Он помолчал несколько минут, что-то серьёзно обдумывая.
– Знаешь, у нашего народа тот, кого признали другом, считается ближе брата, ближе всех. Это серьёзный шаг. И просто так другом мы никого не называем… и от друзей не отказываемся. Никогда.
– Скажи мне, человек, который изображён рядом с тобой на картине в гостиной, он твой друг? – этот вопрос давно меня интересовал, а спросить я как-то не решалась. А сейчас момент был подходящим, как никогда.
– И да, и нет, – уклончиво ответил Тамир, возвращаясь на своё место на лавочке.
– Я тебя не понимаю, – удивлённо прищурившись, я посмотрела на Тамира. Вряд ли бы на видном месте в гостиной кто-либо повесил портрет врага или кого-то, кто неприятен. Разве что… дротики кидать. Но в таком случае там должен быть изображён только один человек. – На картине вас двое, вы стоите спина к спине, но при этом оба совершенно расслаблены. Лично мне, как простому созерцателю, это говорит о том, что вы можете положиться друг на друга, так сказать, позволить прикрывать друг друга со спины. Это означает не что иное, как безграничное доверие. А то, что вы при этом абсолютно спокойны, только подтверждает мою теорию. Даже при первом взгляде на этот шедевр чувствуется глубокая дружеская связь между вами. Я бы даже сказала, что он твой брат. Но вы абсолютно разные. Ты свет, а он тень…
Тамир смотрел на меня, как на существо с другой планеты. Удивлённо и, я бы даже сказала, озадаченно.
– Я всегда знал, что Пьер Амонио замечательный художник. Но даже не подозревал, что настолько, – проговорил он. – В последние годы для меня эта картина стала простым напоминанием о прошлом, я даже не пытался рассмотреть её с твоей точки зрения. А ведь на самом деле всё так, как ты говоришь, – он отвернулся от меня и теперь каким-то пустым взглядом взирал на верхушки сосен. В его позе и во взгляде чувствовалось напряжение. Я кожей ощущала, что, по каким-то причинам, Тамир не хочет говорить об этом черноволосом парне. Может, они в ссоре. А может, и что похуже.
– И всё-таки, Тамир, кто это? – настаивала я. Но стоило мне увидеть глаза учителя, полные печали, решила, что лучше мне не знать ответ. И в тот момент, когда я уже собиралась закрыть тему, он заговорил, да только как-то сбивчиво… совсем не так, как говорил обычно.
– Его зовут Эверио, и да, ты права, он мой друг. Мы знакомы больше полутора веков. Он был для меня ближе всех, даже ближе деда, который меня воспитывал, ближе сестры и брата. Иногда мне казалось, что я ему доверяю даже больше, чем самому себе.
– И где сейчас этот Эверио? – мне было до зубного скрежета любопытно, почему Тамир говорит о нём с такой грустью.
– Не могу сказать, – ответил он, слегка пожав плечами. – Я не видел его больше двадцати лет. Знаю только, что он жив, и дело его процветает. И, предупреждая твой следующий вопрос, скажу, что мне бы не хотелось вдаваться в подробности того, почему мы не видимся. Может быть, позже, но не сегодня. Хорошо?
– Как скажешь, – жаль, конечно, но что поделать. Видимо, здесь кроется очень интересная история. Но что могло заставить таких друзей разойтись по разным углам? Точно не простой спор или размолвка, а что-то более серьёзное. Ну, да ладно. Когда-нибудь я это обязательно выясню.
– Завтра возвращается Тарша, – сказал Тамир, уводя меня от предыдущей темы. – Я прошу тебя относиться к ней терпимее. И, пожалуйста, постарайтесь друг друга не поубивать.
– Я думаю, что для меня будет безопаснее, по возможности, вообще не попадаться ей на глаза, – обречённо ответила я.
