Дмитрий Лим "Рожденный, чтобы жечь!"

Попытки как-либо напоить младенца не увенчались успехом. Воду он наотрез отказывался пить, так что юношу посетила одна гениальная мысль.

В общем, отнести этого орущего товарища домой. Там сдать сестре, она у него девка умная, подскажет что и как. Ну а Боря спокойно ляжет спать. Тем более, что организм уже требовал этого.

Пятница, ведь, заканчивается, значит, завтра не на учёбу, а опять на подработку. Только с самого утра. Не выспишься – жопа жопная.

Подхватив корзину с младенцем, Борис направился к выходу из отдела. Дежурный, проводив его взглядом, лишь хмыкнул. Проигнорировав уход столь странной компании.

На улице дышалось легче, но странное чувство дискомфорта не покидало Борю. Каждый шаг от здания полиции давался ему с трудом, будто здравый смысл тянул его назад.

Но он упорно продолжал двигаться, мысленно представляя мягкую подушку и тишину своей комнаты.

Добравшись до автобусной остановки, Борис почувствовал, как пот проступает на лбу. Младенец в корзине затих, уставившись на него огромными голубыми глазами.

В них, казалось, плескалось вселенское непонимание и тихий укор. Борис отвернулся, не желая смотреть на появившуюся обузу.

Забравшись внутрь, Борис опустился на сиденье у окна, поставив корзину рядом с собой. Младенец тут же оживился, забарабанив крошечными кулачками по стенке корзины. Борис вздохнул. Эта поездка обещала быть долгой и нервной.

До дома он добрался через полчаса. Как назло, под конец этой поездки карапуз разорался так, словно его собаки грызли. Это сильно раздражало.

Немногочисленные пассажиры смотрели на Борю с укором. И это тоже напрягало:

– Что пялитесь? Не хотите себе это орущее радио забрать?

Разумеется, желающих не было. Зато было много вопросов у людей, которые ехали рядом. Боря слышал перешёптывания, мол, он хреновый отец. Слишком молодой. Да и вообще, на таких надо в органы опеки жаловаться!

Дверь в квартиру открыла заспанная сестра, Наташка. Увидев Борю с корзиной, она удивлённо спросила:

– Ты чего так поздно?

В тот же миг из корзинки послышалось:

– УГУК!

Зеленоглазая четырнадцатилетняя девочка округлила глаза так, словно была героиней японского мультика. Медленно переводя взгляд с Бори на корзинку, она еле слышно протянула:

– Это ещё что такое?

Борис, недолго думая, ввалился в квартиру, чуть не сбив сестру с ног:

– Потом объясню! – выпалил он, ставя корзину на пол в прихожей. – Главное, помоги! Он орет как резаный!

Наташа, все еще пребывая в состоянии шока, осторожно заглянула в корзину. Увидев малыша, она растерянно захлопала глазами:

– Боря, ты… ты где его нагулял?

– В парке! – отрезал парень.

Наташка фыркнула, но, видимо, решила отложить допрос до лучших времен.

Она присела на корточки рядом с корзиной и принялась разглядывать младенца. Малыш, в свою очередь, уставился на нее своими огромными голубыми глазами и, к удивлению Бори, затих.

– Симпатичный, – констатировала Наташка. – Агукает что-то. И чего кричишь, красвец? Хочешь есть? Или памперс полный?

Борис закатил глаза. Он понятия не имел, что делать с младенцами.

В его представлении они только ели, спали и орали. А тут еще какие-то памперсы! Откуда их брать?

– Понятия не имею, – честно признался Борис. – Чё он хочет – не знаю. Воду не пьет.

Наташка вздохнула:

– Так, ладно, сейчас разберемся. Ты хоть покормил его? – спросила она, поднимаясь на ноги. – Где у тебя детское питание? Или ты ему прямо котлету собрался скормить? Хотя… если ты младенцу воду предлагал…

– Нет у меня никакого детского питания! – огрызнулся он. – Я ж говорю, я его нашел! Откуда мне знать, что этим спиногрызам надо?

