На сей раз семейная трапеза должна была состояться в небольшой, по масштабам замка, зале светло-золотистых тонов, с нежной росписью на стенах в виде тонких веточек и маленьких птичек, перепархивающих между ними, за что и получила название зала Канарейки. Едва название устоялось, принц Мелиор, проявляя свойственное ему странное чувство юмора и свой божественный вкус эстета, добавил в интерьер несколько птичьих статуэток, подсвечники в виде птиц, пару гобеленов и панно тех же мотивов между каминами, имеющими большей частью чисто декоративную функцию благодаря отлаженной системе магического отопления замка.
У каминов стояла мягкая мебель светлого дерева и несколько небольших столиков. После совместной трапезы члены королевской семьи могли, если того желали, провести некоторое время, разбившись на «группы по интересам». Родственники частенько располагались у живого огня, ведя неторопливую беседу «о вечном» или попросту сплетничая.
Но сейчас все они сидели за большим столом посередине зала – прекраснейшие, сильные и могущественные мужчины, один вид которых был способен вскружить голову самой привередливой гордячке. Безупречные высокие лорды королевства. Безупречные, пока танцевали на балу или сидели за семейным столом. Но даже сейчас из-под официальных масок проглядывала их суть – смертельно опасных, жестоких, бессердечно-веселых богов.
Вся семья (случай почти уникальный), за исключением тети Элвы и дяди Моувэлля, была в сборе, когда в зал вплыла Элия в сопровождении Энтиора. Рик прищелкнул языком, окидывая сестру восхищенным взглядом, и толкнул локтем Джея. Принц согласно хмыкнул. Остальные братья тоже уставились на принцессу.
Та осталась довольна произведенным на родственников впечатлением. Девушка еще не слишком привыкла к мужскому восхищению, и оно ей откровенно льстило, но скрывать свое настроение принцесса уже научилась. В конце концов, так приятно, когда тобой восторгаются! Слишком долго Элия любовалась божественно-прекрасными лицами старших родственников, терпеливо ожидая, когда же и она станет по-взрослому красива, чтобы они восхищались ею.
Только король, отложив созерцание дочери до более подходящего времени, попытался взглядом пригвоздить Энтиора к стене. Его величество чертовски взбесил самодовольный вид сына и хищный проблеск слегка выпущенных острых клыков – верный признак того, что вампир пребывает в отличном настроении. Причина же прекрасного расположения духа сына была совершенно очевидна для нахмурившегося Лимбера.
А ведь король в последнее время неоднократно предупреждал своего отпрыска – как словесно, так и с помощью внушительных зуботычин, – чтобы тот и думать забыл об Элии. Зная склонности сына и его божественную суть, король был твердо уверен, что такой опыт дочери пока ни к чему. Найдутся и более подходящие кандидатуры. Вот вырастет, тогда пусть выбирает забавы себе по вкусу.
Препроводив сестру к столу, ломившемуся от изысканных блюд, что были поданы на старинном фамильном серебре, Энтиор опустился на стул рядом с ней.
Традиционный семейный ужин начался. Правила поведения на подобных мероприятиях, предписанные этикетом, были не слишком строги, поэтому совместное поглощение пищи и пользовалось таким успехом у родственников. В паузах между едой можно было перекинуться парой нужных слов, уловить свежие сплетни, щедро распространяемые Риком в объеме большем, чем все лоулендские газеты, вместе взятые, понаблюдать кое за кем, наконец, просто поболтать в свое удовольствие. Тем более что принцип рассаживания за столом по старшинству и титулам соблюдался не слишком строго, а зачастую и вовсе нарушался напропалую. Лишь Нрэн, сторонник традиций, всегда занимал один и тот же стул, на который никто и не думал предъявлять права.
Неторопливо поглощая грудку фазана, фаршированную гусиной печенкой и сладкими каштанами, и запивая все это фельранским вином, Элия методично оглядывала братьев. Вопрос «Кто виноват?» пока не был решен окончательно.
Сереброволосый, почти прозрачный, словно дух ветра, сошедший на бренную землю, Ноут – бог изящных искусств, мечтательно глядя в пространство, вяло ковырял в тарелке с салатом из клешней лобстера с грецкими орехами тоненькой вилочкой, всем своим видом показывая томность и полное отсутствие аппетита. При этом каким-то чудом кузен умудрялся уплетать за троих. Кстати, напускная томность нисколько не мешала высокому лорду орудовать стилетом так же шустро, как и перебирать струны лютни, выпевая изысканную элегию.
«Не он, конечно, не он».
Взгляд Элии скользнул дальше.