– Тебе это вряд ли удастся, – усмехнулся учитель и снова перевёл тему. – Сегодня я начну обучать тебя боевым искусствам. Как я уже говорил, это позволит тебе лучше себя контролировать. И, в случае опасности, больше полагаться на физическую силу. Что немаловажно. Энергетическое истощение, как и физическое, требует долгого восстановления. Поэтому тратить свой ресурс нужно бережно и экономно. В книгах, что я тебе дал, описывается огромное количество способов преобразования энергии в различные предметы и вещества. Так вот, если ты всегда будешь использовать преобразование, то за твой резерв можно будет не волноваться, а вот использование чистой энергии может истощить тебя буквально за несколько минут.
– Вот как? – удивлённо ответила я.
– Да, а ещё преобразованная энергия чаще всего имеет различные цвета, так что ты её сможешь видеть.
– А вот это радует!
***
Следующие несколько часов я чувствовала себя мешком с костями, который то и дело швыряли, роняли и перебрасывали через себя. Так Тамир демонстрировал мне основные приёмы защиты и нападения в ближнем бою. Оказалось, что моей физической подготовки явно недостаточно, а уровень реакции почти, как у черепахи.
А после обеда он вообще решил добить меня окончательно, обставив это как попытку научить перемещению различных предметов только при помощи энергии. Это оказалось ещё хуже простых тренировок. Одно дело собрать силу и преобразовать её в сферу, и совсем другое – заставить эту силу воздействовать на предмет. Только на закате у меня получилось поднять небольшой камень. Я так засмотрелась на плоды своих мучений, что случайно уронила его себе на ногу. На этом казусном моменте Тамир решил сжалиться надо мной и отложил дальнейшие занятия на завтра.
Да, никогда я так не выматывалась!
Теперь утренний кросс и упражнения стали казаться сущими пустяками. От тренировок по «телоистязанию», как я окрестила занятия по боевым искусствам, на моём теле каждый день прибавлялось по несколько новых травм. Синяки, ушибы, царапины стали моими обычными спутниками. А от уроков по преобразованию энергии голова каждый вечер гудела и буквально раскалывалась от боли.
Но Тамир уже не раз дал мне понять, что всё это ещё цветочки. И я даже боялась представить, какими будут ягодки.
Вернувшаяся Тарша упорно делала вид, что я пустое место. Она не говорила со мной, не смотрела в мою сторону, одним словом, всячески игнорировала. Меня подобный расклад тоже устраивал. Если она не хочет видеть во мне живого человека, что ж, пусть. Я, в свою очередь, тоже стала делать вид, что она пустое место или предмет мебели. И, по-моему, подобное положение вещей бесило её ещё больше.
Одним словом, в доме воцарился мир, если состояние холодной войны вообще можно назвать миром.
***
Наступил сентябрь.
Нет, дни всё ещё были тёплыми и даже жаркими. Только сегодня вечером небо над городом неожиданно затянуло грозовыми тучами, и разразился ливень. В такую погоду любые тренировки на улице становились настоящей пыткой, и, казалось, что сама природа всё же сжалилась и решила устроить нам свободный вечер.
Тамир сидел в кресле у камина в своём кабинете и, читая какую-то книгу, вертел в руке бокал с коньяком. Я же, развалившись на ковре перед камином, грела в руках бокал вина и смотрела на огонь. На душе было так легко и спокойно, как будто я, наконец, нашла своё место в жизни и сейчас упивалась этим открытием.
Но в реальности всё было далеко не так радужно.
Да… За месяц, проведённый здесь, я стала считать это место своим домом. И это начинало угнетать. Ведь это не моя жизнь! Ведь там, в городе, среди людей, меня ждут родители, любимый человек, работа и, вообще, всё то, чем я жила все свои двадцать два года.
Я очень соскучилась по своим близким. Да и само вынужденное заточение в этой глуши слишком давило на больное, периодически вгоняя в состояние полной апатии. Я могла свободно разгуливать по владениям Тамира, но не имела возможности выйти даже в магазин или просто пройтись по городу, где меня, мягко говоря, ненавидели.
