А он? Он сидит в своей клетке и смеётся. Потому что я ошибся. Потому что я думал, что держу его за сердце.
А у него… У него, возможно, никогда и не было сердца.
Или оно давно перестало биться – ещё до того, как я вошёл в это тело.
Я смотрел на огонь. И впервые за все эти месяцы пути к мести почувствовал не сладость.
Я чувствовал горькую пустоту в душе.
Но в теле… В теле было желание – тёмное, непонятное, опасное, жестокое – вернуться в холл. Подойти к ней, заставить встать и посмотреть ей в глаза. Услышать её голос. Вдохнуть запах чайной розы. Узнать движением пальцев, как она умеет стонать, узнать, чем пахнет ее кожа, какая она на вкус…
Я впервые за долгое время почувствовал не ярость.
А одиночество.
Огромное, бездонное, как небо над полем боя после того, как унесли тела.
Впервые за все время в теле генерала я не знал, что делать с этой чужой жизнью. Но единственное я знал точно. Назад дороги нет.
И от этой мысли мне стало страшно. Страшнее, чем от смерти Мерайи. Страшнее, чем от самой мести.
Потому что месть я понимал. Она была простой. Ты отнял у меня. Я отниму у тебя. Ты заставил меня страдать. И я заставлю тебя страдать.
А это… Это было что-то новое. Что-то опасное.
Что-то, что могло убить меня быстрее, чем я осознаю, что со мной.
Глава 10. Дракон
“Братик, там пришли военные… Чужие…”
Я помнил каждое слово. Как Мерайа обернулась, посмотрела на меня янтарными глазами, в которых застыли страх и предчувствие.
Как ее голос понизился до шёпота.
Она встала за спинку моего кресла, и в зеркале мы отразились вдвоём: два призрака древнего рода, два осколка пепла от костра, что некогда сжёг Империю.
Наши предки бежали с золотых улиц в пепелище унылой, как череда дней в заточении, Арузы, спасая то, что имперцы объявили запретным: дар, способный сбрасывать драконов с небес.
Я вспомнил, как сестрёнка сидела на моих коленях, и мы листали старинную книгу.
Ей было шесть. Мне – двадцать шесть. Её пальцы – тонкие, детские, с заусенцами от первых неумелых заклинаний – задерживались на гравюрах с драконами.
«Расскажи, почему мы бежали из Империи?» – шептала она, а я водил пальцем по строкам, чувствуя, как под кожей пульсирует древняя магия предков.
“Наши предки – единственные, кто мог сбрасывать драконов с небес. И однажды была война. Драконы пришли с севера и решили захватить власть. Мы сражались, скидывали этих тварей с небес. А потом… потом нас предали. Когда король заключил с драконами мир, выдав замуж свою дочь за одного из них. Они перестали быть врагами. И стали лучшими друзьями!” – с горечью рассказывал я.
Маленькая Мерайа вздыхала. Ей нравились драконы. И она это не скрывала.
«Нашим предкам тоже нравились драконы. Но только мёртвые, – усмехался я. – И после этого позорного мира мы, единственные защитники людей, вынуждены были бежать в Арузу… Где нет драконов! Зато есть специи, идиоты, снобы, неучи и много других прекрасных людей…».
Мерайа мечтала увидеть настоящего дракона. И увидела.
Она дрожала за моим креслом, когда в доме раздавались тяжёлые шаги генерала – дракона.
– Нам нужен Улис Гесперис! – прогремел голос снизу. – Нам сказали, что здесь живёт чародей! Где он?! Он нам нужен!
Мерайа вздрогнула. Её ладонь легла мне на плечо – лёгкая, нервная.
– Всё будет хорошо, – сказал я. И сам поверил в эти слова. Глупец.
Дверь распахнулась. На пороге стоял он. Генерал Альсар Халорн. В чёрном мундире, пропахшем дымом и чужой кровью.
За его спиной – тени в доспехах, лица скрыты под шлемами.
Он вошёл, не спрашивая разрешения, и в этом движении было всё: власть, презрение, уверенность в том, что этот дом уже его.
– Встал! – приказал дракон, глядя на меня.
Я усмехнулся. Мой взгляд скользнул по трости у подлокотника, по ноге, которую я не мог согнуть – там, где осколки магического кристалла вросли в плоть пять лет назад.
– Братик не может… У него в ноге осколки магии! – вырвалось у Мерайи. Её голос дрогнул от упрёка.
Генерал даже не повернул головы в её сторону.
