Токал моего мужа
Лия Султан
После падения на лыжах мой любимый муж Карим не может ходить и не помнит последний год своей жизни. Когда он выходит из комы, в больнице появляется женщина, утверждающая, что вот уже 12 месяцев она – токал, то есть младшая, вторая жена моего мужа и ждет от него ребенка. И оказалось, для нашего близкого окружения это не было тайной.
Теперь его так называемая вторая жена приходит ко мне домой, качает здесь права и доводит мою дочь до истерики. Это война. И я буду защищать свое, как волчица.
Лия Султан
Токал моего мужа
Пролог
Муж снова стонет во сне не то от боли, не то от повторяющегося ночного кошмара, в котором он летит с горы на лыжах и врезается в дерево. Снова и снова. Хочу зайти к нему в комнату, обнять, поцеловать, пожалеть, но гордость темной тенью вырывается вперед и преграждает путь, в немом крике обращаясь ко мне: “Неужели ты забыла позор и грязь, в которой он тебя измазал?”
Нет. Разве такое забудешь? Десять лет в любви и согласии растоптаны, растерзаны и выброшены на свалку. Моя любовь, его клятвы, наши планы на счастливое будущее и тихую старость. И не со мной ему было хорошо в последний год.
Закрываю уши ладонями и бегу вниз по лестнице только чтобы не слышать, как ему плохо. Иначе снова сорвусь, брошусь помогать и успокаивать.
Больше месяца в таком режиме и я уже на грани: вот- вот сорвусь в истерику, крики и прочие стенания. А ведь мама учила меня сдержанности и хорошим манерам, даже в Лондоне из меня делали леди. Если бы мисс Браун видела, как я сегодня схватила любовницу мужа за волосы и вышвырнула ее на улицу, она была бы в шоке.
Добираюсь до просторной кухни и включаю свет. Идеальный порядок и чистота – не моя заслуга, а нашей домработницы. Я вообще в последнее время всё запустила. В аптечке нахожу лекарство от головной боли, наливаю стакан воды и за одно мгновение осушаю его. Знаю, что скоро полегчает и я может быть даже засну и забудусь.
Снова поднимаюсь на второй этаж и бесшумно ступаю босиком по паркету. Мы с Каримом теперь спим в разных спальнях. Я так решила. Не могу лежать рядом с ним и вспоминать, как он любил меня когда-то до слёз, до мурашек, до смятых и сгоревших от нашей страсти простыней… А потом с ужасом осознавать, что это же тело и душа сливались воедино с другой женщиной. В ином городе. В чужой постели.
Он все еще мучается, продолжает стонать, но не просыпается.
– Ммм, Зара! Зара! – вдруг слышу, как Карим зовет меня.
Сердце рвется к нему, но ноги прирастают к полу. Я ведь все еще его законная жена, а он – мой муж. И мой долг в глазах общества – заботиться о супруге, прикованном к кровати. Поддерживать его, обещать, что он скоро встанет на ноги и восстановится, давать ему надежду.
Но я не могу. Потому что каждый раз, когда захожу к нему, представляю рядом с ним другую. Жить так – наказание и пытка. Я привязана к Кариму общественным мнением, мольбами наших матерей, и слезами дочери, которая души не чает в отце.
– Зара! Помоги! – в его мычании я вдруг различаю эти слова.
Сдаюсь и все- таки захожу к нему. Новая спальня мужа – просторная и стильная гостевая. Комнату освещает лишь лунный свет, в котором лицо Карима кажется еще более бледным и измученным. Он сильно оброс, появилась щетина и морщины в уголках глаз. Как же он постарел за эти страшные месяцы. А ведь ему всего 38.
Ложусь рядом с ним и шепчу:
– Карим, я здесь. Спи.
Впиваюсь пальцами в его плечо, чтобы почувствовал мою близость. Он так и не открывает глаза, но вскоре успокаивается, дыхание, наконец, выравнивается.
Сажусь на кровати, беру подушку и обнимаю ее, чтобы чем-то занять руки. Знаю, что надо уйти, но не могу пошевелиться. Смотрю на его красивое, изможденное лицо и невольно в памяти всплывает диалог с его токал, который я подслушала несколько часов назад в этой самой комнате.
Она гладила его по небритой щеке и приговаривала ласково:
– Карим, любимый, мы все равно будем вместе. Я люблю тебя. У нас будет сын. Ты же мечтал о мальчике!
Стараясь быть бесшумной и не дышать, я наблюдала за ними в узенькую щель двери. Увидев, как муж повернул голову к ней, замерла.
– Милая, ты пришла. Ты все- таки пришла, – произнес он негромко.
