– Хм. А ты не говорил, что у тебя есть сын, – произносит задумчиво и мне кажется, у меня сердце останавливается.
Глава 24. Дмитрий
Ничего не отвечаю. Смотрю на него хмуро исподлобья.
– Надо же как постарался! – усмехается Игорь. – Вылитая копия!
Перегибаюсь через стол и буквально вырываю у него из рук фотографию. Впиваюсь в неё взглядом. Похож?
Опять смотрю на эти серьёзные не по возрасту глаза. И снова чувствую непонятную теплоту в груди. Словно родное что-то увидел. Что-то, что круто изменит мою жизнь! Уверен в этом.
Если это мой сын…
– А кто мать? – опять слышу Игоря. – И главное – не рассказывал! Чего скрывал-то?
– Да я сам не знал, – бурчу.
Быстро осматриваю стол и ставлю фотографию пацана перед монитором.
– Дела… – удивляется Игорь.
– Может, и не мой, – хмурюсь и кошусь на фото.
– ДНК тебе в помощь, – подмигивает Игорь. – Но вообще… я не знаю, как ты можешь сомневаться… пацан – твоя копия! Ты! Только маленький! – смеётся.
ДНК…
– Игорь, извини, мы можем перенести обсуждение? – вскидываю взгляд на приятеля и опять беру фотографию мальчишки.
– Как скажешь, – пожимает он плечами. – Время есть.
– Тогда давай потом, окей? У меня… дело срочное, – хмурюсь.
– Понял.
Он встаёт и мы пожимаем друг другу руки.
– Познакомишь? – весело подмигивает Игорь, прощаясь.
– С кем? – хмуро смотрю на него.
– С матерью сына. Ну, и с сыном!
– Да погоди ты! – бурчу недовольно. – Дай самому привыкнуть.
– Понимаю! – смеётся он и уходит.
А я продолжаю смотреть на фотографию малыша. Невольно перевожу взгляд на своё отражение в мониторе.
Горячий ком подступает к горлу, блокируя кислород. Сам не понимаю, что это? Какое-то новое, ранее незнакомое чувство замещает собой пустоту всех этих лет. И его так много, что оно вытесняет все обиды.
Если это мой сын… быстро просматриваю бумаги. Даниил. Даня.
Если? А если нет?
Я пока не понимаю, что чувствую. Я не задумывался никогда о ребенке. Но этот маленький серьёзный человечек с фотографии… он же есть! Он где-то рядом. Рядом, но не вместе со мной…
Первое, что хочется сделать, – убедиться. Поэтому набираю Асю. Без надежды, что ответит. Если не ответит, сам поеду.
Два гудка и я слышу её голос. Вслушиваюсь в мягкий тембр.
– Ася, это я, – говорю, наконец.
– Зачем ты звонишь? – и сейчас в этом вопросе нет недовольства. Скорее, испуг.
Она чувствует! Догадывается! Конечно, она же умная девочка. Понимает, что я всё равно узнаю…
– Почему ты не сказала мне? – выдыхаю, чтобы скрыть дрожь в голосе.
Молчит. И даже в этом молчании я всё слышу. Оно красноречивее любых слов.
Мы взрослые люди и ходить вокруг да около нет смысла. И она, и я понимаем всё.
– Почему, Ася? – повторяю я, почувствовав уверенность. – За что?
– Это ничего не изменило бы…– слабо произносит она.
Зажмуриваюсь.
Мы молчим. Молчим долго. И эта тишина между нами буквально кричит о всём том, что происходит сейчас у меня в груди. Впрочем, уверен, что у Аси тоже. Я по её дыханию это слышу. Волнение, страх от осознания, что теперь знаю, неизвестность… Это всё в этой тишине…
Наверное, я должен ненавидеть её за это. За то, что скрыла. Не рассказала. Должен ненавидеть… Но вместо этого чувства я испытываю нечто такое, что заставляет с трудом сдерживать слёзы. Быть сильнее нахлынувших эмоций. Потому что я нужен ей. И ему нужен.
– Я хочу увидеть тебя, – почти шепчу. – Вас, – поправляю тут же.
Да. Теперь есть не только Ася. Теперь есть «они». Кто они для меня? Кем станут? От меня зависит. Только от меня.
Я готов отстаивать своё право быть отцом. Готов спорить с Асей и убеждать её. Если она скажет «нет»… свое обычное «нет».
Но она опять ломает мои ожидания.
Потому что вместо тысячи слов упрёков и обвинений я слышу короткое:
– Приезжай.
И я выдыхаю облегченно. Отпускаю напряжение последних минут. Губы расплываются в тёплой улыбке.
– Ася… – шепчу горячо.
Так много хочу сказать ей, но не по телефону! Глаза хочу её видеть!
– Я сейчас приеду, – говорю коротко и встаю с кресла.
Глава 25. Дмитрий
Сажусь в машину, вставляю брелок и замираю на этом. Надо успокоиться. Не хочу пугать Асю и сына.