Наташка закатила глаза:

– Ладно, – сказала она. – Присмотри за ним, а я пока схожу в магазин. За смесью и памперсами.

Борису идея сестры пришлась не по душе. Район у них не самый спокойный. А если говорить откровенно, то самый неспокойный во всем городе. Так было всегда. Именно поэтому он начал так рано драться…

А учитывая её характер и любовь к заумным фразочкам… она ж молчать не станет, если кто-то пристанет. А во дворе не любят умников. Особенно такие же малолетки, как и она сама.

– Сам пойду, – лениво протянул Боря. – Знаешь ведь, район у нас так себе. Вечером то драки, то пьяницы пристают.

Только вот тут встала кое-какая дилемма. Ему не хотелось брать с собой малыша. Вообще не хотелось.

Однако стоило парнишке закрыть за собой дверь, да выйти на улицу, как вернулась головная боль. Далее было понятно, что произошло бы дальше.

Скрипя зубами от неприятных позывов, юноша рванул к подъезду. Рывками преодолел лестницу, поднявшись на третий этаж, а затем…

– Борь, ты зачем с собой ребёнка взял?

***

Значит, моего спасителя-мучителя зовут Борис?

Я смотрел на этого запыхавшегося дядю с чувством неудовлетворения. Видя его побледневшее лицо, понимал, по какой причине он решил взять меня с собой.

Он отдалился от меня и тут же почувствовал себя плохо.

Да и мне, если честно, стало как-то не по себе. Ещё в участке, когда он отошёл от меня, мне стало одиноко. А когда Боря выбежал и захлопнул за собой дверь, мне стало… так плохо. Пучить начало…

Да что же это творится-то такое? Почему мне нельзя остаться с этой разумной девочкой? Видно же, что она разбирается в детях в десятки раз лучше, чем он!

– Что случилось? – девушка выглядела озадаченной. – Ты чего такой бледный? Плохо себя чувствуешь?

Борис, стараясь отдышаться, прохрипел:

– Не могу… не могу от него… отойти. Голова начинает болеть.

Я не услышал, что ему ответила сестра, потому что уже погрузился в свои мысли, но видимо она посчитала это какой-то шуткой.

Почему я переродился именно там? Именно в том месте и в то время? Без родителей и тех, кто сможет нормально обо мне позаботиться? Он ведь даже не знает, чем меня кормить можно! Да блин, он даже не знает, что детей в принципе нужно кормить!

– …кажется, – донесся до меня голос парня. – Я просто устал. Но поверь, Ната, будет лучше, если я возьму его с собой!

Не-не-не! – мне не понравилась идея Бориса. – Плохая идея! Пускай мне будет грустно, но оставь меня с этой девочкой! Пускай дальше пучит!

Вместо тех слов, которые я хотел сказать, вырвалось очередное всхлипывание:

– Агу-а. Агу-а!

– Во, видишь, – заулыбался Борис. – Не хочет без меня оставаться!

Чего? Ты чего там себе придумал?! Давай без этого! Оставь меня!

Но вслух что-либо говорить не имело никакого смысла. И это вышло мне боком.

Борис и Наташа решили, что я успокоился в его присутствии.

Хотя с другой стороны, когда он вернулся, мне действительно стало легче. Только вот разумом я понимаю, что с ним куда опаснее… С ним меня ждут ненужные передряги. Ну какой из него родитель?!

Да уж… короче придется как-то самому вертеться, чтобы выжить и развиться. А это мне просто необходимо. Причем чем быстрее, тем лучше! Почему-то, где-то глубоко внутри, я чувствовал, что мне стоит поторопиться. Иначе… иначе я могу опоздать. Только вот я не знал куда именно…

***

Скривившись от безысходности, Боря подхватил корзину. Младенец тут же умолк, уставившись на него своими немигающими глазами. Наташка, проводив брата взглядом, вздохнула:

– Ладно, иди. Только смотри у меня! Чтобы вернулся с памперсами и смесью, понял? И чтоб с дитём не ходил по злачным местам!

Борис пробурчал что-то невнятное и вышел из квартиры, чувствуя себя по-идиотски. Да к тому же, устало.