Два красавца-блондина, синеглазый и зеленоглазый, изысканный эстет, гурман, интриган и просто лентяй Мелиор и деловитый ученый Ментор оживленно спорили о проблеме Равновесия. Забытые эскалопы из телячьей печени, панированные белыми грибами, печально покрывались корочкой льда на тарелке Ментора, а вот Мелиор не забывал отдавать должное блюду даже в самые жаркие минуты дискуссии.
«Не они».
В конце стола разместился материализовавшийся к ужину Тэодер. Впервые за последние несколько лун он изволил почтить своим присутствием семейный вечер, оторвавшись от своих больших серьезных и абсолютно незаконных дел. Серые, непроницаемо спокойные глаза брата безмятежно изучали содержимое тарелки. Лорд старательно поглощал филе окуня в апельсиновом соусе, раздумывая о чем-то своем. Но, как всегда, присутствие Тэодера было практически незаметно, впрочем, как и его отсутствие.
Не так давно принцессе приснился вещий сон, а девушка уже научилась выделять их из обычных сновидений, разгадывая причудливые, символичные иносказания. Сопоставив известные ей факты из жизни брата и образы сна, Элия теперь почти точно знала, чем занимается этот «кроткий» тихоня и кто у него ходит под рукой. У остальных же, за исключением короля Лимбера, незаметный, спокойный, вежливый Тэодер, похоже, не вызывал ни интереса, ни подозрений. Что, конечно, было кузену на руку.
«Не он».
Элтон. Весельчак, гуляка, бабник, мастер кулачного боя, но, кроме всего прочего, бог – хранитель истории и летописец. Именно его перу принадлежала знаменитая «История Лоуленда» и не менее знаменитая, но читаемая лишь в кругу семьи «Родословная правящего семейства Лоуленда».
Почувствовав внимание сестры, он оторвался от хрустящих рисовых лепешек, фаршированных курицей и сыром под соусом со специями, и спросил, подмигнув:
– Ну как книга, сестренка? Понравилась?
– Да, спасибо, – ответила Элия, глядя в вечно веселые карие глаза брата.
– Захочешь чего-нибудь еще в том же духе, дай только знать.
«Не он».
Сидевший рядом с дочерью Лимбер отвлек ее от наблюдения вопросом:
– Как прошел день, милая?
– Спасибо, папочка, прекрасно!
– Вот как, доченька? – Король многозначительно приподнял густую бровь. – А что ты скажешь о лорде Ллойде? Сегодня он отказался вести у тебя уроки.
«Здорово! Ну наконец-то!» – мысленно возликовала принцесса и небрежно ответила:
– Ах это… Ну ты же знаешь, папочка, лорд Ллойд всегда немного странный. А сегодня мы только начали обсуждение нового материала, чрезвычайно интересной и важной проблемы сельского хозяйства южных провинций, – принцесса подпустила в голос иронии, – как он внезапно вскочил и убежал. Ну не гнаться же мне было за ним – может, у человека живот скрутило? У него и обычно-то вид такой, словно несварением страдает, но сегодня, кажется, ему стало по-настоящему плохо. Лорд Эдмон полагает, что тому виной мое несравненное обаяние, ибо случай с Ллойдом был не единственным. – Девушка бросила хитрый взгляд из-под ресниц на поперхнувшегося морской капустой Нрэна. – Так что сейчас я занята вопросом о том, что сделать для того, чтобы особо чувствительные мужчины не бросались прочь от одного моего вида.
– Попроси у Энтиора капканы покрупнее, – деловито посоветовал Элтон, промокнув губы салфеткой. – Тогда никто далеко не убежит.
– Хорошая идея! – обрадовалась благодарная девушка.
– Еще можно сплести заклинание липучки, – подсказал Рик, не отставая от брата.
Джей обиженно фыркнул: Рик озвучил идею, пришедшую и в его голову.
– Или зови нас, свяжем, – с добродушной усмешкой пробасил Кэлер, оторвавшись от груды жареного мяса на своей тарелке.
Сейчас, глядя на его массивную фигуру, едва помещавшуюся на стуле, никто бы и не подумал, что этот дюжий мужик с отличным аппетитом не только бог пиров, но и покровитель бардов, талантливый поэт и музыкант.
– Ах, вы такие заботливые, – «прослезилась» Элия. – Спасибо, братики.
Парни довольно осклабились и склонили головы, принимая благодарность.
– А как остальные уроки? – продолжил расспросы Лимбер. – Чем сегодня занималась на магии?
