко не подходил под это описание.
– Прости, но я ее не вижу.
Женщина вздохнула.
– Я пришлю фотографию. Если там темно, ты не заметишь, что у нее каштановые волосы. Подожди. Я отправлю фото на ее телефон. Я всегда ругаю ее за то, что у нее нет пароля, но на этот раз это нам даже на руку.
Несколько секунд спустя сотовый в моей руке зажужжал. Я открыл сообщение, и на экране появилась фотография. Я понимаю, что рискую выставить себя на посмешище, но мое сердце забилось чаще. Женщина была великолепна, но дело не только в этом. Она смеялась, запрокинув голову, и у меня возникло безумное желание узнать, как звучит ее смех.
– Ого! – протянул я, продолжал смотреть на снимок. Я и забыл, что разговариваю с кем-то по телефону. Пока издалека до меня не донесся голос Миа.
– Алло? Оуэн, ты там?
– Черт. – Я поднес телефон к уху. – Извини. Изображение медленно открывалось.
– О, ясно. А я решила, что ты там вовсю пускаешь слюни. Все мужчины так реагируют, когда видят Девин.
Я нахмурился. Превосходно.
Я прогнал из головы нелепые мысли о ревности и снова оглядел комнату.
– Я обойду весь бар и посмотрю, вдруг мне удастся лучше разглядеть посетителей.
Протискиваясь сквозь оставшуюся после «счастливого часа» толпу, которая теперь выглядела по-настоящему счастливой, я обошел весь бар. Я уже собирался сдаться и сказать Миа, что отдам телефон ее подруги бармену, как вдруг заметил женщину с фотографии.
Мое сердце снова замерло, а затем забилось как сумасшедшее. Хотя на этот раз я понял, что, скорее всего, это потому, что сегодня я выпил слишком много кофе. Кофеин вызывал учащенное сердцебиение. Обычно мое сердце не колотилось при виде случайной женщины. В последнее время этого не происходило даже тогда, когда кто-то из них приглашал меня к себе домой.
Чтобы получше рассмотреть ее собеседника, я протиснулся через группу хипстеров, которые пили из медных кружек коктейль «Московский мул»[2 - «Московский мул» – газированный алкогольный коктейль крепостью около 10 градусов с пряным имбирным вкусом и легким цитрусовым послевкусием. В классическом рецепте состоит из трех ингредиентов: водки, имбирного эля (пива) и сока лайма. Название связано с ассоциацией водки с русской культурой у американцев.].
Черт. Эван Купер, в кругу моих друзей известный как МакЛузер. Конченый придурок.
– Нашел? – спросила Миа.
– Да. Кажется, нашел.
– О, здорово!
– Но… ей вроде как хорошо в компании парня, который мне не нравится.
– Уфф. Дай угадаю. Он симпатичный, но бабник. Похож на кинозвезду или рокера?
– Откуда ты знаешь? – удивился я.
– Моя подруга потрясающая, но у нее дерьмовый вкус на мужчин.
– Этот паренек симпатичный, даже я готов это признать. Мог бы сойти за брата Джареда Лето. Но он безнадежный придурок. Рассказывает женщинам, что у него сеть ресторанов быстрого питания, а сам работает в «Макдоналдсе».
Миа вздохнула.
– Да. Похоже, ты не ошибся.
– Оставайся на линии, а я пока подойду к ней и передам трубку?
– Было бы здорово. Большое спасибо, Оуэн.
– Ладно, жди.
Я направился к углу, где мило ворковали Мак-Лузер и Девин, но резко остановился, когда Девин плеснула ему в лицо выпивкой. Мак-Лузер положил руки ей на плечи и слегка толкнул, а я протиснулся сквозь толпу и, наконец, подошел к ним.
– Что происходит? – заорал я.
Мак-Лузер поднял руки.
– Эта сука только что плеснула мне в лицо из своего стакана.
– Да. Я видел, как ты ее толкнул. Женщину трогать нельзя! Даже если она плюнет тебе в лицо.
– Тебе-то какое до этого дело, Доусон?
Я шагнул к нему, расправил плечи и посмотрел на него свысока. Мой рост составлял около ста девяноста сантиметров, и долговязый Мак-Лузер был сантиметров на пятнадцать ниже меня; я бы запросто сломал эту веточку пополам.
