– Буйвол скотина сильная. Сильнее быка будет. Да и мяса у него поболе. А молоко буйволицы добро дают. С него и сливки, и маслице делают. Да и пахать на них проще, – пожав плечами, коротко пояснил казак.
– Да и хрен с ними, – отмахнулся парень. – Гонят и гонят. Главное, чтобы нас не трогали.
– Не до нас им теперь. Сами смотрят, как бы их не тронули, – рассмеялся Григорий.
Кивнув, Беломир внимательно осмотрелся, выискивая замеченные прежде приметы, и неожиданно для себя понял, что до точки осталось не так и долго. Таким ходом караван окажется на торгу уже к вечеру.
Так и получилось. Уже в сумерках их караван подкатил к лугу, на котором и устраивался обычно торг. Отметив про себя множество костров и большие табуны коней, Беломир удивлённо хмыкнул. Похоже, на эту сходку действительно собирались представители всех степных народов и кланов.
Выбрав подходящее место для стоянки, казаки быстро расставили телеги в круг и принялись распрягать лошадей. Зная, куда едут, караванщики заранее запаслись дровами, так что развести костры было из чего. Поужинав уже привычным кулешом, Григорий назначил караульных, и вся команда начала готовиться к ночёвке. Беломир, пользуясь случаем, раскатал свою кошму прямо в бричке и, накрывшись одеялом, спокойно уснул. К огромному удивлению парня, в караул его не поставили.
Проснулся Беломир с первыми лучами солнца. Сбегав к ручью, парень быстро привёл себя в порядок и, вернувшись, с благодарным кивком принял у караульного кружку горячего свежего чаю. Любава уложила ему в корзину половину большого пирога с ягодой, до которого парень был большим охотником, так что завтрак удался. Проснувшийся следом за ним Григорий повторил маршрут парня и, присев рядом с ним, с удовольствием запустил зубы в предложенный пирог.
– Ты одёжу чистую прихватил? – прожевав очередной кусок, вдруг спросил он парня.
– Угу. Ты про то особо сказывал. Только никак в толк не возьму, к чему это?
– Тут теперь не просто торг, – вздохнув, принялся пояснять казак. – Тут ещё народ и себя показывает.
– Это зачем? – насторожился Беломир.
– А за тем, что ежели у хозяина одёжа добрая, то и товар тоже добрым будет.
– С чего бы? – снова не понял парень.
– А с того, что одёжа добрая, она тоже денег стоит. А коль товар плох, откель у торговца деньга на неё взялась?
– Ну, у татар никогда серьёзного товара не было, а кожи у них добрые, – фыркнул парень. – Степняки никогда ничем кроме кож да скота не торговали.
– Так-то оно да, да только всё одно для дела лучше будет в доброй одёже стоять, – подумав, высказался Григорий.
– Кольчугу надевать? – помолчав, уточнил парень.
– Не, лишним будет, – качнул казак головой. – У тебя вроде безрукавка доброй кожи была. Вот её и надень.
– Добре, – вздохнул Беломир, задумчиво оглядев свой пропылённый наряд.
В дорогу он, естественно, надел что поплоше. Всё одно потом и пылью пропахнет. Так что совет напарника, по сути, был не лишним. Закончив завтрак, парень прошёл к своей коляске и, достав из багажника холщовый мешок с вещами, отправился снова к ручью. Раз уж нужно сменить одежду, значит, не помешает дорожное заодно и постирать. Раздевшись, Беломир старательно выколотил из вещей пыль и занялся стиркой.
Закончив, он омылся сам и, надев всё чистое, накрутил на ноги свежие портянки. Вбив ноги в новые сапоги тонкой кожи, парень полюбовался на своё отражение в крошечной заводи и, усмехнувшись, тихо проворчал:
– Ну, не так всё плохо.
Выглядел он и вправду отлично по местным меркам. Штаны тонкого сукна, шёлковая рубашка ярко-синего цвета, широкий пояс с тиснёным узором, взятый добычей, длинный прямой кинжал их с Векшей работы. Поверх рубашки кожаная жилетка с вышитым нитками узором, застёгнутая на два латунных крючка. В общем, краса и гордость местного зоопарка. Именно этой ироничной мыслью Беломир и закончил придирчивый осмотр самого себя.
Прихватив выстиранную одежду, парень вернулся в лагерь и, разложив её на чистой холстине для сушки, принялся оглядываться в поисках Серко.
– Ты чего потерял, друже? – поинтересовался Векша, заметив его взгляд.
– Гришу не видал?