– Да, дорогой. Я рядом. Я позабочусь о тебе.
Последняя капля переполнила чашу терпения. Ворвавшись в спальню Карима с криком “Что эта шлюха делает в моем доме?”, я схватила токалку своего мужа за хвост и поволокла в холл.
В тот момент хотелось толкнуть ее со второго этажа и смотреть, как она будет лететь вниз. Но ведь она беременна, а я не убийца. Я не убийца…
– Это дом Карима! – кричала она. – Я пришла к нему. Отпусти меня!
– Закрой рот, шалава! – рычала я.
На вопли непрошенной гостьи прибежал охранник.
– Ахмед, уведи ее и выстави за ворота, – велела я, нацепив маску стервы.
– Слушаюсь, – кивнул мужчина и перехватил истеричку.
– Ты ничего уже не сделаешь! – орала она. – Он мой! Отдай его мне! Карим уже не любит тебя! Где твоя гордость?
– Пошла вон. Еще раз увижу здесь, спущу с лестницы.
Очнулась от воспоминаний в темной комнате и неожиданно обнаружила, что держку подушку над лицом мужа. Разглядываю некогда любимые глаза, брови, нос и губы. Карим напряжен даже во сне. В голове заезженной пластинкой крутится одна мысль: а что если я сейчас сделаю это и избавлю нас двоих от страданий? Его – от физических. Меня – от душевных.
Черная туча злости и ненависти нависает надо мной и затуманивает разум. Я будто больше не принадлежу себе. Я продала душу Дьяволу за кратковременное освобождение от страданий.
В меня вселяется монстр. Это он подносит орудие все ближе и ближе. Пальцы дрожат, кровь стучит в висках, а в голове гремит: “Я не убийца. Я не убийца”.
А потом Карим вдруг распахивает черные, как эта страшная ночь, глаза и выкрикивает мое имя.
Глава 1
Два месяца назад
Горы не прощают ошибок. Именно эту фразу Карим сказал мне, когда впервые поставил на лыжи. Он долго и обстоятельно рассказывал мне, как себя вести и что делать при спуске, а когда мы поехали, я разом все забыла и очень испугалась. Муж очень хотел, чтобы я полюбила и разделила его увлечение, но в первый же раз я жутко перепугалась и сказала, что лыжи – не мое. С тех пор я просто сопровождала его как на местные горнолыжные курорты, такие, как “Чимбулак” и “Табаган”, так и заграничные. Лично мне больше нравилось в Швейцарии. Он катался, а либо гуляла по окрестностям и магазинам, либо ждала его в отеле.
Сегодня они поехали на “Чимбулак” втроем: Карим, его младший брат Искандер и лучший друг моего мужа – Аслан. Мы с дочкой Дильназ остались дома и обнявшись смотрели ее любимый диснеевский фильм. На столике рядом с диваном зазвонил телефон. Я встала, взяла смартфон и удивилась, увидев на экране имя Аслана.
– Зара, у нас ЧП, – услышала непривычно сдавленный голос.
Сердце ухнуло с горы и кубарем покатилось вниз. Фраза гулким эхом отдавалась в голове. Поймав на себе заинтересованный взгляд Дильназ, я коротко улыбнулась и, сказала ей продолжать смотреть без меня. Выйдя из комнаты и прикрыв за собой дверь, я отошла чуть дальше прислонилась к стене в холле и еле сдерживая себя, спросила у Аслана:
– Что с Каримом?
– Мы не можем понять, как это произошло. Там, на трассе…он вылетел за ее пределы и ударился о дерево. Карим в больнице в тяжелом состоянии.
– Нет! Нет! – прикрыв рот ладонью, закричала я. – Как такое могло произойти? Вы же опытные лыжники, Аслан! Почему?
– Ничего непонятно. Все было как всегда. Мы знали этот маршрут, но скорее всего, Карим на что-то напоролся.
Второй самый страшный звонок в моей жизни. Первый был, когда мама сообщила, что папа умер от инфаркта. Он и Карим – самые любимые мужчины в моей жизни.
Нет, я не могу потерять Карима. Я люблю его, наверное, всю жизнь. С самого детства, когда они с братом не брали меня в свои игры, а я обижалась и дулась. Мы знаем друг о друге все, ведь наши родители дружили задолго до нашего рождения. Карим, Искандер, я и моя сестра Аделина выросли вместе. В 18 Карим уехал учиться в Америку. Мне на тот момент было 13 и я без него страдала, а он даже не догадывался. Окончив школу, поступила в Королевскую Академию музыки в Лондоне. Спустя несколько лет мы встретились вновь. Мои чувства к нему не угасли, а вскоре и он признался, что любит.