Сына…
Что чувствую, вспоминая серьёзное лицо пацана на фотке? Наверное, должен что-то отцовское почувствовать? Но пока в груди смесь раздражения, напряжения и разочарования.
Ему уже четыре года. И эти четыре года мимо меня прошли. Уже прошли. Их не вернуть. Что я скажу ему? Как он отреагирует? Большой ведь уже. Что ему Ася про папу рассказывала?
Столько вопросов! И ни одного ответа…
Сижу и смотрю в лобовое стекло. Чувствую, как напряжена каждая чертова мышца на моём теле. Каждую жилу чувствую.
Я вымотан за эти дни и полон сил одновременно. Осознание, что нас с Асей связывает нечто большее, чем просто отношения, даёт уверенность.
Теперь я знаю, за что готов бороться. Теперь мне нужна не только Ася.
Зажмуриваюсь и мысленно считаю до десяти. Открываю глаза и завожу машину. И почти трогаюсь, когда раздаётся звонок телефона.
Не хочу отвечать. Но это звонит отец. Поэтому принимаю звонок.
– Дмитрий, срочно приезжай в клинику! – голос отца взволнован.
– Что случилось? С мамой что-то? – спрашиваю я.
– Аля, – тяжело выдыхает отец.
Неприятно морщусь, вспоминая, что есть ещё Аля. Хотя почему «есть»? Мы же всё решили…
– Пап, я потом приеду, – говорю, выруливая с парковки. – У меня важная встреча.
– Дим, – пауза. – Аля ребенка потеряла.
Молчу.
Получается, отец уже знает. Аля потеряла ребенка…
Громко выдыхаю и сворачиваю на обочину.
– Дим, приезжай, – просит отец. – Она плачет. Ей очень плохо. Просила тебе позвонить. Дмитрий, ты нужен ей сейчас…
Я сжимаю губы, слушая, как безапелляционно бьётся сердце в рёбра. Словно понимает, что загнано в ловушку и ищет выход. А вместо него получает дрянное предчувствие, что всё будет не так, как я себе уже нарисовал.
– Дима, ты слышишь? Приезжай. Але плохо… что же ты не сказал нам с матерью, что у нас мог бы быть внук? – горечь в его голосе разрывает меня.
– Хорошо, еду, – отвечаю, чувствуя, как сердце сейчас разочарованно стучит в грудной клетке. Словно пытается остановить меня. Сказать, что не то это! Не так должно быть!
Ася и сын.
Но с ними всё в порядке. А Аля… я не могу так поступить с ней. Не могу… это ведь был мой ребенок… отец прав.
У входа в клинику я вижу отца.
– Почему мне сразу не позвонили? – спрашиваю у него. – Почему ты узнал первым?
– До тебя не смогли дозвониться и Аля попросила позвонить мне. Дим, как же так?
Смотрю ему в глаза и вижу слёзы.
Я не знаю, что ему сказать. Про Асю и сына не хочу сейчас рассказывать. Не хочу, чтобы эта новость была связана со слезами.
Потом я иду к Але. Она сидит на кровати и плачет.
– Димочка! – восклицает, заметив меня. – Спасибо, что приехал, Димочка. Прости меня…
– За что? – не понимаю я.
– Что не уберегла твоего ребенка! – и всхлипывает, закрыв лицо руками.
Я подхожу к ней и обнимаю. Она отвечает, прижимаясь ко мне.
В этот момент в палату входит врач. Строго смотрю на него.
Он в ответ лишь разводит руками.
– Димочка, забери меня домой, – просит, всхлипывая, Аля.
– Но… – начинаю я.
– Да, – обрывает меня врач, – я поэтому и зашёл. Але будет лучше в родной обстановке, с любимым мужем. В принципе, угрозы здоровью нет. Ей только нужна моральная поддержка. С такой потерей справиться можно только в кругу близких и любимых людей.
Какого чёрта?!
– Если бы не авария, у нас был бы малыш, – плачет Аля. – Если бы я не побежала тогда… когда ты сказал… – и утыкается мне в грудь лицом.
И я чувствую укор в её словах. Стискиваю зубы.
Врач незаметно для Али показывает мне выйти за дверь. Отпускаю Алю и выхожу.
– Что случилось? Почему ребенка не стало? – спрашиваю у врача за дверями палаты.
– Я не давал вам гарантий, – отвечает он. – Авария спровоцировала отторжение. Вам сейчас надо не об этом думать, а сосредоточиться на эмоциональном состоянии вашей жены. Она очень слаба. Как бы она что ни сделала с собой. Ей сейчас нужны теплота и любовь. Поэтому я и отпускаю её. Потеря ребенка очень сильно подкосила её…
Он говорит еще что-то. Подходит отец и они вдвоём уже что-то обсуждают. А я стою и понимаю, что сердце не обмануло. Предчувствие…
