– Теперь мы можем идти?
– Конечно.
Мы сели в метро и через пятнадцать минут были возле нашего дома. Я думал, что пожалею об этом, но парню действительно нужен был кто-то. Поэтому, когда мы вошли в лифт, я не сразу нажал кнопку четвертого этажа.
– Послушай, если когда-нибудь захочешь съесть пиццу, заходи. Мы поговорим, или просто посидим в тишине. Мне все равно.
Хит снова пожал плечами.
– Спасибо.
Я решил, что мне следует поговорить с его сестрой обо всем, что произошло, и поднялся в квартиру вместе с ним. Ключа у него не оказалось, и он постучал.
Девин открыла дверь и нахмурилась.
– Оуэн? Почему ты с Хитом?
– Разве Ханна тебе не сказала?
– Не сказала что?
Черт. Мне предстояло сообщить ей плохие новости. А Хит тем временем попытался нырнуть в квартиру и избежать разговора. Он уже переступил порог, но я схватил его за рубашку.
– Не так быстро, малыш.
Девин прищурилась.
– Что происходит? Что-то случилось на твоем свидании, Хит?
– Свидание? – оторопел я.
Девин указала большим пальцем через плечо.
– Ханна сказала, что Хит пошел на свидание.
– Да, на свидание. Но не с кем-нибудь, а с самим офицером полиции. Видимо, Ханна наврала тебе с три короба.
– Полиция? Что случилось, Хит?
– Мы позаимствовали кошку у старушки с третьего этажа и сделали из нее настоящую крутышку. А старуха расстроилась.
Девин посмотрела на меня.
– Ты объяснишь мне, что происходит?
Я кивнул.
– Они взяли белого персидского кота миссис Ангер и перекрасили его, нарисовав на нем черно-оранжевые полоски. Чтобы заснять на видео реакцию хозяйки, Хит пробрался в ее квартиру. Она вызвала полицию, Хита обнаружили на крыше и привлекли к уголовной ответственности за попытку кражи со взломом и вандализм.
Девин посмотрела на брата, выпучив глаза.
– Ты с ума сошел?
– Это просто шутка.
– Так ты все это время провел под арестом и не ходил ни на какое свидание?
– Они отпустили меня после того, как миссис Ангер сказала, что не станет выдвигать обвинения.
Девин перевела взгляд на меня.
– А какое ты имеешь к этому отношение?
– Я поговорил с миссис Ангер и поехал в полицейский участок забрать Хита.
Она повысила голос.
– Не позвонив мне?
– Ханна сказала, что уже звонила и оставила тебе сообщение. Поэтому я решил, что она введет тебя в курс дела.
Девин указала на Хита.
– Заходи, сейчас же. Прими душ и сядь на диван. Нам предстоит серьезный разговор.
Парнишка оказался достаточно умен, чтобы промолчать и сделать, как ему велели. Когда я и Девин остались одни, она вышла в коридор и закрыла за собой дверь. Я подумал, что она начнет сетовать на то, как трудно управляться с детьми, или даже поблагодарит меня за помощь. Господи, как же я ошибался…
– Зачем ты все это затеял? – подбоченившись, выпалила она.
– Что «все»?
– Зачем вмешался? Зачем поехал в полицейский участок?
Неужели она это серьезно?
– По-моему, все очевидно. Я пытался помочь.
– Зачем?
– Что значит «зачем»?
– Я не собираюсь снова спать с тобой в качестве благодарности, если ты на это рассчитываешь.
Я покачал головой, чувствуя, как горят мои щеки.
– Знаешь, иногда люди помогают просто потому, что они хорошие.
– Мой опыт показывает, что это не так. Когда кто-то хочет мне помочь, он обычно ожидает чего-то взамен.
– Знаешь что? Я не хочу слушать этот бред. Ты меня слишком плохо знаешь, чтобы делать такие выводы. – Я наклонился, и наши глаза оказались на одном уровне. – Не за что.
Я развернулся и ушел.
* * *
Прошло несколько часов, а я по-прежнему кипел от злости. На затылок словно давила бетонная плита, не говоря уже о пульсирующей головной боли чуть выше бровей. Моя стодолларовая парадная рубашка была заляпана оранжево-черной краской. Я был в такой ярости, что утратил способность мыслить здраво и не сообразил ее снять, прежде чем отмыть проклятого кота миссис Ангер. Я собирался налить себе стакан виски, чтобы успокоиться, когда в дверь постучали.
Девин была последним человеком, которого я ожидал увидеть. Она протянула стакан, наполненный прозрачной жидкостью.
– Я ни хрена не умею печь. Но я хотела извиниться за свое поведение. Кроме того, я подумала, что тебе не помешает выпить после того, как ты столько времени провел с моим младшим братом. Это текила с содовой. Ты пил такую в вечер нашего знакомства.
Я ненавидел себя за то, что так легко смягчился. Ведь я злился несколько часов.
– Я помогал не потому, что хотел чего-то взамен.
– Знаю, знаю. Это моя рефлекторная реакция, совершенно неуместная. – Она улыбнулась. – У меня есть дурная привычка – защищаться, даже когда это не нужно. Наверное, я не привыкла к хорошим парням. Ты меня простишь?
Я распахнул дверь шире.
– Не хочешь зайти? Мы могли бы выпить вместе. Думаю, тебе это тоже не помешает.
– Спасибо за предложение, но мне нельзя.
– Тебе нельзя или ты не хочешь?
Она прикусила нижнюю губу.
– Нельзя.
Я протянул руку, и она передала мне напиток.
– Извинения приняты.
– Спасибо. И спасибо тебе за все, что ты сделал для Хита.
Я кивнул.
– Без проблем.
– Спокойной ночи.
– И тебе.
Я стоял на пороге и наблюдал, как Девин идет к лифту. Как только двери открылись, я крикнул ей вслед:
– Эй!
Девин обернулась.
– Тебе нельзя ко мне заходить, чтобы не оставлять без присмотра энергичный дуэт наверху или потому что ты не ручаешься за себя, если выпьешь наедине со мной в моей квартире?
Ее губы дрогнули в намеке на улыбку, и она вошла в лифт.
– Дети спят и вряд ли наделают глупостей.
Так, так, так… Может быть, все-таки надежда есть.
Глава 4
Девин
Хрусть.
Хрусть.
Хрусть.
Звук, с которым Хит жевал хлопья на завтрак, действовал мне на нервы. Я думала, что не выношу звук жевания в целом, но этот хруст был куда хуже. В последнее время я была на взводе, и все, что раздражало меня всегда, сейчас раздражало еще сильнее.
Он хлебнул молока.
Чавк.
Чавк.
Чавк.
Чавканье оказалось даже противнее, чем хруст.
Хит вытер рот рукавом.
– Этот Оуэн – нормальный тип.
От одного звука этого имени мой пульс участился. В голове мелькнуло мимолетное воспоминание о том, как я впиваюсь ногтями в спину Оуэна. Я усилием воли прогнала это видение, и мне захотелось снова вернуться к хрусту и чавканью.
Я оперлась руками о стол.
– Почему ты вдруг о нем заговорил?
– Мы болтали на днях, когда ели пиццу.
– О чем говорили? – осведомилась я.