Карим- мое все. Моя жизнь, воздух и солнце. Моя половинка. Мой муж, друг, любовник, самый близкий человек. А еще он отец нашей любимой и единственной дочери.
Я хочу повернуть время вспять и не пускать его в горы. Вспоминаю, как мы обнимались, стоя у двери, и он поцеловал меня на прощание.
– Жалко, что вас не будет, – сказал Карим. – Подышали бы свежим воздухом, поддержали папу.
– У нас маленький спонтанный девичник, – прижавшись к нему, мазнула кончиком носа по шее.
–то гда хорошо отдохни, потому что ночью я не дам тебе спать, – заговорщицки прошептал он на ухо, и тело мгновенно отозвалось на его красивый глубоки голос.
– Люблю тебя, – вздохнула я.
– И я, – отозвался он.
Невыносимо больно от того, что отпустила и не поехала с ним. Может быть ничего этого бы не случилось…
Возвращаюсь в гостиную, где меня ждет дочь. Дильназ девять и я очень боюсь ее напугать, ведь эта девочка такая же папина дочка, как и я когда-то. Приходится соврать ей, сказав, что нужно срочно выехать на встречу папе. Прошу нашу помощницу по хозяйству Нурию позаботиться о ней, пока меня не будет Ей я доверяю, как себе. Сначала я должна узнать, насколько все серьезно, а уже потом рассказывать дочери.
Все плохо. Очень. У Карима множественные травмы, перелом позвоночника, сильное сотрясение,несмотря на то, что он был в шлеме. Аслан говорит, Карим чудом выжил. У меня внутри все холодеет от мысли, что он мог бы умереть на месте. Друг мужа по своим каналам узнал, что Карима оперируют несколько врачей. Один из них – заместитель главного врача больницы – некий Арсен Ильясович. Сказали, что он хирург от Бога. Да поможет нам Всевышний!
Когда я приехала, операция все еще шла. Мы со свекровью сидели в больничном коридоре и поддерживали друг друга, как могли. Аслан и Искандер тоже были рядом и вместе с директором горнолыжного курорта пытались восстановить картину произошедшего. Снаружи собрались журналисты, ведь мой муж – известный в стране бизнесмен и меценат, глава крупной строительной компании, которую основали наши отцы.
– Врач! – от голоса Искандера я вся собираюсь и сосредотачиваюсь на высоком черноволосом мужчине в синей хирургической форме.
– Доктор, пожалуйста, скажите, как Карим Бегалин? – молю его, – Я – жена.
– Добрый вечер! – устало говорит доктор. – Операция прошла успешно, но мы ввели его в искусственную кому. Пока он пробудет в реанимации.
– К нему можно? – с надеждой смотрю на хирурга, но он отрицательно качает головой.
– Нет. В реанимацию мы не пускаем, – объясняет мужчина. – Скажу честно: ваш супруг родился в рубашке, но путь к восстановлению будет долгим.
– Спасибо, – только и могу выдавить я. – Простите, а как мы можем к вам обращаться?
– Арсен Ильясович. Я оставлю вам свои контакты.
Серые дни, наполненные страхом, отчаянием, болью и ожиданием сменяли друг друга. Мне пришлось все рассказать дочери и крепко обнимать ее, пока она плакала и звала отца.
Я почти не сплю и не ем. Не появляюсь в музыкальной школе, бросив все дела на помощницу.
Каждый день я приезжаю в больницу и просто хожу под окнами реанимации, в которую меня по-прежнему не пускают. А так я по крайней мере рядом с любимым.
На девятый день мне звонит Арсен Ильясович и сообщает, что Карима вывели из комы и он очнулся. Бросаю все дела и несусь в клинику. Пока еду к Кариму, благодарю Аллаха за второй шанс и молю его о скором выздоровлении. В больнице встречаемся с Искандером. Все это время он находится рядом с нами, в Алматы, хотя живет и работает в столице. Если бы не он – мы бы со свекровью давно сошли с ума. Все- таки мужчины ставят на первое место разум, а не чувства.
– Зара, сестренка, не трясись. То, что он вышел из комы, уже победа. А вот и Арсен Ильясович.
Мужчины пожимают друг другу руки, а с нетерпением жду хороших новостей.
Но первая же фраза подкашивает.
– К сожалению, травма головы дала о себе знать, – серьезно говорит он.
– Что это значит? – мой голос дрожит и срывается.
– Карим не помнит, почему оказался в больнице и что случилось в горах, – Арсен Ильясович делает многозначительную паузу. – Он думает, что сейчас 2022 год.
– Вы хотите сказать, что мой муж потерял память?