– Поверь, мне есть до этого дело. А теперь извинись и проваливай к чертовой матери.
– Не стану я извиняться.
Я сделал еще шаг и вторгся в его личное пространство.
– Тогда у тебя еще меньше времени, чтобы убраться отсюда ко всем чертям, Купер.
Мак-Лузер что-то проворчал, но повернулся и ушел. А я не удержался и крикнул ему вслед:
– И не возвращайся без десяти куриных наггетсов для меня!
Довольный собой, я наблюдал, как он пробирается сквозь толпу. Но когда я обернулся, то заметил, что женщине совсем не так весело.
– Думаешь, это смешно? Какой-то парень ко мне прикоснулся, а ты веселишься?
– Вот оно как! По-моему, в том, что он сделал, нет ничего забавного. Ты неправильно поняла.
– Убирайся отсюда. Меньше всего мне нужно, чтобы сегодня ко мне пристал еще какой-нибудь придурок.
– Придурок? – ошарашенно переспросил я.
– Да, ты не ослышался. Вы все одинаковые и хотите только одного.
Я покачал головой. Я пытался помочь, а эта женщина меня обзывала.
– Не волнуйся, милая. Я от тебя ничего не хочу. Ты не в моем вкусе.
Я повернулся, чтобы уйти, но вдруг понял, что по-прежнему держу в руке ее телефон. Даже не проверив, повесила ее подруга трубку или нет, я бросил мобильник на стойку.
– О, и не нужно благодарить меня за то, что я спас твою задницу и вернул тебе телефон. Хорошего вечера.
Я ринулся в противоположный угол бара, не чувствуя в груди никакого трепета. Я был в ярости. Мне хотелось немедленно уйти, но нужно было расплатиться. Поэтому я вернулся туда, где тусовался с друзьями, и ждал, пока подойдет бармен. По крайней мере, ждать пришлось недолго.
– Я хочу рассчитаться! – заявил я, когда он подошел.
– Конечно.
– Хотя… можно мне еще рюмочку текилы? На меня только что наорали за то, что я пытался помочь.
Бармен улыбнулся и схватил бутылку текилы и рюмку.
– Без проблем. – Он налил и подвинул рюмку ко мне. – За мой счет. Вернусь через минуту с вашим чеком.
Я поднес рюмку к губам и посмотрел на другую сторону бара. Женщина разговаривала по телефону и смотрела в мою сторону. Я покачал головой и опрокинул рюмку. Несколько минут спустя я расплачивался в баре, когда почувствовал, как ко мне кто-то подошел.
– А кто тогда в твоем вкусе? – Голос звучал игриво и дружелюбно.
Я поднял взгляд и увидел Девин, женщину, которая только что меня отчитала. Вот уж не ожидал, что она так ласково со мной заговорит. Я взял кредитную карточку и сунул ее в бумажник, не потрудившись оказать ей любезность и взглянуть на нее.
– В моем вкусе? Для начала женщины, которые не называют меня придурком за то, что я пытаюсь помочь.
– Я подошла сказать, что сожалею, что так произошло. Мой адреналин зашкаливал, и я всю неделю злилась на весь мир. Мне не следовало вымещать это на тебе.
Она звучала искренне, и я случайно взглянул на нее и… бац!
Блин. Что за черт?
Хотя это происходило и раньше, оно все равно застигло меня врасплох. Я уставился на нее, пытаясь понять, что происходит. Но она расценила мое молчание как отказ принимать ее извинения.
– Могу я хотя бы тебя угостить? – спросила она. – Я чувствую себя ужасно. Моя подруга Миа рассказала мне, как ты из кожи вон лез, чтобы меня найти и вернуть телефон. Она сказала, что ты вроде бы неплохой парень. А я облажалась по полной.
Я колебался. Драматизм не для меня. Но взгляд этой женщины завораживал, а я целую вечность не испытывал ни к кому влечения. Тем не менее красный флаг – это красный флаг…
Но тут она улыбнулась. Чертовски ослепительной улыбкой.
Блистательной. Сияющей. Яркой.
И я вдруг стал королем долбаных прилагательных.
– Всего один напиток? – захлопав ресницами, предложила она.
Я кивнул.
– Конечно. Только один.
Знаменитые последние слова…
Глава 2
Оуэн
Я всю неделю был сам не свой.