– Тогда слушай сюда, Гесперис. Мне нужно двести зелий заживления. Одно слово возражений – и твоё поместье обратится в пепел. Вместе с тобой.
– Когда? – спокойно спросил я, глядя на дракона и на молчаливые в своей угрозе тени за его спиной.
“Вот дракон, сестра… Вот он… Такие они все… Огромные. Красивые. Слепые к чужой боли. Именно с такими драконами сражались наши предки… Согласись, что на картинках они намного лучше… А дохлые так вообще прекрасны!”, – пронеслось в голове тогда.
– Завтра в полдень! Мы стоим здесь рядом. Лагерем. – резко произнёс генерал, глядя на старинные часы. – Нам срочно нужны эти зелья. Скоро будет серьёзный бой.
В памяти промелькнули старинные картинки, как мои предки силой магии скидывали с небес драконов. Словно кто-то пролистал книгу перед глазами. Худощавый молодой колдун пьёт драконью кровь из кубка и с жёсткой и насмешливой улыбкой роняет огромного дракона вниз прямо посреди битвы.
От этого кровь в жилах потекла быстрее. Сердце стало биться чаще. Словно в ней зашептались предки. Те, которые помнили хруст драконьей чешуи о скалы.
– Я сделаю, – спокойно произнёс я, глядя на дракона, стоявшего передо мной. – Можете уходить.
– Нет, ты не просто сделаешь! – произнёс генерал.
Он улыбнулся. Не губами. Глазами. И в этот миг двое солдат схватили Мерайю. Её крик застрял в горле – короткий, сдавленный, как хруст ветки под сапогом.
Магия вспыхнула в моей ладони – синяя, ледяная, готовая обратить их в пепел.
– Одно движение – и твоя сестра будет мертва, – улыбнулся генерал.
– Если она умрёт, я ударю палец о палец только для того, чтобы уничтожить вас, – произнёс я.
– Но заметь, Гесперис, она пока жива… И её жизнь в моих руках. Так что давай ты сделаешь то, о чём мы договаривались, и мы разойдёмся с миром.
Тварь. Крылатый змей. Кулаки сами сжались. Ты не знаешь, с кем ты связался. Вряд ли ты помнишь про то, как мои предки швыряли вниз твоих. Он прав. Я задену сестру. Комната слишком маленькая…
– Это – наша гарантия того, что ты не отравишь и не добавишь ничего лишнего… Поэтому твоя сестричка пойдёт с нами. Принесёшь зелья – получишь её обратно, – холодно произнёс дракон.
Глава 11. Дракон
Он ушёл. Забрав с собой свет из комнаты. Забрав её дыхание, которое грело мое сердце много лет. Забрал ее руку, которая касалась моего плеча.
– Готовьте лабораторию! – приказал я, вставая, с трудом опираясь на трость. Осколки в ноге зашевелились, причиняя боль на каждом шагу.
Хочет зелья? Получит. Он мог бы просто попросить. Я так же, как и он, ненавижу Арузу.
Я работал всю ночь. К утру я едва мог опираться на ногу.
Каждое движение отдавалось болью в ноге – осколки впивались глубже, будто напоминая: ты калека.
Ты бессилен. Но я мешал травы, сепарировал лунную воду, вплетал в зелья нити собственной крови – ту самую древнюю, что помнила вкус драконьей плоти.
В одиннадцать двадцать три я поставил последнюю бутылочку в ящик.
Дальше память меня бросила в лагерь. Соседнее поместье было частично разрушено. Теперь там располагался временный штаб.
Вокруг него стояли шатры, горели костры и кучковались вояки.
Но я не жалел. Я не водил дружбу с соседями. Они нас тоже недолюбливали, припоминая наше имперское происхождение. А еще они должны были нам деньги. И не отдавали уже лет шесть.
– Я привёз всё, что вы просили, – сказал я, глядя, как маги перебирают бутылочки. Их пальцы скользили по стеклу – осторожно, профессионально, со знанием дела.
Мой взгляд упёрся в генерала. Он сидел за чужим столом, грелся у чужого камина, разглядывал карты местности под взглядами чужих предков на стенах. Его вертикальные зрачки уставились на меня – без интереса. Без жалости. Как на муху у окна.
– Всё в порядке, господин генерал, – доложили маги. – Ровно двести. Без примесей. Мы проверили.