Но этот месяц стал для меня большим прорывом, да и сама я сильно изменилась. Стала сильнее и морально, и физически и, не буду скромничать, энергетически тоже. Теперь я могла не только поднимать и передвигать предметы силой мысли, но и преобразовывать свою энергию в защитные сферы. Они пока получались слабенькими, но крепли с каждым новым уроком.
Тренировки по боевым искусствам тоже принесли немалые результаты. Не скажу, что стала мастером – этого невозможно добиться за месяц – но теперь я тоже могла настучать Тамиру по шее. А тот факт, что после тренировок не только у меня остаются синяки, честно говоря, безумно радовал.
Тарше же, наконец, надоело меня игнорировать, и теперь моя спокойная жизнь стала куда более разнообразной. Поначалу её обидные фразы в мой адрес сильно задевали. Продолжалось это ровно до того момента, пока Тамир не сказал мне, что, если я вдруг обижу его племянницу, он не станет за неё вступаться, и отвечать за свои поступки и слова я буду сама. Тем самым он дал мне добро на перепалки с Таршей. А она как будто только и ждала этого момента.
В этих наших пререканиях мной двигало не желание её оскорбить… Скорее, наоборот, показать, что у меня тоже есть характер и чувство юмора. Нередко случалось, что такое общение заканчивалось общим смехом, но на следующий день всё начиналось снова.
В общем, несмотря на вынужденное заточение, жизнь в доме Тамира была очень и очень интересной. Но теперь, когда приближалось время возвращаться домой, меня начали терзать сомнения.
Нет, я была уверена, что хочу жить нормально, как все! Но всё чаще стало возникать чувство, что не смогу. Мне просто будет не интересно… Хотя, с другой стороны, там, в моей прошлой жизни, остались любимые люди, по которым я соскучилась. Я даже по работе немного скучала и точно знала, что нужно вернуться…
Да только совершенно не представляла, как буду жить, зная, что я не такая, как все. Зная о своих способностях и не имея возможности даже словом о них обмолвиться.
– Ты уже второй час неотрывно смотришь на огонь, тебе не надоело? – послышался голос Тамира за моей спиной.
– Иногда мне кажется, что я могу так сидеть бесконечно долго, – ответила я, отрываясь от грустных размышлений и делая глоток вина. – Знаешь, так хорошо и спокойно, как сейчас, мне давно не было.
– Говоришь, что любишь огонь? – заинтересовано спросил Тамир, присаживаясь напротив меня на ковре.
– Да, а что? – удивилась я.
– Нет, ничего, просто хочу кое-что проверить… Ты позволишь? – в его глазах снова загорелся огонёк то ли азарта, то ли любопытства. Честно говоря, в такие моменты я начинала побаиваться этого сумасшедшего учёного.
– Нет, а это не больно? – поспешила уточнить я. Всё же, некоторые эксперименты Тамира были довольно болезненными.
– Не уверен. Так что, если почувствуешь боль, сразу сообщи. Договорились?
– Да, – после месяца, проведённого с моим учителем, я поняла, что все его заморочки только во благо, и научилась во всём ему верить. Иногда мы, правда, спорили, когда его очередная гениальная идея казалась мне полным абсурдом. Но в ста процентах случаев я сама и оказывалась неправа.
– Расслабься и закрой глаза, постарайся сосредоточиться на огне, – проинструктировал меня учитель. Затем взял мою руку, перевернув ладонью вверх и распрямил пальцы, превращая их в ровную горизонтальную поверхность. Спустя несколько секунд я почувствовала на своей ладони маленький, почти невесомый комочек тепла. Он был таким родным, что мне безумно захотелось рассмотреть это чудо, но открыть глаза я всё же не решилась.
– Тебе не больно? – озадаченным голосом спросил Тамир.
– Нет, я чувствую только тепло.
– Тогда попробуй сейчас воссоздать на второй ладони то же самое, что держишь сейчас в правой руке.