– Так он решил по торгу пройтись с атаманом. А чего хотел-то?
– Как торговать станем? – уточнил парень, указывая на тележный круг.
– А вот как все соберутся, телеги с той стороны отгоним и станем своим станом торговать, – небрежно пояснил кузнец, ткнув пальцем в нужную сторону.
– Выходит, весь товар и выкладывать не надобно?
– К чему? Положи по штуке каждого вида, и ладно.
– Ага, тогда я пока с брички пыль смахну, – кивнул Беломир, направляясь к своему транспорту.
Спустя примерно час этот необычный выезд сверкал на солнце лакированными боками, привлекая внимание всех проходивших мимо казачьего стана своим необычным видом. По сравнению с остальным транспортом эта повозка и вправду была чем-то необычным. Лёгкая, изящная, она действительно смотрелась в степи, словно космический корабль рядом с паровозами.
* * *
К большому удивлению Беломира, купца перса, которого они с Векшей ждали, к началу торга всё ещё не было. Парень специально ходил в купеческие ряды, чтобы найти его. Вообще, устройство этого торга Беломира несколько настораживало. Каждый род, который приехал сюда, вставал на самом краю своим табором, выставляя кибитки и повозки полукругом. Этот полукруг и являлся торговой площадью именно этого рода или клана.
Если смотреть на луг сверху, то получалась такая своеобразная ромашка, центром которой были купеческие торговые ряды. Так что любой любопытствующий, желающий посмотреть на товары другого клана, обязательно вынужден был пройти мимо купеческих рядов. Всех животных по негласному уговору отводили в степь, за пределы луга, и каждый род присматривал за своей скотиной сам. В общем, всё просто, брутально, но функционально.
Постепенно торг начал набирать обороты, и Беломир вынужден был принять волевое решение о продаже своих товаров в розницу. Купца они так и не дождались. Так что слухи о красивых украшениях, отличных зеркалах, а самое главное, о невиданной повозке облетели эту ярмарку быстро. К большому удовольствию парня, зеркала разлетались, словно горячие пирожки. На такие вещи народ денег не жалел. Так же стремительно уходили и его украшения.
Подобные вещи тут встречались очень редко, так что цепочки и браслеты его работы расходились не хуже зеркал. А вот бричка вызывала восторженные вздохи и одобрительные высказывания, но покупать её не спешили. Но на третий день после начала торга на луг приехала кавалькада из полусотни всадников, сопровождавшая выезд из семи возков. Глядя на эти прототипы карет, Беломир только в голос не заржал.
Заметив его взгляд, Векша повернулся в ту же сторону и, понимающе усмехнувшись, презрительно фыркнул:
– В таком сундуке кататься – самому себе смерти искать. Пыльно, душно, да ещё и наружу не выглянешь.
Высказывание кузнеца полностью соответствовало действительности. Это сооружение и вправду больше всего напоминало сундук, поставленный на колёса. К тому же ещё и низко сидящий. Любая глубокая яма, и карета сядет на днище. А ям на местных дорогах было больше, чем нужно. Услышав их ленивый разговор, Григорий всмотрелся в нужную сторону и, моментально подобравшись, негромко сообщил:
– Вы, браты, поглядывайте. Крестопоклонники приехали. Как бы не вздумали кого скрасть.
– На торгу? – растерялся Беломир от такой заявки.
– С этих станется, – скривился казак.
– Нешто вздумают баловать, все в степи полягут, – зло пообещал подошедший к приятелям Елисей.
На торг он приехал со своими станичниками, прихватив и племянника Елизара. Паренёк уж прибегал поздороваться с Беломиром. Вот и теперь он крутился рядом, старательно грея уши в разговоре взрослых. Приехавшие встали своим лагерем, отдельно от всех, и прислуга тут же начала суетиться, устанавливая шатёр. К повозке Беломира подошли несколько степняков, и парень вынужден был отвлечься от новичков.
Пожилой, но ещё крепкий татарин, с интересом осмотрев цепочки из золота, одобрительно цыкнул зубом и, тыча в украшения пальцем, гортанно спросил:
– Сколько таких есть?
– Сколько тебе нужно, уважаемый? – вежливо поинтересовался Беломир.
– Пять штук хочу.
– Ты сильный человек, если готов купить украшения сразу всем жёнам, – одобрительно кивнул парень, тут же добавив: – Есть пять штук.
– Не все жёнам беру, – гордо подбоченившись, пояснил степняк. – Три жёнам, а две дочкам.