Впервые в своей карьере я привез покупателя не в тот дом. Один мой клиент перешел к конкуренту. И я много раз опаздывал на встречи. Я понимал, что так я точно не стану одним из лучших риелторов элитного жилья в Нью-Йорке.
Зато я точно знал, из-за чего все это. Последние несколько дней я только и думал, что о том вечере, одновременно и лучшем, и худшем в моей жизни, когда я встретил очаровательную богемную женщину с каштановыми волосами. И о вечере, когда она… исчезла из моей жизни, как призрак. Все когда-нибудь бывает в первый раз, верно?
Как я мог так легко ее отпустить? Но что мне было делать? Бежать за ней? Я не такой. Оуэн Доусон не бегает за женщинами. Женщины сами преследуют меня, и большая часть из них меня не интересует. Но прошло три дня с тех пор, как я провел время с Девин в том гостиничном номере, а я никак не мог перестать думать о ней. Ирония судьбы заключалась в том, что после нескольких месяцев – и даже лет – неспособности испытывать к кому-либо хоть какие-то чувства, первый человек, который что-то во мне зажег, решил после этого сразу улететь, как летучая мышь из ада.
И главное, я никак не мог понять, что произошло. Мы с Девин оживленно болтали, много смеялись, и, когда вместе выходили из бара, я был уверен, что это начало чего-то потенциально грандиозного. Мы поспешили в ближайший отель, всего в паре домов от бара, потому что нам казалось, что дольше мы не выдержим. Вот какая мощная между нами возникла химия. И то, что произошло, когда мы оказались за закрытыми дверями, можно описать только как эйфорию.
Но у меня не осталось ничего, кроме ее имени и воспоминания о ее вкусе, запахе и о том, как приятно было находиться глубоко в ней.
У меня и прежде случались романы на одну ночь, но мне никогда мне не хотелось замедлить время и насладиться каждым мгновением. Именно так я чувствовал себя с ней – еще до того, как мы занялись сексом. В том-то и дело, что это был не просто секс. Это было все. И я хотел большего, чем связи на одну ночь. Мне даже в голову не пришло, что она сбежит, не дав мне своего номера. Девин была как Золушка, только она даже туфельки не обронила, оставив меня без единой подсказки.
Она оставила мне только свое имя.
– Прости.
Это все, что она сказала, прежде чем бросить меня в том гостиничном номере – безмолвного, с еще твердым членом.
Прости за что? Это был лучший секс в моей жизни, и, даже если я больше никогда ее не увижу, я все равно рад, что это произошло. Я бы не променял это ни на что другое. Так что извиняться было не за что. Та ночь выдернула меня из затяжной депрессии. Я уже решил, что безнадежен, раз меня целую вечность ничто не возбуждало, и уж тем более ни одна женщина.
Возможно, когда-нибудь я поделюсь этой историей с ребятами, но сначала мне нужно было все переварить. Хотя я был уверен, что по крайней мере один из них, взглянув на меня, поймет, что что-то не так.
Я и трое моих друзей владели сорокаквартирным жилым домом в Нью-Йорке. Мы не просто им владели, но и сами в нем проживали. Колби был старшим и много лет слыл самым заядлым бабником из всех нас, пока, наконец, не встретил Билли, любовь своей жизни. Холден был барабанщиком в группе и тоже любил погулять пока не остепенился и не стал жить с Лалой, сестрой нашего друга Райана. Брейден из всей нашей команды мне ближе всего, и мы с ним оставались единственными холостяками. Мы все были прекрасно осведомлены о жизни друг друга. Мы были скорее как братья и обычно рассказывали друг другу все. Серьезно, стоило одному из нас пукнуть, как об этом тут же узнавали остальные, даже если и находились в другом конце дома.
Но если бы они узнали об этом, то наверняка устроили бы мне разнос. Хотя не уверен, что они могли бы отчитать меня сильнее, чем я ругал себя сам.
Мои размышления прервал стук.
Я открыл дверь и впустил Брейдена. От него пахло его любимым одеколоном Polo.
– Мы все собираемся в больницу, посмотреть на новорожденного. Ты с нами?
У Холдена и Лалы только что родился их первый ребенок. Пятый член нашей группы, Райан (старший брат Лалы), умер от лейкемии, когда нам было едва за двадцать. Наследство, которое он нам оставил, мы вложили в покупку этого здания. Физически его с нами не было, но его дух никогда нас не покидал.