– Но я даже не знаю, что это! – сидеть так, с закрытыми глазами, и держать в руке нечто неизвестное было как-то неуютно.
– Тебе и не нужно знать. Просто попробуй…
Сосредоточившись на своих ощущениях, я представила на второй ладони нечто подобное, и через пару минут почувствовала знакомое тепло.
– Но этого не может быть, – услышала удивлённый голос Тамира. – А теперь, Тиа, я скажу тебе, что ты сейчас держишь в своих руках огонь.
– Серьёзно? – усмехнулась я, нисколько в это не веря.
– Посмотри сама, – голосом опытного исследователя проговорил учитель.
Я открыла глаза и потеряла дар речи.
На моих раскрытых ладонях играли и переливались два огненных шарика. Такие яркие и родные, они как будто были частью меня самой. Больше машинально, чем осознано, я соединила ладони, переложив огоньки в одну руку. От этого движения они слились в один шар, побольше.
– Красота… – сказала я, катая его по ладони. – Тамир, ты не говорил, что я могу зажигать огонь.
– Я и сам не знал, – потрясенно отозвался мой друг. – Знаешь, даже среди моей расы подобное явление – большая редкость. Это означает, что ты можешь преобразовывать энергию пламени, а так же впитывать её. Если это действительно так, то тебе придется задержаться здесь ещё немного. Пока не научишься справляться со вновь обретённым даром.
– И как надолго? – бесцветным голосом поинтересовалась я.
– Не могу сказать точно… От недели до месяца. Твою фирму я беру на себя, а родителям скажешь, что командировка затягивается по независящим от тебя причинам.
Я устало опустила голову на колени. Ненавижу, когда всё получается не так, как планировалось! Все последние несколько дней я думала, как отнесутся к моему возвращению друзья и родные, как примут? Рисовала в своём воображении их реакцию. А теперь что? Придётся отложить всё это на неопределённый срок и опять продолжить врать? О, как я ненавижу ложь!
На последней мысли огненный шарик, который я всё ещё держала на ладони, вырос в несколько раз и стал гораздо ощутимее. И не до конца осознавая, что делаю, я испуганно отбросила его в камин…
Послышался громкий хлопок, больше похожий на взрыв, и меня ослепила яркая вспышка.
Комната покачнулась и быстро затянулась серым дымом…
– Тиа! – раздался вопль Тамира, но я уже не могла ему ответить. Лёгкие жгло, а сознание медленно погружалось в какой-то плотный тягучий мрак.
Потом я почувствовала, что меня куда-то несут. Дышать в таком дыму было невозможно, но я то и дело пыталась откашляться и открыть глаза, пусть и безрезультатно. Боли не ощущала… Наверное, мне опять повезло, потому что вместе с первым нормальным вдохом пришла темнота.
***
Пробуждение было неприятным! Я чувствовала сковывающий холод, с волос на лицо капала вода, одежда неприятно липла к телу. Где-то слышались знакомые голоса. Но это было так несоизмеримо далеко, что я не различала слов. Глаза открыть сил почти не было. Только благодаря неимоверному усилию воли мне это удалось. Но… лучше бы я этого не делала.
Я сидела в ванной под холодным… нет, скорее, под ледяным душем, а передо мной стояли Тарша и Тамир. И если на лице моего друга читалось облегчение пополам с обидой, то в глазах его племянницы отражалась только неприкрытая злость.
– Очнулась твоя Тиа! – грубо высказала она, глядя на меня с ненавистью. – Я же говорила, что мои методы подействуют эффективнее.
– Тамир, – хрипло выговорила я, протягивая к нему руки. – Помоги мне…
Последнее слово далось нелегко, и я закашлялась. Переглянувшись с племянницей и взглядом указав ей на дверь, Тамир подхватил меня на руки и понёс в комнату.
– Снимай мокрые вещи и залезай под одеяло, – скомандовал он, опуская моё неподвижное тело на кровать. – Я вернусь через пару минут. И не вздумай засыпать, не то нам опять придётся прибегать к водным процедурам.