Завтра с утра ему нужно быть на стройке. И если он не сможет нормально выспаться, быть беде.

Магазин, к счастью, оказался недалеко. Пока Боря ходил вдоль полок с детским питанием, выбирая хоть что-то, что казалось ему съедобным, малыш в корзине вел себя на удивление тихо.

Лишь изредка попискивал, напоминая о своем присутствии. На кассе продавщица, умиленно взглянув на Борю с корзиной, спросила:

– Первый ребенок?

Борис с лицом-кирпичом парировал:

– Подбросили. Сволочи.

Продавщица улыбнулась, словно зная правду, и… залипла в продуктовую корзинку. Выбранные Борисом товары оказались не теми, которые были нужны.

Памперсы для стариков, тушёнка, детское питание от шести плюс месяцев. В общем, набрал полную ерунду.

Борис вздохнул. Эта ситуация начинала его раздражать. Мало того, что он влип в историю с этим младенцем, так еще и приходится выслушивать умильные комментарии незнакомых людей.

– А что ж вы хотели? – протянула продавщица, перестав рассматривать товары. – Дети – это счастье! Просто у вас еще опыта мало. Вот подрастет немного, сами нарадоваться не сможете. Поверьте мне.

Боря лишь хмыкнул в ответ. Он слабо представлял себе, как сможет радоваться орущему младенцу, требующему постоянного внимания. И зачем ему вообще это счастье, если честно.

Пришлось задержаться. Продавщица помогла выбрать нужный товар и, все с тем же умилением, пробила чек.

Вернувшись домой, Борис первым делом вывалил все покупки на стол.

Наташка, увидев гору упаковок, присвистнула:

– Ну ты и разорился! – констатировала она, принимаясь разбирать покупки. – Ладно, хоть что-то нормальное купил.

– Не хочется снова туда возвращаться. Вот и набрал сразу.

Боря плюхнулся на стул, чувствуя себя выжатым как лимон. Младенец в корзине тем временем начал проявлять признаки беспокойства. Он ворочался, хныкал и издавал странные булькающие звуки.

– Кормить пора, – заключила Наташка, замешивая смесь в бутылочке. – Сейчас я его успокою. А ты пока хоть чай себе сделай.

Боря молча наблюдал, как сестра ловко управляется с младенцем. Она держала его на руках, нежно покачивала и что-то тихонько напевала.

Малыш, казалось, чувствовал себя в ее руках комфортно. Он жадно присосался к бутылочке и вскоре уснул, блаженно посапывая.

– Наконец-то замолк, – ухмыльнулся парень. – Я уж думал, так будет всегда…

***

БОЖЕ, КАК ЖЕ ЧЕШЕТСЯ ЖОПА!

Я проснулся от зуда в пятой точке. Это… было неприятно. Как и тот факт, что я не мог даже перевернуться. Попа вспрела. Я вспотел. Спина затекла.

Тяжело быть карапузом.

Боря сидел за столом в своей спальне и смотрел в одну точку. Наверное, думал о чем-то своем. А может, и вовсе ни о чем не думал. Ну да… на него это похоже. Ни о чем не думать, казалось его призванием…

Я же, тем временем, продолжал страдать от зуда. Хотелось почесать, но как это сделать с таким бесполезным телом? Эх, вот бы мне сейчас повзрослеть!

Но вместо взросления была суровая реальность: жесткая корзинка и раздражающий зуд. Я попытался извернуться, чтобы хоть как-то унять мучения, но все было тщетно.

Вскрикнув, я привлек внимание Бори. Он взглянул на меня сонными глазами и, нахмурившись, пробурчал:

– Чё тебе опять не нравится? Только ведь покормили.

Ага, покормили! А помыть, почесать? Дядь, тебе бы книжки почитать, по уходу за младенцами! А ещё лучше – найти моих настоящих родителей! Видимо… местных.

Я задергал ножками, надеясь, что он поймет мой намек на помыть и почесать. Но, для него это оказалось слишком сложно.

Боря лишь пожал плечам, залипнув в одну точку и начал закрывать глаза. Тогда я решил действовать радикально.