– Все прекрасно. Учителя остались мною довольны. С лордом Эдмоном мы повторяли пройденный материал по Закону желания, и он рассказывал об устаревших традициях использования крови в магических ритуалах, – выкрутилась девушка из положения, не солгав ни единым словом, но и не упомянув о заклинании оживления и прогуле пения.
– Это точно, – серьезно подтвердил рыжий Рик, мгновенно преображаясь из сплетника во вдумчивого исследователя, поворачиваясь еще одной стороной своей сути – бога магии. – Раньше кровь старались применять всюду, где можно и нельзя, без разбору и в огромных количествах. Грубая, примитивная мощь стихийной живительной силы вместо тонкой работы настоящего искусника. Один Энтиор, небось, о тех временах жалеет?
– Ничуть, – хищно усмехнулся, обнажая клыки, бог боли. – Какой смысл переводить столь драгоценную влагу, когда ей найдется куда более подходящее применение?
Энтиор пригубил красного вина и медленно облизнул губы, показывая, какое именно применение он имеет в виду.
– Вспомнив о твоих божественных интересах, я упустил из виду гастрономические, – небрежно признал Рикардо.
– Лорд Эдмон придерживается той же точки зрения, что и ты, Рик, – поддержала разговор Элия и, обращаясь к отцу, добавила: – А вечером, после всех занятий, я чудесно искупалась в одном из озер Гранда.
С дальнего конца стола раздалось еле слышное сдавленное хрюканье. Метнув в ту сторону быстрый взгляд из-под длинных ресниц, принцесса успела отметить хитрую ухмылку, промелькнувшую на добродушном лице дюжего брата Кэлера и озорной блеск в его зеленых глазах.
«Так, – удовлетворенно подумала Элия, – виновник найден. Ну, держись, дорогой».
Сделав вид, что она ничего не заметила, девушка продолжила разговор с отцом. Но мысленно принцесса уже обдумывала грандиозную месть, которая ожидала напакостившего брата. «Пусть не сегодня, не завтра, пусть через несколько лет, но я отомщу!»
Элия кровожадно улыбнулась и, успокоившись, с удвоенной силой налегла на рулет из говядины, фаршированной беконом со сливками и специями, прислушиваясь к болтовне за столом.
Не ведая о ее коварных планах, Кэлер с удовольствием подметал громадную гору пищи со своей тарелки. Богу пиров требовалось много еды.
– А как твои успехи, пап? – уплетая жареную гусиную печенку в тонком хрустящем тесте под медово-лимонным соусом, осведомился с подначки любопытного Рика Джей – светловолосый голубоглазый хитрец, бог воров и шулеров. – Среди невинно пострадавших от твоих зуботычин нашелся виновный?
– Это вы-то невинно пострадавшие? – неподдельно удивился король. – Да вам всегда есть за что врезать. Будь у меня время, порол бы вас для профилактики по пять раз на дню. Жаль, дела государственные хорошенько воспитанием заняться не дают.
– А ты найми кого-нибудь, – деловито посоветовал Рикардо, следуя сути не столько сплетника, сколько бога коммерции – еще одной стороны своей многогранной натуры.
– Ага, вон Нрэн пока свободен, – ядовито заметил Джей, подхватывая шутку (братья частенько гастролировали на пару, веселя родственников). – Если положишь хорошие денежки, он, может быть, и согласится. А, Нрэн?
Воин мрачно смотрел в свою тарелку с маринованными морепродуктами, обложенными тушеными водорослями, и, казалось, не слышал слов кузена.
– Они, видать, все уже в разработке новых гениальных стратегических планов завоевания очередного мира, значит, избиение нам не грозит, – торжественно пояснил обществу Джей, обиженный тем, что его игнорируют, и ехидно продолжил вопрошать: – Как именуется то, что завладело твоим сердцем и рассудком, о великий воитель? Назови нам имя новой любви!
От ключевых слов о «новой любви» принц вздрогнул и, оторвавшись от тягостных раздумий, усугубленных остротами принцессы, перевел тяжелый подозрительный взгляд на белобрысого шулера. Воитель никогда не доверял проныре.
– Я говорю, что ты душой уже весь в новой военной кампании и подряжаться на банальную раздачу зуботычин родственникам не будешь, – повторился принц. – Воевать интереснее и куда прибыльнее.
– Ради вас с Риком я бесплатно работать буду, – мрачно не то пошутил, не то сказал чистую правду воитель. – Глядишь, трепаться меньше станете.
– Вряд ли, – недоверчиво покачал головой Мелиор, изящно поведя рукой.
– Эти? Никогда! – ухмыльнулись Кэлер и Элтон.