В его словах была явная злость. Мне раньше никогда не приходилось видеть Тамира таким.
И тут я вспомнила, что натворила – ведь взрыв в кабинете был делом моих рук.
О, ужас!
Теперь понимаю раздражение учителя. Он мучился со мной весь месяц, а я не только показала, что не могу контролировать себя и выбросы энергии, но и разнесла его кабинет…на мелкие камушки. Надеюсь, дом пострадал не очень сильно.
Тамир вернулся с кружкой чего-то горячего и отвратительно пахнущего. К этому моменту я уже переоделась и теперь сидела на кровати, высушивая волосы полотенцем. Каждое движение давалось с огромным трудом. Было чувство, что меня сначала выстирали в стиральной машине, а потом вообще пропустили через центрифугу.
– Выпей это, – он протянул мне чашку. Я предпочла подчиниться, хотя сейчас даже такой лёгкий предмет казался неестественно тяжёлым. Напиток оказался сладковатым, но то и дело пытался сработать рвотный рефлекс… Когда я сделала последний глоток и вернула кружку Тамиру, он молча поставил её на стол и присел на край кровати.
– Прости… – только и могла сказать я, стараясь не смотреть в его сторону. – Как только встану на ноги, сразу займусь восстановлением твоего кабинета.
– Тиа! Какой кабинет?! Что ты говоришь?! Ты едва не погибла по собственной глупости! Твой энергетический фон на нуле! Надышалась дымом так, что почти сутки мы не могли привести тебя в сознание! А ты говоришь о кабинете? – Тамир кричал… За всё то время, что я его знаю, он вообще впервые повысил на меня голос! Значит, всё на самом деле серьёзно.
Сжавшись в комок, я подтянула колени к груди и обхватила их руками. На глаза сами собой навернулись слёзы. Но мой друг то ли не видел этого, то ли решил сделать вид, что не замечает.
– В этом есть и моя вина, но я даже не подозревал, что твоя внутренняя энергия в сочетании с огнём даст такую сильную реакцию, – теперь он говорил спокойнее. – И никак не думал, что моя просьба задержаться ещё на месяц вызовет у тебя столько эмоций. Тиана, я прекрасно понимаю, что тебе здесь одиноко, знаю, что не могу заменить тебе всех, кого ты оставила из-за меня. И, поверь, от осознания этого мне становится ещё хуже. Но после того, что случилось, тебе придётся задержаться. Иначе последствия могут быть куда более плачевными, – он помолчал немного, видимо, стараясь успокоиться. – Завтра я уеду, но постараюсь вернуться как можно скорее. У меня нет книг с информацией о том, как преобразовывать и сдерживать энергию огня. Но я знаю, где их можно найти. И для этого мне придётся оставить тебя здесь с Таршей. Она пообещала, что будет паинькой, и ты тоже постарайся её не провоцировать. Максимум через неделю я вернусь.
– Ты не злишься на меня? – тихо спросила я, поднимая взгляд на Тамира. В его светло-зелёных глазах не было ненависти. Одно лишь сожаление и забота.
– Нет, глупышка, – проговорил он, грустно улыбаясь. – Я так испугался за тебя, что вся возможная злость просто испарилась. – Он потрепал меня по голове, как любил делать, когда у меня получалось идеально выполнять его задания.
– Спасибо тебе… – прошептала я в ответ.
Тамир встал и направился к выходу.
– Кстати, о кабинете, – он остановился возле самой двери и обернулся ко мне. – В ближайшие дни тебе нельзя практиковаться с энергией. Так что, пока меня не будет, можешь попробовать устранить последствия своей вспышки. А теперь спи, – он улыбнулся мне моей любимой лукавой улыбкой и вышел, закрыв за собой дверь.
Мыслей в голове не было совсем, хотя ситуацию определённо нужно было обдумать. Но, решив вернуться к этому завтра, я лёгким сердцем отдала себя в объятия сна.