– У такого отца дочери с хорошим приданым будут, – отреагировал Беломир, доставая товар. – Изволь, уважаемый. Пять штук. Все одинаковые. Мудро поступаешь. Для всех одинаковые украшения купил, и никому из женщин не обидно, и тебе никто голову не клюёт, что меньше любишь, – подпустил он чуточку лести.
– Правильно сказал, – гордо кивнул татарин. – Ты тоже умный. По одной вещи не возишь.
Благодарно кивнув, парень назвал цену за весь товар, и начался торг. Отдав все пять цепочек за двадцать два золотых, Беломир с каменной физиономией ссыпал полученные деньги в кошель и, мысленно поблагодарив свою удачу, машинально погладил пальцами громовую стрелу, висевшую на груди. В ответ наконечник чуть нагрелся, дружески толкнув его. Похоже, древний бог присматривал за своими адептами постоянно. Именно это пришло парню в голову после такого ответа.
Следом за цепочками ушло сразу три зеркала. К огромному удивлению парня, самым большим спросом пользовались зеркала среднего размера. А вот меньше всего брали большие. Маленькие уже почти все расхватали. Эта градация серьёзно озадачила Беломира. Ведь купец брал у них все зеркала и даже не поднимал темы по поводу как-то изменить номенклатуру товара. Брал всё, что привозили, и ещё спрашивал. Похоже, опытный торговец точно знал, кому сможет продать такой товар.
От размышлений Беломира отвлекли новые покупатели. На этот раз, словно для разнообразия, это оказались пять женщин. Две постарше и три молодые, точнее, юные девчонки, едва вступившие в пору своего расцвета. С интересом оглядев их, парень вежливо улыбнулся и, жестом указав на товар, предложил:
– Подходите ближе, красавицы. Товар добрый, как раз вам под стать.
– Кто это делал? – осторожно коснувшись пальцем цепочки из проволоки, уточнила одна из девиц.
– Разве это важно, уважаемые? – иронично усмехнулся Беломир. – Главное, что товар здесь, перед вами.
– Это точно серебро? – не унималась девчонка.
– Я, уважаемые, плохим товаром не торгую. Имя дороже. Серебро и золото. У меня даже из латуни украшений нет.
– У тебя? Значит, это твоя работа? – тут же зацепилась за оговорку женщина постарше.
– Моя, – спокойно кивнул Беломир, внимательно рассматривая всех пятерых.
Среднего роста, крепкие, с отлично развитой мускулатурой, и в одежде, больше подходящей кочевникам, чем оседлым жителям степи. Штаны тонкого сукна, рубашки из хорошей холстины, широкие кожаные пояса, на которых висели широкие кинжалы, и кожаные безрукавки. В такой одежде ходили почти все, кто жил в степи. Но внимание парня привлекла не столько одежда, сколько сами женщины. В пластике их движений с первого взгляда была заметна хорошая военная подготовка.
Это были не крестьянки или гаремные обитательницы. Они не казались воинами. Они ими были. Особенно это проявлялось в женщинах постарше. Эти даже смотрели, как опытны воины.
– Я хочу такую, из серебра, – заявила задававшая вопросы девчонка и тут же потянулась рукой за товаром.
– Она стоит три золотых, уважаемая, – твёрдо ответил Беломир, перехватывая её кисть.
– Ты посмел прикоснуться ко мне? – вдруг возмутилась девчонка.
– Заплати деньги, и можешь выбрать любую из этих цепочек, – ответил парень, не обращая внимания на её возмущение.
– Как ты смеешь?! – возмущению девчонки не было предела. – Ты посмел трогать меня, да ещё и указываешь, что делать?! Ты, раб! – буквально выплюнула она.
– Хочешь встретиться со мной в кругу? – жёстко спросил Беломир, глядя ей в глаза. – Я казак, девочка, и врагов щадить не умею.
От такого ответа юная нахалка окончательно потеряла дар речи. Распахнув глаза во всю ширь, она, беззвучно хлопая губами, отступила на пару шагов назад. Понимая, что торговли с этим бабами не будет, Беломир молча накрыл свой товар чистой холстиной и, развернувшись, уже шагнул к своей телеге, когда девчонка, очнувшись, на весь базар взвыла:
– Раб! – и метнувшись вперёд, левой рукой дёрнула парня за рукав, правой хватаясь за рукоять кинжала.