А Джей и Рик гордо приосанились, довольные столь высокой оценкой своих выдающихся способностей в области работы языками.
– Тогда зайди потом ко мне в кабинет, племянник, обсудим условия, – деловито предложил король.
– Договорились, дядя, – кивнул суровый Нрэн, возвращаясь к своим «аппетитным» водорослям.
– Ох, кажется, зря мы затеяли этот разговор, – печально констатировал Рик, потирая внезапно занывшую, словно в предупреждение, челюсть.
– Зато мы узнали, что папа нас так любит, – всхлипнул, будто не в силах был сдерживать чувства, Джей и полез за носовым платком.
– Да? – несказанно изумился король, а заодно и все его дети.
– С чего это ты взял? – полюбопытствовал Рик.
– Ты заметил, как охотно он переложил обязанность нашего истязания на чужие плечи? А все потому, что его чувствительное сердце разрывается от необходимости причинять нам страдания, – пояснил Джей.
– Ах вот оно что… – протянул рыжий сплетник, метнув на друга хитрющий взгляд зеленых глаз. – Теперь все понятно!
– Никогда бы не догадался, – хмыкнул Лимбер, и разговор потек дальше в том же остроумно-небрежном духе, свойственном семье богов.
Когда ужин завершился, принцесса встала из-за стола, чтобы вернуться в свои покои.
Энтиор поднялся одновременно с ней и вкрадчиво обратился к сестре:
– Позволь проводить тебя, дорогая?
Вместо Элии ответил Лимбер, тяжело роняя слова:
– Нет. Она дойдет сама, не заблудится. Если что – покричит, слуги или стража дорогу подскажут. А ты задержись, сын. Мне надо обсудить с тобой один очень важный вопрос.
Заметив зловещий блеск в глазах короля, дети и племянники с предусмотрительной поспешностью поторопились убраться из зала.
Когда за последним из них закрылась дверь, Лимбер сжал руку в кулак и направил его в челюсть сына. Отлетев в дальний угол комнаты, Энтиор тяжело шмякнулся о стену рядом с острым углом каминной кладки, облизнул рассеченную массивным королевским перстнем с печаткой губу, сглотнул собственную кровь и, шатаясь, поднялся на ноги. В голове гудел большой колокол. Рука у его величества была тяжелая.
– Ты меня понял, сынок? Повторять больше не придется? – почти нежно осведомился король, разжимая кулак.
– Да, – процедил Энтиор сквозь зубы, чудом уцелевшие только благодаря вампирской стойкости, и отправился в свои покои лечить и пудрить стремительно наливающуюся синевой кожу.
Еще раз убедившись в жадности отца, принц решил впредь, подремонтировав физиономию, ухаживать за сестрой более скрытно, а пока на время затаиться.
Глава 4
Большая прогулка
Вернувшись в свои апартаменты, маленькая принцесса задумалась: как ей провести вечер? Можно было сесть почитать книгу из огромной королевской библиотеки, выбрав что-нибудь поинформативнее и желательно с откровенными картинками. Не хотелось глупо хлопать глазами, когда всякие сопляки с провокационными вопросами полезут! Или все же отправиться погулять по ночному городу? Такой променад, без сопровождения старших, был, конечно, запрещен, но это делало затею лишь еще более заманчивой. Выбирая занятия, Элия рассуждала ничуть не разумнее юного герцога Лиенского.
В конце концов, предпочтение было отдано тайной прогулке.
Забравшись в пятый шкаф с одеждой, Элия открыла заклятием еще одно потайное отделение и вытащила оттуда черный с серой отделкой мужской костюм – неброское, но очень дорогое одеяние. Быстро переодевшись, прицепив на пояс кинжал и шпагу, засунув пару метательных ножей в мягкие черные сапожки, а стилет в потайное отделение рукава, девушка подошла к зеркалу. Как всегда, принцесса с удовлетворением отметила, что мужской костюм ей идет чрезвычайно, выгодно подчеркивая изящную прелесть фигурки.
Позвонив в колокольчик, Элия вызвала пажа. Принцесса приказала ему отвечать всем желающим ее видеть: «Госпожа принимает ванну и никого с визитом не ждет. А если ей принесли новый персиковый шампунь, то мне приказано забрать». Привыкший к самым разнообразным причудам девушки, мальчик нисколько этому не удивился.
Оставался последний штрих – личина. Лорд Эдмон всегда восхищался умениями Элии в этой области магии иллюзий. Небрежно набрасывая привычное заклинание, принцесса с любопытством следила, как черты ее милого личика в зеркале постепенно смазываются и появляется физиономия усатого хлыща, а девичья фигура обретает юношеские очертания. «Ну, насчет усатого хлыща я погорячилась, – снисходительно подумала принцесса, – очень даже симпатичный молодой человек из хорошей семьи. От девиц проходу не будет».