Я ждал. Сердце колотилось не от страха. От надежды. Глупой, детской надежды, что дверь откроется – и она войдёт. С растрёпанными волосами, с улыбкой, с жалобой: «Братик, они не давали мне поесть!»
Дверь открылась.
Её бросили мне под ноги.
Платье разорвано в клочья. На бедре – синяк, похожий на отпечаток сапога. На губах – спекшаяся кровь, будто она кусала их до конца. Волосы спутаны, в них – солома и сгустки крови вперемешку с грязью. Глаза закрыты. Веки – синие.
Моя трость упала. Я забыл о боли в ноге и тяжело опустился на колени. Пальцы коснулись её щеки – холодной, восковой.
Нет… Это не может быть моя Мерайа… Сейчас она напоминала куклу, оставленную кем-то, кому она больше не нужна. Тому, кто вытер об нее свои грязные мысли, а потом грязные сапоги.
Я прижал руку к пульсу… Пустил магию по ее телу…
Ей девятнадцать.
Было…
“Было…” – пронеслось в голове, когда я смотрел на мертвую, лежащую на ковре.
“Ее больше нет… Она умерла… Она мертва…” – голос в голове шептал это, а я не хотел верить. Ни внутреннему голосу, ни своим глазам, ни своей магии, которая вернулась с ответом.
Мертва.
Она мечтала стать чародейкой. Хотела выйти замуж за того юношу с глупыми и круглыми голубыми глазами, которого я называл “С ветром в голове”. «Он не сможет тебя защитить», – с раздражением твердил я ей. А она смеялась: «Но у меня же еще остается братик… Братик меня защитит…».
Моя дрожащая рука коснулась ее щеки. На губах – спекшаяся кровь, словно она кусала губы от боли и ненависти.
Я не смог ее защитить.
– Ты обещал, генерал! – вырвалось у меня. Голос сорвался – не в крик. В хрип умирающего зверя.
Глава 12. Дракон
Генерал поднял глаза от карты. Взгляд спокойный, почти снисходительный. Словно ничего страшного не случилось.
– Я обещал вернуть. Не уточнял – живой или мёртвой. Мои солдаты… Они горячие. Особенно после битвы. А у меня были дела поважнее, чем следить за твоей сестрой. Не удивлюсь, если она сама стала с ними заигрывать…
Он отвернулся. Жестом руки приказал убрать нас отсюда.
И тогда в крови снова зашевелился шёпот предков. А вместе с ним по моим венам растекалась ненависть. Месть – это когда ты забираешь у человека то, что он любит больше жизни. А потом заставляешь его жить с этой пустотой. Каждый день. Каждую ночь. Пока память не станет пыткой.
Древняя кровь во мне превратилась в лаву.
Я вспомнил слова, которые шептали наши предки перед тем, как бросались под когти драконов, когда у них уже не было выбора: “Х'за́ркул вейт, шад'мо́ргис – хал.
Зу́лум – рек, анима́тус – пал. Векс – но́ктис, тьма́ лигату́р!”.
Если переводить на понятный, то можно прочитать его так: «Время остановится. Тело – в жертву. Душа – в оружие. Слово – меч. Тьма в помощь!»
– Я ведь заставлю тебя страдать так же, – хрипло произнёс я, крепче обнимая мёртвую сестру.
– Ну и что ты мне сделаешь, Гесперис? – усмехнулся дракон, а на его лице столько снисхождения, что я готов был разорвать его на кусочки. – Ты даже сам до двери дойти не можешь…
Мои губы зашевелились. Звуки, которых не слышал мир тысячу лет. Магия, что не подчиняется законам жизни и смерти – только закону боли.
– Х'за́ркул х'тарг вей, – прошептал я, прижимая ладонь к груди Мерайи. – Если перевести на твой язык, дракон, это означает «Время всё покажет». Х'за́ркул вейт, шад'мо́ргис – хал. Зу́лум – рек, анима́тус – пал. Векс – но́ктис, тьма́ лигату́р!
Боль пришла не сразу. Сначала – холод. Ледяной, как поцелуй смерти. Потом – огонь. Он пожирал меня изнутри, выжигая кости, плоть, память. Я чувствовал, как тело рассыпается в пепел – не быстро. Медленно. Каждый нерв кричал, каждая клетка цеплялась за жизнь. Но я не сопротивлялся. Я хотел этого.
Последнее, что я увидел – горсть пепла на затоптанном ковре. Моё тело. Её тело. Смешанные в единый прах.
А потом – тьма.
И новый вздох в новом теле.