Отходя, Беломир продолжал отслеживать непонятных баб, краем глаза наблюдая за их тенями. Так что рывок девчонки не стал для него чем-то неожиданным. Подчиняясь её движению, он стремительно обернулся и, дав ей выхватить оружие, начал свою игру. В момент, когда девчонка нанесла удар снизу, он плавно шагнул в сторону и, перехватив вооружённую руку, потянул её чуть дальше, одновременно немного разворачиваясь. Потом, перехватив конечность противницы второй рукой, он стремительно развернулся в обратную сторону, выворачивая руку с кинжалом в обратную сторону.
Взвыв от боли в вывернутой неестественным образом руке, девчонка перелетела через собственное плечо, со всего размаху грохнувшись на землю. Не выпуская её руки, Беломир тут же в два шага перевернул её на живот и, выгнув девчонке кисть гусиной лапкой, отобрал кинжал. Удерживая противницу на земле, он перехватил оружие и, зло глядя на её растерянно замерших подруг, угрюмо спросил:
– Мне её прямо тут прирезать или на круг вывести?
– Ты умрёшь, – чуть вздрогнув, прошипела одна из женщин постарше.
– Ты ещё доживи до моей смерти, – огрызнулся парень и, продолжая выгибать девчонке кисть, присел на корточки, поднося кинжал к её шее.
Убивать дурёху он не собирался, но сбить с неё спесь было просто необходимо.
– Извинишься, или тебя прирезать, как курицу? – спросил Беломир, прижимая клинок к шее девчонки.
– Остановись, казак, – раздалось в ответ, и к замершим женщинам широким быстрым шагом подошла ещё одна воительница. – Оставь ей жизнь, и я выкуплю её у тебя, – быстро добавила женщина лет примерно сорока, вытягивая из широкого пояса кисет. – Отдай её, или не уедешь с этого торга живым.
– Многие так говорили. Иные по сию пору словно живые перед взором встают, – хищно усмехнулся, Беломир не вставая.
– Ты воин Перуна, – прикрыв глаза, устало выдохнула женщина, заметив стрелу, выскользнувшую из-за ворота в процессе схватки. – Великая мать! Да куда ж вы смотрели?! – повернулась она к замершей четвёрке.
– Мы не знали, – растерянно буркнула та, что начала угрожать парню.
– Давай договоримся, вой, – повернулась женщина к Беломиру. – Отдай её мне и возьми золото. А если ты хочешь извинений, я извинюсь за неё.
Такого поворота Беломир не ожидал. Судя по реакции этих вояк, лежащая на земле девчонка имела какое-то отношение к их правящей верхушке. Отсюда и спесь, и нежелание вести себя так, как принято на торгу.
– Не ты называла меня рабом. Так что или она извинится сама, или я ей язык отрежу, потому как он ей лишний, – угрюмо пообещал парень, чуть усиливая нажим на вывернутую руку.
Застонав от боли в вывернутых суставах, девчонка упрямо закрутила головой.
– Ну, сама так решила, – выдохнул парень, начиная беситься.
Хамства он и в прежней жизни не прощал, а уж оказавшись здесь, и вовсе стал относиться к подобным выходкам жёстко. Ухватив девчонку за волосы рукой, сжимавшей кинжал, он оттянул ей голову за спину и, намотав косу на левую руку, перехватил кинжал. Оттягивая голову, он заставил хамку открыть рот и сделал вид, что примеривается к языку.
– Прости! – хрипло взвыла девчонка, когда клинок кинжала замаячил перед глазами. – Прости, вой!
– Ладно, – выдержав паузу, хмыкнул Беломир и, разжав пальцы, одним движением взмыл на ноги, продолжая отслеживать всех участников этого спектакля.
– Возьми, – с облегчением выдохнула воительница, бросая ему кисет.
– Не дорого её голова стоит, – усмехнулся Беломир, перехватив кисет в воздухе и подкинув его на ладони.
– Больше у нас нет, – опустив голову, негромко призналась женщина. – Сюда ступай, курица, – вдруг рявкнула она на тяжело поднимающуюся девчонку. – Довольна? – жёстко спросила женщина, глядя ей в глаза. – Нам выдали последнее золото, чтобы хлеба купить, а ты спесью своей глупой весь род на голод обрекла. Матерью воительницей себя возомнила, овца?! – зло выдохнула она и коротко, без размаха, отвесила девчонке такую оплеуху, что та снова повалилась в пыль.
– Что, Дамира, опять девки под собой земли не чуют? – иронично спросил подошедший Елисей Лютый. – Нарвались на витязя, а ума не хватило понять, что они ему все вместе не противники?
– Ты знаешь его? – насторожилась женщина.
– То дружка мой, по службе воинской, – ответил вместо Елисея Григорий, подходя к месту происшествия.