Осчастливив пажа нужными инструкциями, а себя личиной, Элия не стала пользоваться магическим лифтом или лестницей, а телепортировалась прямо на улицу города, чтобы по пути не наткнуться на кого-нибудь из родственников. Вряд ли, конечно, братья, даже если ее узнают, со всех ног побегут жаловаться отцу: уж кем-кем, а ябедами они никогда не были. Но давать им в руки лишнюю информацию о себе девушка не собиралась, как не собиралась гулять под конвоем или шествовать домой.
Смеркалось. Элия запрокинула голову и посмотрела в бесконечное небо. В сгущающейся синеве зарождались первые робкие звезды. Королева-ночь начинала свое торжественное шествие, ведя за собой романтиков, влюбленных, рыцарей ножа, любителей острых ощущений и просто глупцов. Себя Элия относила, разумеется, к предпоследней категории.
Еще девочкой принцесса никак не могла понять, почему многие боятся темноты. Для нее ночь всегда была ласковой, доброй защитницей. Из нее Элия черпала силы, какие-то неведомые, запредельные желания просыпались в душе. Как-то принцесса обмолвилась о своих ощущениях отцу. Тот сразу и довольно неловко поспешил сменить тему, но девочка расслышала, как, уходя, он буркнул себе под нос: «Темная кровь предков поет…»
Умирающая от любопытства Элия в конце концов докопалась до истины, перерыв всю многотомную родословную семьи, составленную дотошным буквоедом Элтоном. «Виновницей» оказалась бабушка принцессы по материнской линии. Вот тогда-то девушка и поняла слова отца о крови предков, крови Пожирателей душ – самой ужасной разновидности вампиров, питающихся энергией расщепленной души. С тайной гордостью, к которой примешивалась капелька ужаса, принцесса поняла, что даже у Энтиора не было столь опасной родни. Он наслаждался чужими физическими страданиями и душевными муками как бог боли, но как вампир пил только кровь.
Элии интересно было бы узнать, проявлялись ли гены Пожирателей душ у ее матери. Но, к сожалению, такой возможности не было. Свою родительницу принцесса помнила очень смутно. Та перешла в другую инкарнацию, когда девочке едва минул год. Заболела в путешествии по мирам какой-то загадочной дрянью и сгорела за считание дни.
Впрочем, и другие жены короля Лимбера долго на этом свете не задерживались. Кое-кто поговаривал, что не без помощи ветреного супруга. Зная, что матери двух ее братьев, согласившиеся на развод (леди-мать Рика – Джанети и леди-мать Кэлера – Карина), до сих пор находятся в добром здравии, принцесса не слишком осуждала отца. Любовь должна быть свободной, а если ее больше нет, зачем портить друг другу жизнь из-за каких-то глупых условностей?
Город встретил принцессу обычным шумом. Свернув с Королевского проспекта на Северную улицу, Элия направилась в район Второго Кольца. Ночная жизнь только набирала обороты. Кричали торговцы сластями и напитками, менестрели распевали душещипательные романсы и шутливые песенки, зазывалы у дверей различных, приличных и не очень, заведений надрывались еще сильнее, чем днем, улицы были полны народа – как спешащего по делам, так и просто ищущего развлечений.
Проигнорировав все, кроме сладкого запаха нежно любимых пирожков на меду с орехами и ягодами, Элия двинулась дальше, придерживая липкую сдобу в бумажке и уплетая на ходу. На спонсирование развлечений дочки Лимбер не скупился, да и у братьев деньжата водились. Кэлер, Элтон, Джей и Рик в минуты душевной щедрости – у Кэлера, пожалуй, они случались чаще всего, а у Рика и Джея все больше после нескольких бутылок крепкого винца – часто подкидывали ей по несколько монеток «на булавки», поэтому девушка могла приобретать практически все, что заблагорассудится.
Правда, наивные родственники, как и несколько лет назад, продолжали считать, что принцесса посещает ночной город не иначе как в сопровождении по крайней мере одного из членов семьи. Девушка вовсе не собиралась лишать родных этих милых, выгодных ей иллюзий.
Уплетая второй пирожок, Элия заметила, как в толпе на Жемчужной улице мелькнул принц Джей. На нем была личина, но братишка не соизволил замаскировать силу, которая, как показалось бы знающим существам, вопила: «Вот он я, принц Лоуленда!»
